Любопытство - не порок, но оно наказуемо.

Я хожу по тонкому льду, и кажется, что в любой момент он треснет и я окажусь в ловушке под толщей воды, она поглотит меня и я медленно-медленно пойду ко дну. Почему у меня время от времени возникают такие мысли? Очень просто: всё в моём мире идёт не по тому сценарию, который я заучивал ранее. Вдруг всё оборачивается так, как я ожидал менее всего. Даже сейчас, в этот момент… ГДЕ ЭТОТ УБЛЮДОК? Я готов был расстрелять всех, кто был в приделах видимости. А потом заложить динамит в спальне Сильво и поджечь фитиль… Красивый бы вышел «бум» и от дома итальяшки ничего не осталось бы: ни мебели, ни крупных сумм денег, которые он хранит в сейфе у себя в спальне, ни важных документов. НИ-ЧЕ-ГО. Как так вообще вышел, что я приехал к Сильво, а его не оказалось дома? И не то, что дома – я бы понял, будь он на выезде по объектам, - но уехать в какой-то уёбистый город, в котором у него наверняка нет и не может быть партнёров, это просто... Заебись ему там! Наверняка трахает кого-нибудь, как обычно. Он ведь та ещё кобелина. Конечно же, люди Армандо меня узнали и без лишних вопрос и звонков босса пропустили меня в его поместье. Я, стиснув зубы и сжимая кулаки, шел по коридору. В висках звенела злость – я готов был разорвать всех в клочья, упаковать в коробку и отправить Сильво, прежде украсив посылку рождественской бумагой. Так просто… Для отвода глаз. Я злился. Всё во мне кричало, и зверь рвался наружу, готовый вонзиться в горло любому, кто посмеет приблизиться ко мне хоть на йоту, хоть на шаг. На губах у меня было лишь одно слово: заебало всё, хочу подохнуть! И ведь это лишь оттого, что я не увидел Сильво. Его не оказалось дома… Конечно же, частичкой себя – той, что могла разумно мыслить – я убеждал себя, что он поехал по работе. Мало ли в какой уголок мира его могли попросить отправиться его партнёры, возможно попросили побыть посредником в делах чужих. Это понятно – в нашем мире это не редкость, так как некоторые боссы бояться связываться с другими боссами напрямую – слишком опасно, и готовы отдать немало денег помощникам: посредникам. Да-да-да, я тешил себя этой мыслью, в то время как злился и ненавидел. Как же я ненавидел. - Мистер Вулф, вы в плохом расположение духа? - спросил человек Сильво, Джозеф, на чистом английском. Я показал ему пирсингованный язык и пальцем ребячески выстрелил себе в висок. Он принял это за ответ и, как видно, он его удовлетворил, так как в следующую секунду он тихо произнёс: - Мы постараемся связаться с доном, а пока вы можете расположиться в своих старых апартаментах. Это была та комната, в которую меня поселили в прошлый раз. Я бы был больше рад, если бы меня заселили в комнату Сильво, но вряд ли меня туда пустят, пока он в отлучке. Поэтому я, фыркнув, прошел в комнату и, прежде, чем догадливый друг успел надоесть мне чем-то ещё, я захлопнул дверь перед самым его носом и быстрым шагом прошел в ванную, на ходу скидывая одежду – сейчас больше всего хотелось в душ. Горячие струи воды смывали пот и грязь дороги с моего тела. А шампунь и ароматические масла мало-мальски успокоили, хоть и моё тело до сих пор было напряжено и готово разрушить всё то, что могло попасть под руку. Казалось мне не хватало небольшого толчка, чтобы начать здесь всё ломать крушить. Но слава Богам, такого толчка не находилось, да и Сильво, единственный, кто мог вывести меня из себя, не было в поместье… а если бы был, я бы не был в таком плохом состоянии. Получается при любом исходе дом итальяшки не пострадает… Отчего-то это мысль злила и молча подталкивала сделать гадость. Как же хотелось. Из душа я вышел всё в том же агрессивном состоянии и готовый убивать. Пальцы сжимались полотенце, и оно вот-вот должно было разорваться надвое. Ещё бы чуть-чуть… Я включил в комнате свет и увидел его, маленькое ухмыляющееся от уха до уха создание ада по имени Гримм. Парень стоял у двери, облокотившись о косяк. Руки были сложены на груди, а на губах улыбка презрения – уверен, что у меня в тот момент на лице был не менее хищный оскал. Стоило нашим глазам встретиться, как его лицо изменилось – в нём появилась злость, граничащая с ненавистью. - Вернер Грей Вулф, добро пожаловать в имение Дона Армандо Де Сильво, босса итальянской мафии. Мы не ждали вас тут, - последнее слово он особенно растянул, пытаясь выделить. Я не совсем понял, что он пытался этим сказать и хотел уже потребовать объяснения, когда он сам объяснил мне смысл своих слов: - Вы теперь отрепье и не нужны Сильво. Он уж нашел более выгодных партнёров. Моя рука дернулась, желая соприкоснуться с его самодовольной физиономией. Но я сдержался… На этот раз. Я не позволю ему вывести меня. По крайней мере, не так просто. - Да? И что же это должно значить? - То, что я сказал Вам, - Гримм улыбнулся той доброй улыбкой, на которую ведутся все, но не я. Я уже видел эту улыбку и знаю, что кроется за ней: ненависть и злость, желание убить и нескончаемая сдержанность, чтобы не сделать это. – Мистер Вулф, Вас здесь не ждут. Я быстро преодолел расстояние между нами и с силой ударил парнишку кулаком по лицу – не позволительная роскошь в нашем мире. Удар по лицу нужен скорее для того, чтобы оскорбить, поставить метку. Удар под дых и в спину – вот больные места. Туда и стоит бить. Но он выбесил меня своей улыбочкой, своим видом. Хотелось попортить ему личико. Ответный удар последовал тут же и тоже по лицу. Я чувствовал, как из носа хлынула красная обжигающе-горячая струйка крови. На белоснежно-белом ковре появились красные пятна. Я поднял глаза от пола на Гримм. Тот уже стоял в боевой стойке и готовый биться. Я понимал, что он такой же сильный, как и Рио, и возможности победить его у меня было мало. Но я не мог ничего с собой поделать – тело двигалось само по себе, да и хорошая встряска должна была привести меня в порядок. Я ухмыльнулся и, скинув полотенце с шеи, принял такую же боевую стойку. Не ожидая первого удара от противника, я сделал первый шаг и с силой ударил его ногой в живот, он увернулся так легко и просто, а потом ещё наградил улыбкой. Злило. Чертовски злило. - Сильво отправился в Туркмению. Туда, где находится Рио, - удар и новая струйка крови по губе. Гримм заключил меня в объятия и прошептал на ухо: – Возможно, сейчас они занимаются любовью. – Я смог вырваться и нанести ему несколько ударов в грудь. Парень отступил на несколько шагов и принял устойчивое положение, готовый в любой момент ответить на мои удары. Но я не торопился наступать – что-то болезненно сжимало сердце, а в голове звенело, как несколькими часами ранее от злости на Сильво. - Ты же влюблён в Сильво, неужели тебя не трогает, что он с другим? - казалось, он дразнил меня, отчего я приходил в большую злость и был готов на всё, лишь сделать так. Чтобы он замолчал. Вдруг парень сделал ещё один шаг назад и взял с тумбочки мой кукри, тот, что я забыл в прошлый раз и которого я могу поклясться не было, когда я уходил в ванную. Улыбнувшись, он направил его на меня: - Кошелёк или жизнь? Я смог уклониться от его выпада, хоть и немного задело – я чувствовал, как противно жжет в правой руке, хоть и не мог пока посмотреть – сейчас была важна каждая секунда, каждый миг. Ещё один его выпад и я оказался на полу, прижатый к стенке. Страха не было – я столько раз оказывался в подобном положение, столько раз боялся, что сейчас уже не чувствовал ничего. Только в голове невольно всплывал вопрос: а что будет, когда я умру? - Ты отрепье, которое ни на что не способно! – мальчик урчал слова так, будто они приносили ему удовольствие. - Я возненавидел Вас сразу, как только Вы появились в жизни Сильво. И ненавижу сейчас. Вы ничтожество. Я ощущал холод ножа у своего горла. Резать он не торопился, как видно хотел высказать всё то, что накипело. - Рио так добр к Сильво. И его я готов терпеть рядом с Сильво, но не Вас. Вас я ненавижу. И хочу лишь то, чтобы Вы сдохли. К счастью, теперь вы не представляете ценность для босса, - под собой я нащупал свой пиджак. Я откинул его, когда шел в ванную... - Я убью Вас! Я кинул пиджак ему в лицо и в тот момент, когда он отвлекся вывернул ему руку и отнял холодное оружие. Мне понадобилось одно движение. И в следующую секунду его глаза расширились, и мертвое тело упало на меня. Я чувствовал, как кровь, вытекая из раны на шее, впитывается в мою одежду, в меня самого и мне стало до того противно, что невольно начало тошнить… И в этот момент в комнату вошел тот самый надоедливый человек, Джозеф. Его глаз расширились так же широко, как и у трупа, а после он убежал. Куда именно, я не знал. Но как видно, это не должно было принести что-то хорошее.