Любопытство - не порок, но оно наказуемо.

Не помню, как ушли Рио и его друг. Я стоял у стены с кровавыми подтеками, опираясь об неё одной рукой. Плечи повисли от тяжести, будто что-то придавило меня. Или сила тяготения увеличилась в разы, всасывая тело в землю. Вспышка ярости – вспышка как от взрыва. Я не планировал убивать Глеба на месте… Я хотел попугать Рио, а потом приготовить Глеба для него. Но я сорвался, и что-то взорвавшись внутри меня – треснуло. Моя душа? Я будто потерял интерес к жизни, когда после убийства меня затопило опустошение. Грудь сдавила тяжесть, стало тяжело дышать, шею и левую руку пронзила боль. Пришлось прислониться к стене и согнуться. Чувствую, как стал оседать. Меня подхватили чьи-то руки. - Армандо! Армандо! – через шум в ушах услышал обеспокоенный голос Леона. Попытался ответить, но язык стал неповоротливым и непослушным. В легких не осталось воздуха. Губы и пальцы рук сковал холод. Грудь сдавила еще большая боль, и сознание уплыло в черноту. Очнулся в больнице под капельницей. Оказывается, я пережил сердечный приступ. Однако это не объясняет того, почему внутри меня так пусто. Я ничего не чувствую. Психологический вакуум. - Сколько я так провалялся? – спросил у бледных Джо и Леона. - Около часа, - ответил Джозеф. - Леон, отвези тело в крематорий. - Босс, не волнуйтесь, ребята уже все подчистили. «Да, все хорошо. Налаженный мной механизм работает без сбоя и без меня. Пора обналичить завещание», - устало прикрываю глаза. Мои подчиненные уходят, тихо прикрывая за собой дверь. Неожиданная мысль понравилась и стала окапываться в мозгу. «Отец, я никогда не хотел иметь право наследования. Отец, я никогда не хотел быть лидером мафиозного клана. Отец, я так надеялся, что Рикардо всё же реабилитируется в твоих глазах. Но ты прогнал его от себя, а меня наоборот изловил и «запер» в своей воле. Поработил меня. Внушил мне необходимость служить тебе и синдикату. Подрезал мне крылья. Но сейчас я вспомнил, что когда-то был свободен. Мой бедный волк лежит на алтаре отца. Я не хочу. Нет-нет. Нет!» - слезы отчаяния затекают в уши, в которых шумит море кипящей крови. «Вернер», - засыпаю. Утро началось с веселой медсестрички, которая воробушком парила по палате: то шторы раздвинет, то нальет воду в стакан… И говорит-говорит-говорит, а я не слушаю. - Так вот, господин Вулф вчера просыпается и говорит: «А где это я? Где мой мяч?». И что мне ему ответить? О каком мяче идет речь? Господин Сильво, а Вы знаете, о каком мяче идет речь? - А? – медсестричка посмотрела на меня и, потупив взор, захихикала, прикрыв рот ладошкой. Должно быть более тупой физиономии, чем моя она в своей жизни еще не видела. – Повтори, пожалуйста… Грей очнулся? - Да. Вчера вечером, когда привезли Вас… ну с приступом. Он сначала ничего не говорил. Но выражение лица было такое, как будто сейчас что-то скажет… очень важное. А спросил про мяч. Никто ничего не понял. Списали на шок. Он потом сразу уснул, но именно уснул. Господин Ларц сказал, что это уже не кома. - Подожди. Не части, - девушка вылила на меня всю информацию скороговоркой. – Значит, Грей очнулся! – внутри разлилось тепло, а губы вспомнили, что способны улыбаться. Откинул край одеяла и встал на пол босиком. Стопы сразу почувствовали холод. Тапочек поблизости не было. Видимо врачи посчитали, что мне еще рано вставать. - Веди! - Что Вы?! Господин Сильво, вам еще нельзя вставать! – девушка смешно раскрыла рот, хлопая при этом сильно накрашенными ресницами. - Глупости, - тело ощущало слабость, но меня уже ничего не могло остановить. Если она отказывается проводить меня – найду Вернера сам! Я же помню, в каком крыле его палата. Однако девушка тяжело вздохнула и все же решила стать моим проводником. За время комы Грей почти растворился. Он и до несчастного случая стремительно терял вес, а сейчас на койке лежал призрак Вернера. Призрак – но живой, и от этого всё внутри пело. Когда он услышал шум от двери, повернул голову в мою сторону. - Дядя, а Вы кто? – глаза лучились неподдельным интересом. Я поперхнулся и закашлялся. - Что ты помнишь, Грей? – подойдя к стоящему рядом с кроватью стулу, я устало опустился на него. - Я играл в футбол с Арни. Пропустил мяч. Удар по голове и всё. Боже, я помню эту игру. Грею тогда было семь, а мне исполнилось четырнадцать. Я тогда сильно перепугался, когда мяч попал ему в голову, и он потерял сознание, долго не приходя в себя. Это что же получается… сейчас ему семь лет? Тогда понятно, почему он не узнал меня - я для него незнакомый дядя. Исчезли двадцать один год его жизни. И как быть? - Ясно. Ну, давай знакомится, Грей, - протягиваю руку и поощрительно сжимаю его ладонь в своей. Рука прохладная и такая слабая, что сама подняться пока не может. – Я брат отца Арни. Меня зовут Арнольд, поэтому тоже можешь звать меня Арни, - увидев, как Грей открывает рот, чтобы возразить, спешно добавляю: - и никаких дядь. Хорошо? - А… - Арни пришлось срочно уехать. Но не волнуйся. Твой отец в курсе, что ты у нас еще погостишь. Как ты себя чувствуешь? - Странно. У меня как будто нет сил. Что с моим голосом? - Ты простыл немного, Грей. Ты любишь море? – мой мальчик закивал, а глазёнки заблестели. – Ты ведь хотел попутешествовать. Да? Мне Арни рассказал, - снова кивок и такая светлая, детская улыбка. У меня в углу глаз скопилась влага, а трепет перехватил дыхание. «Мой любимый, тот самый любимый, в кого я тогда неосторожно влюбился, - чистый мальчик. Все эти годы я вбивал себе мысль, что мы не должны видеться, иначе снова произойдет несчастье. Глупый юношеский максимализм. Ты забыл меня со временем, Грей. Но сейчас ты помнишь меня прежнего. Но меня прежнего нет. Уже нет. Не существует». – Ты хороший ребенок, Грей. Отдыхай, кушай все, что принесет тётя, а я буду навещать тебя, - я поднялся со стула и не удержался от соблазна поцеловать Вернера в лоб. – Что тебе принести в следующий раз, когда я приду? - Мороженое, - и мне доверчиво улыбнулись. Выйдя из палаты, я решительно пошел на поиски многоуважаемого профессора прямо в том, в чем был, то есть в больничной пижаме, с черной отросшей щетиной на щеках, лохматой гривой черных волос и босой. «А у Грея крепкие нервы, если он так просто отреагировал на мою внешность!» - улыбнулся я сам себе. Было приятно осознавать то, какой храбрый мой мальчик. Профессор нашелся в своем кабинете – он терзал микроскоп. Постучав об косяк, прошел вовнутрь, закрывая за собой дверь. Обошел рабочий стол и, нагнувшись над ученым, прошептал ему в ухо (не хочу, чтобы кто-то слышал наш разговор): - Ларри, у меня к тебе дело на пять миллионов евро и вечное соратничество в моем лице, - пожилой худенький профессор удивленно уставился на меня через увеличительные стекла своих очков. И почему он не сделает коррекцию зрения? Боится. - Сильво, у Вас до сих пор синие губы, а Вы бегаете по коридорам больницы босиком! - Ларри, какую экспертизу проводят над обгоревшими трупами, чтобы опознать их? – профессор испуганно уставился на меня. Ну да, у нас было не самое лучшее знакомство, но я считал, что уже искупил свою вину и доказал этому человеку свои лояльность и надежность за все те годы, что мы провели рука об руку. Хотя замогильный шепот, которым я интимно задал этот вопрос, возможно, многих бы поверг в ужас. - По зубам. Если тело сильно обгорело, но есть сомнения в личности умершего, проводят стоматологическую экспертизу. - Ларри, я должен умереть. Помоги мне, - глаза бедного ученого вылезли из орбит глазниц. - Вы в своём уме, Сильво? Простите, пожалуйста, но мне надо Вам выписать лекарство. - Ты не понял меня, профессор, - я еще больше согнулся над Ларцем и обнял его за плечо одной рукой, продолжая шептать: – Я должен умереть в три этапа, и все три этапа должен выполнить ты собственноручно, чтобы ни одна душонка не знала о том, о чем я говорю. Во-первых, ты находишь в морге или еще где, мне не столь важно где – главное, чтобы тела никому не были нужны - два трупа со схожей со мной и Вернером комплекцией. Делаешь им пластику зубов, чтобы не отличить от нашей стоматологической карты. Я помогаю тебе засунуть тела в свой автомобиль и отгоняю на трассу, где взрываю его, и всё выгорает дотла. Во-вторых, мы с Вернером живем в твоей секретной лаборатории, после того, как ты делаешь нам пластику на лица. Я чёрный, поэтому делаешь из меня немца турецкого происхождения. Скостишь мне возраст, омолодишь лицо лет на пять-семь. Вернер больше похож на арийца: глаза темно-серые, волосы русые, которые он всегда вычернял, но сейчас они отрасли – можно срезать и образ меняется кардинально. Приближаешь его черты еще больше к арийским и тоже делаешь младше. В-третьих, мной давно подготовлены (несколько месяцев я мечтал о другой жизни, забавлялся, но оказалось, что забава оказалась прозорливостью) два австрийских паспорта без фотографий. Тебе надо будет вклеить туда наши новые фотографии и защиту, чтобы паспорта выглядели настоящими. Ради развлечения я как-то хакнул полицейскую базу и создал на эти имена паспорта, водительские права и историю со штрафами за парковку. Увлекшись игрой, я продолжал день за днем, и данные на эту парочку попали в медицинские, налоговые и прочие базы. Короче, я нечаянно создал не фантомов, а живых людей. Я фантазировал, уходя от реальности в интерактив – мысленно проживал будни этих двоих. Купил им каменный домик за Зальцбургом, у подножия Альпийских гор. Река, озера, холмы, луга… Банковские карточки. Я мечтал. Оказалось не зря. А мечтать-то, господа, не вредно! Удача на моей стороне! Как хорошо, что я не затягивал с поправками к завещанию. Не придется убивать нотариуса из-за срочных правок. Ведь когда в моей жизни появился Вернер, я сразу переписал документ. И теперь тихо радовался, что всё складывается мне на руку. Бразды правления будут отданы Джозефу – вся власть клана Сильво и деньги. Совет акционеров останется в восторге – Джо толковый парень и на хорошем счету. Он вел вместе со мною практически все дела. Леон станет правой рукой Джозефа, получив повышение и из начальника комитета безопасности становясь исполнительным директором. Рикардо завещал дом и казино. Я ничего не знал о брате, строчка была внесена на всякий случай. Вернеру завещал личный банковский счет (официальный). Там прилично средств. Вторым правопреемником в случае не нахождения наследников, оставил Вернера. Третьим в очереди на моё личное добро стоял Леон – боевой товарищ, спасавший не раз мою раздолбайскую жизнь. А больше у меня никого и нет – я одинок. - С-с-с-сильво, это так внезапно-о-о… - проблеял мой гениальный друг. А я усмехнулся в мыслях: «Кто занимался фальсификациями всех мастей, и опытами над человеческим биоматериалом – как ты нежно называл попавших к тебе подопытных человечков, мой милый Ларц? Тебе еще повезло, что твои таланты вскрыл я. Отмазал, защитил, прикрыл, задурманил всем мозг, отвел от тебя глаза общественности. Я друг тебе Ларц. И это первая значительная просьба, с которой я к тебе обращаюсь. Не откажи мне, мой увлечённый гений». - Но ты же поможешь мне? Про пять миллионов евро я не солгал. У меня есть запасник, о котором никто не знает. Только не обналичивай сразу эти средства, а лучше тоже заведи себе тайный интернет-счет. Ты же понимаешь, что ни у кого не должно появиться мыслей: «Откуда у тебя такие деньги?». - Да-а-а… Я понимаю. Сколько у меня времени на первый этап? - Я не стану подгонять тебя. Делай все размеренно и чётко. Единственное, помни, что чем скорей – тем лучше. Я тоже не буду сидеть без дела. Теперь у меня полно хлопот. Надо установить взрывное устройство на дистанционном управлении под бензобак моего автомобиля. Всё будет выглядеть как покушение. Рики! А вот здесь мне поможешь ты! Черт, у меня заледенели ноги. Требую свои вещи и направляюсь в палату к братику. Теперь я не брит, но хотя бы причесан и одет по-человечески. - Привет, Рик, - так, надо вспомнить, как я вел себя с ним в прошлый раз и не фонить неожиданно проснувшейся энергией. Стараюсь серьезно буравить родственника глазами, как в прошлый раз. Получается? Нет? - Привет. А-арни, - капризно тянет брат моё имя и протягивает ко мне руку. Я, как и в прошлый раз, опираюсь спиной о стену и скрещиваю руки на груди. – Почему ты так редко ко мне заходишь? Я скучаю. - Рик, прекрати, ты звучишь пошло. Я пришел к тебе по делу. - Фи, - кривит он губы. – Тебе меня совсем не жалко? А как же братская любовь? Я столько времени мечтал, что окажусь в твоих сильных руках, положу свою голову тебе на грудь и почувствую себя счастливым, - презрительно смерив меня взглядом с ног до головы, зло сверкнув глазами, уже ледяным тоном продолжил он: - И что же это за дело, возлюбленный братец, которое заставило принести ваше высокородное тело в обитель отчаяния? - Диана. - Что, Диана? - Ты уверен, что она не наняла ещё кого-то кроме тебя? – вот я и бросил зерно сомнения в благодатную почву. Почему-то мне кажется, что когда найдут наши обугленные останки, Рикардо первым начнет голосить о заказчике удачного покушения, сея панику и хаос. Это ему особенно хорошо удавалось раньше. Надеюсь, он не изменился. Старший брат насупил свою милую мордашку, и нахмурил лоб: - Не думаю. - Слышу сомнение в голосе, - ну вот, в глазах уже паника. И как ему удалось хорошо себя зарекомендовать на поприще киллера? - Да, я не уверен на все сто процентов, но не думаю, что так скоро. - Всё могут переиграть, если узнают, что ты попал в больницу. - И что теперь делать? - Не волнуйся так, - подошел к брату и похлопал ему по плечу, не сильно сжав его после. – Я ценю то, что ты не смотря ни на что, волнуешься обо мне, Рики. На будущее постараюсь быть осторожным. Поправляйся, брат, - пожелал ошарашенному брату выздоровления и вышел из палаты. Выписался из больницы. Но недавний приступ сильно подкосил мою выносливость. Завалившись домой, падаю на кровать без задних ног и тут же засыпаю. Сколько ж я проспал? День, вечер, ночь… А утром еле разлепил глаза, будто после затяжной гулянки. Старею. С утра сажусь за рутинные дела. Нытье секретаря акционеров невыносимо. Накопилось море макулатуры. Так хочется все бросить и отправиться к Вернеру. Обещанное мороженое намного важнее той ерунды, которой я сейчас занимаюсь. Приходиться насиловать себя. Не могу назвать голову свежей, но постепенно втягиваюсь в работу. Ближе к полудню срабатывает скайп и на мониторе появляется изображение Владимира. Мы с минуту молча разглядываем друг друга и русский, наконец, начинает диалог: - Хреново выглядишь, партер, - процеживает сквозь зубы Рокотов. - И Вам не болеть, партнер, - отвечаю ему во взятом стиле беседы. – Что-то случилось, раз Вы вышли на связь? - Я слышал про Вернера. К этому причастен Евгений? - Произошедшее никак не должно отразиться на наших деловых отношениях, Владимир Викторович. То, что произошло с моим мужем – несчастный случай. Товар уже готов к транспортировке. - Отрадно иметь дело с профессионалом, - Владимир растянул рот в акульей улыбке, а тон голоса напомнил змеиное шипение. – А Вы случайно Глеба не видели? - Глеба? – таракашки спешно заплавали в мутной серой жидкости, когда-то бывшей моим мозгом. Только бы не проколоться! Армандо, тихо! Ты же мастер блефа… Или не ты построил одно из самых успешных казино города? - Да, сына моего. - А почему Вы спрашиваете о своем сыне у меня? – нагнал на лоб морщин. - Он пропал куда-то, негодник. И след его загадочно растворился. Если бы мальчишка сбежал сам, его не составило бы труда выследить. - Но почему Вы подозреваете меня? - В городе был замечен Ваш человек. За ним давно охотится интерпол. Не сложно сложить эти простые данные. - Мой человек? Вы можете назвать имя. Я не представляю, о ком Вы говорите, - вижу, как начинает злиться Рокотов. - Не принимайте меня за идиота! – первый раз вижу, как этот человек выходит из себя. Я даже рот открыл от удивления. - Что Вы! Ни в коем случае! Но прошу Вас назвать мне имя. - Красников Олег по прозвищу Тень! - Я действительно несколько раз пользовался его услугами, но он не мой человек. Вы же должны знать, что он «вольный наемник». Зачем мне похищать Глеба? У нас с Вами налаженный бизнес. Все договора давно подписаны без принуждения и интриг. У меня нет мотива для похищения Глеба. Зачем мне это? - Почему Женька так долго болтался у тебя? У него были четкие инструкции возвращаться вместе со всеми! – не сдавался Владимир. - Он трепал мне нервы по старой памяти. Вы же знаете историю нашего знакомства? Он никак не может нам с Вернером простить, что мы когда-то разрушили его планы. - И какие же у него были планы? - сказано с издевкой. Владимир уже находился на грани ярости от нашего разговора, я впервые видел его столь взбудораженным. Может быть, он выпил перед звонком? Похоже на то. - Жить мирной жизнью. - С его-то данными и родословной?! Сомневаюсь! – Владимир постучал по лбу указательным пальцем правой руки. – Вы совсем растеряли мозги, Сильво? Ваша так называемая любофф сильно бьет по Вашей эрудиции. Не находите? Меня тошнит от Вас! И я обещаю, что непременно найду ту суку, которая выкрала моего Глеба! Скайп отключился. «Э-э-э-э-э-э… Владимир нечаянно напомнил мне, что надо сходить за мороженым и съездить к Грею. Вернер любит сливочное с пряным фисташковым вкусом и кусочками шоколадного трюфеля. Где я его видел в продаже?» - и полностью погруженный в свои мысли, я отправился в город. Мороженое нашлось в третьем по счету магазине. Счастливый и довольный помчался к своему волчонку. - Что это? – на меня смотрели несчастные глаза с выражением: «Я так ждал-ждал… а ты-ы-ы…». - Тортик из фисташкового мороженого, - я растерялся. - Но я люблю клубничное! - О-о-о, неужели? – блин, совсем забыл, что нужно угождать вкусам маленького Вернера, а не взрослого. – Прости, я исправлюсь. Пришлось срочно бежать в столовую больницы. К счастью там было мороженое, но только пломбир. Баночка с клубничным джемом была куплена в магазинчике через дорогу. Когда я принес свои дары моему мальчику – он был доволен, а я так просто на седьмом небе от блаженства. Вспомнил Владимира и мысленно согласился с ним в плане своих умственных способностей. Прошли сутки, и в следующий мой приход в больницу профессор обрадовал меня новостью, что «биологический материал» найден и прооперирован. Следующий шаг за мной. Угнал неприметного цвета старый автомобиль и спрятал его в лесу на трассе в сторону моря. На попутках вернулся в город. В больничном гараже в слепой зоне камер видеонаблюдения с профессором запихивали трупы на сидения. Умаялись страшно, аж взмокли. Кто ж знал, что усадить окоченевший труп такая трудная задача? Профессор быстро испарился с места преступления. Я последовал за ним – надо принять душ и переодеться. Потом поднялся в палату Грея, рассказал ему «сказку про море и белого бычка» (заговорил зубы наивному дитя), и, взяв его на руки, всем сообщил, что еду лечить своего Грея на море. Однако «нечаянно» потерялся в дебрях больницы (меня никто не видел), и совершенно «случайно» забрел в лабораторию доктора. Постарался прошмыгнуть мимо зеркал, держа свою драгоценную ношу спиной к стеклянным предателям. Вернер еще не видел своего отражения после того, как очнулся от комы. И мне думается, что семилетний мальчик иначе представляет свою внешность. - Грей, прости меня, пожалуйста. Мы обязательно съездим к морю, но надо будет совсем немного подождать. - А зачем ты всем наврал. Дядя Арни, ты плохо поступаешь. - Просто Арни, без дяди. Это игра. Нас ищут, а мы играем в прятки. Мы должны хорошо спрятаться. Ты поможешь мне? – глаза «ребенка» заискрились задором. - Конечно, помогу. А какая награда победившим в прятки? - Свобода. Свобода, мой милый мальчик. Ты хочешь стать свободной птичкой и увидеться с Арни? – мне кивнули. – Тогда подыграй мне. Я скоро вернусь. Мне надо запутать наши следы. Подождешь меня? - Да! Боже, сколько наивной радости… чувствую себя педофилом. Когда спустился к машине, столкнулся с еще одной проблемой. Как я поведу автомобиль, если за рулем уже «сидит водитель»? Пришлось, превозмогая отвращение, отодвигать сидение в крайнее дальнее положение и садиться трупу на колени. Мутит. Мое спасение, что стекла глухо тонированные. Когда выехал на загородное шоссе, немного отпустило. Вести машину с двумя мертвецами… Брр. А вот и лесополоса, где спрятана ржавая угнанная таратайка. Оставляю свой автомобиль на дорожном полотне (возвращая водительскому креслу прежнее положение) и отхожу подальше. Взрыв. Черный столб дыма, салон весь в огне. Жар такой, что даже меня достигает. Я доволен. Огонь очень сильный – он не пощадит ничего. Залезаю в «таратайку» и спокойно доезжаю до города… даже паркую её там же, где взял. И вот я уже прокрался по оставленному для меня черному ходу в лабораторию. - Сильво! Вы долго! – прыгает вокруг меня профессор. Глаза горят фанатичным блеском. Похоже, он наслаждается происходящим. – Господина Вернера я уже давно усыпил и прооперировал. Теперь Ваша очередь! - Ларри, дай мне хоть душ принять! От меня же трупоками несет за милю! - Быстрее! Быстрее! И вот я на операционном столе. Что ж, профессор, наши жизни в Ваших руках. Сознание поглощает наркоз. Просыпаюсь. Помещение слабо освещено дежурной лампочкой. Под землей время идет непонятно. Сколько сейчас времени? Довольно сильно ощущается слабость, но превозмогая её сажусь. Рядом койка с Вернером – он умильно сопит. Его голова вся в бинтах. Боец, хе-хе. И как я ему это объясню? Вот я мудила забинтованный! Франкенштейн, мать твою. Нашел глазами часы. Еще рано – пять утра. Спать-спать, проблемы будем решать постепенно… - Дядя! Дядя! – чувствую, как пихают меня в бок. Поворачиваю голову к соседней койке. Вернер смотрит на меня глазами, в которых плещется гнев. – Почему у нас головы забинтованы? Почему у меня такие здоровенные руки, ноги и вообще всё такое здоровенное? «Вот, чёрт! Найдя на себе повязку, Грей стал пристально исследовать свое тело и заметил несоответствие памяти и действительности. Что же мне ему сказать?» - я сел лицом к Вернеру, свесив ноги вниз. Руку, которая продолжала ударять по мне, обхватил ладонями, нежно удерживая её. - Помнишь, я рассказал тебе про прятки? Мы забинтовали лица, чтобы нас никто не узнал. - А почему моё тело так странно выглядит? – в голосе моего любимого волчонка послышались истерические нотки. «Ему страшно», - понял я. - Малыш… - Я не малыш! - Хорошо. Взрослый. Грей, помнишь, мы с тобой мечтали вырасти и убежать вместе? - Помню. Но это был секретный разговор с Арни. Тебя он не касается! - Грей, мы случайно провалились в будущее. В реальном времени уже прошел двадцать один год, поэтому и ты и я выглядим как два взрослых мужика. Но это я – твой Арни. Если не веришь, спроси меня о том, что знает только он. - Чего я больше всего боюсь? - Темноты. - Что мы нашли в кустах на заднем дворе прошлым летом? - Жука-носорога. И назвали его Могучий Гарри. - Как я получил шрам на колене? - Мы с тобой пробрались на стройку, и ты распорол ногу об арматуру. - Что Арни шептал, когда нес меня домой? – перешел на шепот Вулф. - «Я люблю тебя». - А что я ему ответил? – глаза Грея подозрительно заблестели. - Что ты тоже меня любишь. Я прижимался щекой к твоей макушке, целовал её, когда ты всхлипывал, и будто читал молитву, заверяя тебя в своей любви. - Что мы пообещали друг другу? – Грей не выдержал и разревелся. - Что мы всегда будем вместе. - Арни, это действительно ты? - Да, это я, - чтобы утешить Грея, надо быть к нему ближе. Пришлось сползти с кушетки и нависнуть над ним. Рукой осторожно дотронулся до забинтованной головы. – На самом деле мы не играем в прятки. Грей, мы сбежали ото всех по-настоящему. Нам придется быть очень осторожными. Его руки потянулись ко мне, обнимая за шею: - Хорошо, Арни. Нам пришлось ждать почти две недели, пока рассосутся синяки, и спадет отёк после пластической операции. Настоящая мука сидеть взаперти такое количество времени. Мы с Вернером не знали, куда себя деть. Вечером на третий день после взрыва профессор принес мне газету с некрологом и статьёй о том, что был убит крупный предприниматель со своим другом. Рассказал о похоронах. Похороны проходили пышно. Приехало много крупных деловых партнеров, в том числе и иностранных, чтобы убедиться в том, что политика под руководством Джозефа не поменяется. Заключили дополнительные соглашения к контрактам о сотрудничестве с новым боссом флорентийской семьи. На похороны так же приехал брат Вернера. Не остался в стороне и русский клан. Чарльз и Рикардо объединились во мнении, что это не наши трупы. Они никак не могли поверить в нашу смерть. Но независимая экспертиза не оставила им шанса. Как я и предполагал, Рикардо устроил шоу со слезами и падением на могилу с театральным объятием могильного холма из набросанной земли и цветов. Он проклинал и винил во всем госпожу Хауард. Как рассказал профессор, Джо и Леон были очень бледны и заторможены. «Бедные мои родные друзья, я очень виноват перед вами. Но если я хочу освободиться, то должен умереть для всех, как бы это не рвало на куски моё сердце». Мне была интересна реакция Рио, но профессор сам по себе человек был невнимательный, поэтому рассказывал очень скомкано и кратко. Он обратил своё внимание только на моих близких друзей, а до всех остальных ему не было никакого дела. Я не мог его винить. Спасибо хоть за такие скудные сведения. После известия о моих похоронах на меня навалилась меланхолия. Грей ничего не знал, потому что никого из вышеперечисленных не помнил. Поделиться своими переживаниями с ним я не мог. Однако вынужденное общение только друг с другом сильно сблизило нас. Мы много разговаривали: Вернер вспоминал «вчерашние» события, для меня же они были воспоминаниями давнего прошлого. Придумывали наше будущее. Я уговорил Ларца приволочь много разных игрушек и игр. И вот, сидя в куче мягких игрушек, мы могли играть в шашки, или карты; читать сказки, сидя в обнимку; катать наперегонки машинки. Но все равно, когда наши лица приобрели естественный вид, мы были несказанно рады предвкушению скорого освобождения. Профессор постарался на славу. Мне он выправил горбинку на носу, прижал ноздри, сделал соблазнительную ямочку на подбородке, приподнял внешние края бровей, так что брови стали вразлет, из-за подтяжки бровей и внешние уголки глаз приподнялись к вискам. Исчезли возрастные морщинки. Вернер помолодел до возраста Рио – не больше двадцати лет на вид. С лица и шеи профессор свел ему татуировки, увеличил разрез глаз, губы приобрели более четкий контур, а подбородок заострился. Крашенные черные волосы состригли, оставляя природный каштаново-золотистый оттенок. Чистый секс. Из-за необходимости постоянно сдерживаться, у меня кружилась голова. Тело находилось на таком взводе, что прежде чем усадить рядом Грея, мне приходилось прикрываться подушкой… Чтобы мальчику было мягко… Не на камень же его сажать. Сладкая пытка в совершеннейшей невозможности прикоснуться к Грею не иначе как по-братски. Но жаловаться мне грех. Моя чувствительность возросла настолько, что я мог кончить лишь от невинного прикосновения к теплой коже волчонка. А когда Грей, волнуясь о моем здоровье, спрашивал о природе стонов, приходилось нагло врать о больном животе. Сколько же я съел активированного угля, «лечась»? Ларри отдал нам новые паспорта на имена сводных братьев Арнольда и Франца Берг. Я же завершил нашу сделку переводом оговоренной суммы веб-денег в его анонимный электронный кошелек. Наше путешествие с Греем началось на рассвете! Очень символично: начало нового дня – начало новой жизни! Пользуясь попутками, мы добрались автостопом до Венеции. Было весело и так необычно. Грей и я выглядели абсолютно счастливыми мальчишками, сбежавшими из родительского дома на время летних каникул. По крайней мере, именно это я читал в снисходительных взглядах случайных попутчиков. Преодолев 180 миль за несколько часов, я, наконец, выполнил свое обещание, данное моему мальчику – показал ему море. Отыскав уютный песчаный пляж, мы в волю наплавались и назагорались. А местные жители приютили в сарае на ночь совершенно бесплатно. Спать в ароматном свежем сене восхитительно! На следующий день мы вылетели из аэропорта Теревизо в Зальцбург. Я много рассказывал Вернеру о долине в озерном крае, о тихом местечке Фушль-ам-Зее близ озера Фушльзее, об уютном домике, который нас ждет. И Грею не терпелось все увидеть своими глазами. Ознакомление с достопримечательностями Зальцбурга мы отложили на потом. Сразу приступили к решению насущных проблем. Пообедали, заказали в кафе, в котором ели, ужин на вынос. Купили недорогой автомобиль. Заехали в риелторскую фирму, с которой я еще давно заключил электронную сделку на покупку дома от лица Арнольда Берг. Подписал оригиналы документов и попросил сопровождающее лицо, которое могло проводить до теперь уже нашего места жительства. Не хотелось плутать по просторам Зальцбургского края. Дорога заняла около часа неторопливой езды. Тихий поселок напоминал сказку, в которой нам никогда не доводилось находиться. Вежливый молодой человек остановил автомобиль напротив небольшого на первый взгляд дома из серо-бежевого камня. Но я знал, что основная его часть уходит вглубь земельного участка, имея много гостевых комнат. Мной планировалось открытие маленькой гостиницы. Но это было в очень отдаленных планах. Сейчас я хотел посвятить себя всецело Вернеру. Крышу покрывала темно-серая черепица. Окна имели мелкий переплет стекол, характерный старинным домам тех времен, когда большие оконные стекла были редкостью. Это место, сам воздух, создавали неповторимую атмосферу старины и покоя. Грей соответствовал своему внутреннему возрасту, по-детски восторгаясь всему, на что падал его взгляд. А моё сердце наполнило счастье. Мы дома! Но столько ещё надо сделать! Иллюстрации Арнольд Берг. Преображенный Армандо (телосложение кровавого борца «Сердцеед»): http://cs606529.vk.me/v606529237/5b54/hqfDPCiFAgw.jpg Франц Берг. Преображенный Вернер, похудевший из-за переживаний и комы. Чистый секс - сводящий Армандо с ума: http://cs606529.vk.me/v606529237/5b5c/b9tjo7flki8.jpg Пляж в пригороде Венеции: http://cs606529.vk.me/v606529237/5b64/Z6hBQqaz18A.jpg Пейзаж озерного края Фушль-ам-Зее в пригороде Зальцбурга: http://cs606529.vk.me/v606529237/5b8c/Q8ngRZOQe5k.jpg Дом: http://cs606529.vk.me/v606529237/5b75/lmRmZkwRqCk.jpg