Raring to go

Скажи кто два года назад, что Себастьян будет с улыбкой распевать игривые попсовые песенки в компании одиннадцати парней и пританцовывать, словно низкопробный подражатель Backstreet Boys, он бы, пожалуй, снизошел до того, чтобы «случайно» столкнуть придурка с лестницы, а не просто словесно пройтись по всему его жалкому существованию и причинах, по которым предположивший подобное был одарен столь больной извращенной фантазией. Он даже не переспал ни с одним из этих парней, учитывая, что более гейского кружка в этой школе было не сыскать… ну, если не брать в расчет кружок рукоделия, выкидыши деятельности которого травмировали студентов Академии видом нескольких вышитых панно библейской тематики и исключительно уродливыми шторами в кабинете рисования. М-да, жизнь изворачивается чудесатее, чем гребаное Зазеркалье для явно принявшей что-то незаконное Алисы. Собственно, учитывая, во что вылилось его словоблудие на уроке литературы, можно было даже порадоваться, что Смайт все еще прыгал под Uptown Girl вместе с до ужаса довольными Соловьями, которые, по-видимому, считали победу на завтрашних Отборочных очевидной. Чем еще объяснить то, как страстно солирующий Ник кинулся к лапочке, преподававшей французский, стоило ей показаться в дверях их комнаты. В принципе, своих чувств Дюваль не стеснялся и раньше, вот только его довольная физиономия вызывала стойкое желание оттащить его от бедняжки, поэтому, не долго думая, Себастьян протиснулся к ней поближе, надеясь стереть с лица Ника столь очевидные признаки того, что ему таки перепало от француженки… вот придурок! Однако стараться сильно не пришлось, ибо за ее спиной, словно бледная поганка после дождя, вырос Курт-Высокомерный-Ушлепок-Хаммел. Естественно, этот фашист посчитал своим долгом придушить любую радость в зародыше, поэтому, применив свои таланты уничтожать всякое проявление свободолюбия, он быстро загнал Соловьев, все еще заливающихся песней, обратно в комнату, за что получил кивок и благодарную улыбку от смущенной училки. Ник немного скис, но все же завершил свою трель любви. Себастьян знал, что вице-президент состоял в клубе несколько лет назад, хотя представить, что тот мог разевать свой рот для чего-то, помимо нотаций, было сложно. Он не раз наблюдал, как Соловьи радостно встречают его и предлагают присоединиться, правда, всегда безуспешно. Чего Себастьян не понимал, так это почему все так обожали Курта. Что такого надо было сделать, чтобы Тад смотрел на него как преданный пес, Дэвид всегда стремился поделиться планами репертуара, Джефф спрашивал хорошо ли у него вышел разворот, а Блейн… хотя с ним все было и так понятно. На взгляд самого Смайта, в Хаммеле не было ничего достойного такого внимания: он был зажатым трудоголиком, трясущимся над своим резюме и статусом в школе. Все, что выползало наружу - это хорошо взвешенные слова и осторожные действия, призванные всегда выставлять его в выгодном свете. Вице-президент всегда был… одинаковым. В нем не было «цвета», все представлялось черно-белым с вкраплениями нейтрально-серого. Все по правилам, по уставу. Но Себастьян слишком хорошо был знаком с присказкой «в тихом омуте…», чтобы замечать только неброский фасад Курта. Поэтому каждый раз в его присутствии ловил себя на том, что подбирается, словно готовясь к неожиданностям. И хотя Блейн пел Хаммелу дифирамбы, Себастьян не был уверен, что неожиданность окажется приятной. Курт настораживал, после него оставалось ощущение, словно тебя обдурили, а ты никак не мог понять – в чем. И если Вилмор вызывал просто какое-то неосознанное отвращение, то Хаммел - желание всегда быть начеку, словно ты на ринге, а напротив тебя верткий опытный боксер: отведешь взгляд – пропустишь удар. Вот и сейчас, пока все разбрелись по комнате, а Дэвид пытался донести до Тада, что прогнать их завтрашнее выступление еще три раза – это перебор, Хаммел перебил лепечущего что-то Андерсона и направился прямо к нему. И хотя Блейн шел рядом, Себастьян предпочел избавить себя от подобных перспектив: с легкостью перемахнув через диван, он повис на Таде: - Если ты настаиваешь, Тэдди, мы можем прогнать все песни вдвоем, наедине, у тебя в комнате… хоть по три раза каждую – я выносливый. Тад побагровел и, видимо, уже отчаявшись, что его кто-нибудь вообще будет слушать, почти прорычал: - В задницу, Смайт! Иди в задницу!! Себастьян не ухмыльнулся, но вполне серьезно выдал, ибо уж слишком легко тот подставился: - Я как раз собирался, но ты, похоже, не в настроении. - Тебе конец, Смайт! Это последняя капля!! Тад завопил в бессилии и замахнулся на Себастьяна зажатой в руках папкой с нотами. Вполне ожидая подобного от горячего на голову соратника по клубу, Смайт, хохоча, быстро покинул «зону обстрела» и уже практически выскользнул за дверь, как ощутил, что его кто-то схватил за пиджак. Обернувшись, он увидел, как несколько ребят висят на багровом Таде, предотвращая дальнейшую погоню, и совершенно не впечатленного Блейна, крепко удерживающего самого Себастьяна на месте: - Серьезно, Бас? За его спиной стоял столь же не впечатленный Хаммел со своим высокомерно-брезгливым выражением лица. Себастьян схватился за сердце: - И ты, Брут?! Блейн закатил глаза, а вице-президент, видимо, пресытившийся представлением, требовательно произнес: - На пару слов, Смайт. Выйдя из кабинета, Хаммел прошел несколько метров дальше по коридору и, остановившись у окна, вопросительно приподнял в ожидании брови. Себастьян ощутил, как Блейн толкает его наружу вслед за Куртом и, наконец, смирившись, присел неподалеку на подоконник, ожидая замечания от зависнувшего рядом с ним вице-президента. Но тот предпочел не ратовать за образцовое поведение, а вывалить все дурные вести, даже не пытаясь смягчить их: - В связи с тем, что я вмешался, - тут Хаммел поморщился, - меня назначили курировать твою ситуацию. Будешь помогать в библиотеке после занятий. Никаких внеплановых вылазок за территорию Академии, никакого непочтительного поведения – будь то преподаватель или ученик – никаких эскапад с флагом освобожденных республик от гнета империализма. Будешь слушать мои указания, и выполнять все четко. Я буду отчитываться о твоем поведении перед Голдсаммером каждые две недели и, не приведи тебе бог хотя бы дернуться не в ту сторону - вылетишь в два счета. Это твой последний шанс. Я понятно выражаюсь? Многозначительно замолчав, Хаммел явно ждал ответа. Себастьян изобразил на лице сосредоточенность: - С этого ракурса я вижу, как шевелятся волосы в твоем носу. Блейн застонал и прикрыл ладонью лицо. - Я серьезно! Это очень отвлекает. Словно у тебя там секретная мошонка или еще какая мутация... Вице-президент замер на мгновение с совершенно нечитаемым выражением лица. И Себастьяну удалось бы насладиться эффектом, если бы не снисходительная улыбка, которая буквально расцвела на лице собеседника. Хаммел шагнул к нему и склонился к его лицу так близко, что Смайт мог бы посчитать все веснушки на его вздернутом носу. Голос был полон уговаривающий, почти певучих ноток: - Твоя важная персона удостоена того, чтобы завтра я сопровождал вас на Отборочные. Искренне прошу, выкини что-нибудь в своем духе, любая мелочь – я не притязателен. Все что угодно, Смайт, и к завтрашнему вечеру мы сможем забыть о существовании друг друга. Себастьян неотрывно смотрел в холодные глаза Курта и понимал, что тот пойдет на принцип, просто чтобы доказать, что может переиграть его. В общем-то, чего-то подобного стоило ожидать. Положение подследственного хоть и было незавидным, плюс, абсолютное свинство – ему в надсмотрщики сунули Хаммела, но он все еще был на ногах. Вице-президент и все его подпевалы наверняка будут праздновать его отчисление. Не дождутся! Будущее, хоть и смотрелось уныло, учитывая необходимость проводить время с Хаммелом, но доказать этим утыркам, что они могут подтереться своими уставами, было делом чести. - Признайся, ты кончаешь от самой возможности контролировать меня, откуда бы еще взяться такому энтузиазму? Быть отчисленным и лишить тебя единственного дрочильного материала? Тебя и сейчас-то сложно вынести любому нормально функционирующему существу, что будет с бедными студентами, когда ты перестанешь скидывать напряжение? Страшно подумать. Придется пожертвовать собой ради блага народа. Оцени, это реальная жертва, ибо сама мысль о тебе и дрочке в одном предложении вызывает рвотные позывы. Но Хаммел уже отвернулся и жидко улыбнулся Блейну. - Встретимся завтра. Пока. Андерсон неловко дернул плечом и с извиняющимся видом прошептал: - Да, конечно, спасибо тебе. До завтра. Видимо, время аудиенции истекло, так как не теряя больше времени, Курт развернулся и направился к лестнице, больше ни разу не взглянув на Смайта. Скептически приподняв бровь и утомленно вздохнув Себастьян прокомментировал: - Серьезно, Блейни? Ты хочешь засунуть свой отросток в это? Мне казалось, что вся суть в том, что оно должно быть теплым…и живым. - Однажды тебе врежут по зубам, - Блейна ронял слова, словно человек, уверенный в их бесполезности, - не удивляйся, если это буду я. Утомленно выдохнув, Андерсон бросил на Смайта один из своих обличающих взглядов, призванный вызывать у жертвы желание нырнуть в пустой бассейн головой вниз, и, не намереваясь продолжать общение, поспешил следом за вице-президентом. Себастьян еще успел полушутливым тоном бросить вслед: - Тебя так задели слова о дрочке? Я ж не имел в виду ничего обидного, серьёзно! Однако даже десятибалльное землетрясение в данный момент едва ли свернуло бы Андерсона с его пути в попытке догнать Курта. Себастьян знал, что сейчас стоило проявить терпение, что надо бы аккуратнее вести себя до тех пор, пока Хаммел не разродится положительным отчетом для Голдсаммера и комиссии, но привычка – вторая натура. Терпеть высокомерие и порицательный тон от Хаммела Себастьян бы не стал ни в какой из теоретически возможного бесконечного числа Вселенных. И нет, дело было не просто в сволочном характере и желании досадить. У Себастьяна были свои авторитеты – замечательная искренняя семья, которую он очень любил. Его мать, Элен Смайт, восхищала добротой и деятельной натурой, сестра была талантлива, и в 14 занимала 6 место во внутреннем рейтинги молодежной лиги тенниса страны, а отец… его отец был истинным героем: честный и непоколебимый, он отдавал все свои силы во благо общества и никогда не поступался собственными принципами. Исключительный человек и безупречный гражданин, Сирил Смайт был одним из самых выдающихся прокуроров за всю историю штата Огайо. Он был героем для самого Себастьяна. И да, Себастьян часто поступал вопреки общепринятым нормам, но он не позволял себе быть обманутым внешними приличиями и примерным поведением, и не стремился обмануть сам. Для него истина была дороже собственного лица в глазах общества. А Хаммел… он мог сколько угодно выставлять напоказ стремление блюсти правила, до изнеможения решать проблемы учащихся, до хрипоты распинаться о равенстве и справедливости в Далтоне, но Себастьян не сомневался – тот был богатеньким лицемером, прикидывающимся святошей, в любой момент готовый пойти по головам ради собственной выгоды. Как только ему надоест распыляться о братстве народов мира, он покажет зубы и наплюет на столь щедро демонстрируемые на обозрения широкой публики благородные убеждения. Хаммел не был похож на отца Себастьяна: он не был героем и не искал правды. Курт был просто хорошим притворщиком. И пусть Блейн питается иллюзиями о том, какой Хаммел «прекрасный человек», Себастьян видел его насквозь. Особенно противно было слушать, как Хаммел толкал речи о стипендиях и льготном обучении. Уж кому-кому, а сынку конгрессмена с прибыльным авто-бизнесом в кармане, разъезжающему на тачке за 40 тысяч долларов, явно были очень знакомы денежные проблемы и понятны заботы простых смертных. К черту! Да от Хаммела несло гребаным снобизмом за милю: начиная от едва ощутимого аромата его дорогого парфюма и заканчивая ботинками, которые могли себе позволить приобрести примерно 5% всего населения Земли. Да стоило только увидеть, как презрительно он поджимал губы при виде картошки-фри или жирного бургера, изредка протаскиваемых в школу сокурсниками, и становилось понятно, что этот засранец с детства привык получать свою кормёжку на фарфоровой тарелке с замысловатым узором из соуса и листочком мяты. Поэтому вице-президент и вся его кодла подпевал могли идти лесом. *** - Курт! Постой. Быстрые шаги и торопливый выдох. - Да, Блейн? Ты что-то еще хотел обсудить? Пауза. - Ты извини за то, что Себастьян там наговорил. Кивок. - Не извиняйся, пока что Смайт оправдывает все мои ожидания на его счет. Обессиленный вздох. Осторожный шаг вперед. - Он не имеет в виду то, что говорит… Недоверчивый взгляд. - …хотя да, наверное, имеет. Но у него сложный период… последние 17 лет. Еле слышный смешок. Более смелый шаг вперед. - Послушай, я знаю, что ты очень занят, но раз уж ты едешь завтра с нами, может сможешь найти еще немного времени? Я все же хочу поблагодарить тебя за все, что ты делаешь. Мы могли бы поужинать вместе… Неуверенный наклон головы. - В благодарность? Покрасневшие уши и нервное одергивание пиджака. Смущенная улыбка. - Может не столько поблагодарить, сколько поужинать вместе? Можем сходить в кино, или в парк…или просто вместе съездить в город, когда у тебя будет время… Закушенная в сомнении губа. - Я правильно понял, ты зовешь меня на?.. Убежденный поспешный кивок. - Свидание. Если, конечно, ты не против… Молчание. Опустившиеся плечи. - Прости. Неудобно вышло. Поспешный возглас. - Нет, что ты! Поверь, Блейн, я бы с радостью согласился, просто…сейчас столько всего надо решить: я должен помочь в организации зимнего фестиваля, стипендиальный комитет отнимает массу сил, студсовет словно черная дыра, готовая сожрать меня с потрохами, благодаря наплевательскому отношению нашего безмятежно правящего президента Харди. И теперь вся эта ситуация со Смайтом корёжит мое расписание, и это сводит с ума. Я просто не знаю, когда выберусь из всего этого, и выберусь ли вообще до конца года. Торопливый кивок, опущенные глаза. - Да, конечно, я понимаю. Все нормально. Мягкое прикосновение к плечу. - Извини. Сейчас правда неподходящее время. Нежная улыбка. - Как-нибудь в другой раз тогда. Неуверенный ответ. - Да… как-нибудь. Ковер заглушил его шаги и, не дожидаясь момента, когда парочка так же неловко распрощается, Смайт быстро скрывается на лестничном пролете. *** Себастьян в четвертый раз попытался достучаться до Блейна – в прямом смысле. Тот весь вечер просидел в своей комнате и отказывался открывать дверь или отвечать на смс и звонки Смайт и любого другого из Соловьев. Чего доброго, действительно обиделся… *** - Говорю тебе, у чувака реально беда с головой. Эта как должна течь крыша, чтобы запасть на Хаммела?! Но даже мягкосердечный Трент лишь негодующе покачал головой: - Просто извинись уже. И научись держать язык за зубами. Он твой лучший друг, тебе стоит поддержать его. Себастьян распластался по столу и страдальчески застонал: - Да сколько можно? Почему все против меня?! Это заговор! Трент придвинул к нему тарелку и невозмутимо налил в стакан сок: - Ешь свою овсянку, сбор через тридцать минут. У входа в столовую образовалась небольшая толпа и, оторвав голову от стола, Себастьян уставился в их сторону: - А вот и Ха-Ха. Для местных клоунов у них больно серьезные лица, не считаешь? Трент непонимающе наморщил лоб: - Что? Сидящий рядом с ним и до этого молча жующий сандвич Ник кивнул в сторону что-то обсуждающих парней у входа: - Президент и вице-президент, Харди и Хаммел, – и, поймав сконфуженный взгляд своего собрата по хору, добавил, - у Баса с десяток кличек для каждого из Студсовета. Эта - одна из самых приличных. Смайт, наконец, отлепился от поверхности стола: - Участь людей с привилегиями. Странно, что Харди вообще здесь. Обычно в это время он полирует яйца о задницу какого-нибудь впечатлительного первокурсника. Поперхнувшись и закашлявшись, Трент возмущенно взвыл: - Фуууу! Мы же едим! Себастьян понимающе закивал: - Точно! Представляешь? Ему не стоит подкатывать ни к кому ниже второго курса. Это же планомерное развращение невинных агнцев, только ступивших на погрязшую в грехе землю Академии Далтон! Интересно, есть ли зависимость между тем, как много трахается Харди, и как мало – Хаммел? Флинт похлопал Смайта по плечу и по-дружески хохотнул: - Для человека, который так яростно выступает против них, ты явно слишком много времени уделяешь тому, с кем и как спит Курт. Себастьян разинул было рот, чтобы парировать, но Трент, терпеливо переждавший его излияния, тут же запихнул в него тост с джемом и строго постановил: - Ешь! Себастьян недовольно откусил от столь предательски подсунутого хлеба и раздраженно покрутил головой… только, чтобы встретиться взглядом с проходящим мимо их стола Хаммелом. Тот высокомерно оглядел вымазанную в джеме щеку и показательно постучал по часам. В ответ Себастьян запихнул в рот весь тост разом и громко зачавкал. Но Курт уже приветственно махнул Соловьям и проследовал дальше, не задерживаясь ни на мгновение. Вилмор же, шедший буквально на шаг позади, ухмыльнулся на подобную выходку. Его взгляд прошелся по всему Смайту и, замедлив шаг на мгновение, он негромко, но слышно произнес: - Удачи на игре. Странно. Смайт выпрямился и проводил его взглядом. Едва ли он смог бы припомнить случай, чтобы Вилмор вообще хоть как-то демонстрировал, что осведомлен о его существовании. Себастьяну потребовалось еще мгновение, чтобы уловить, что тот сказал. - Мы едем на соревнования, а не матч. Но Вилмор уже был на другом конце столовой и брал протянутые ему Куртом тарелку с сандвичем и бутылку воды. - У нас осталось двадцать минут, Бас! *** Ходячий стрем Хаммел всю дорогу сидел на одном из передних сидений в автобусе и что-то строчил на своем лэптопе, наверное, очередное предложение о том, как правильно подтираться туалетной бумагой ученику Академии Далтон. Блейн совершенно игнорировал Себастьяна и, вместо того, чтобы устроиться позади вместе с ним, уселся один в середине и изредка бросал тоскливые взгляды на Курта, которого про себя Себастьян нежно звал вице-презиком. Устроившийся рядом со Смайтом Дэвид лишь укоризненно качал головой и осуждал всем своим видом, что невероятно бесило. Все остальные Соловьи, кажется, получили команду не обращать внимания на происходящее, и весело болтали, обсуждая будущую победу. Старшая школа МакКинли была типичным мерзким государственным учреждением и буквально провоняла запахом посредственности и обреченности учеников, посещающих ее, на вечные неудачи. По крайней мере, именно так решил Себастьян, стоило ему ступить на территорию парковки школы и тут же вляпаться своими дорогими ботинками в какую-то липкую розовую дрянь. Пока он прыгал, пытаясь обтереть подошву об асфальт, все Соловьи покинули автобус и сгрудились метрах в десяти от него. Хаммел чуть отстал и недовольно смотрел на возню Смайта. И, так как Себастьян был уже с утра на взводе, то указал на свою ногу и заявил, глядя на Курта: - Единственный случай в истории, когда отсутствие твоих миньонов печалит – ты бы их кликнул, и они в два счета вылизали бы мне ботинки. Курт только собрался ответить, но их окликнул мистер Томпсон, учитель музыки из Академии, который сопровождал их на соревнования: - Мистер Хаммел, мистер Смайт, не задерживаемся. Себастиан громко раздраженно выдохнул и, стараясь не думать о состоянии своих любимых ботинок, поплелся следом за толпой Соловьев. Поравнявшись с Хаммелом, он услышал спокойное и немного угрожающее: - Не усердствуй слишком сильно, Смайт, мое терпение не безгранично. Об убогости этой школы можно было судить хотя бы по тому, как на них пялились попадающиеся навстречу ученики. Несколько спортсменов, судя по их футбольным курткам, открыто смеялись и тыкали в них пальцем. Они даже не скрывались при виде сопровождающего их преподавателя. Один из них довольно громко спросил: - Из какой подпольной лаборатории по клонированию вы сбежали? Вы только гляньте на их рожи! Соловьи наградили этих неандертальцев недовольными взглядами, но молча прошли мимо. Бредущие позади них Курт и Себастьян удостоились отдельной порции приветствий. - Вам, голубки, лучше не отставать от своего стада! Иначе ваши дорогие пиджачки могут пострадать – у нас тут всякое случается! Ха-ха-ха! Стоящие рядом с говорившим парни дружно заржали. Себастьян задорно улыбнулся и в полный голос выдал: - Ты только посмотри, Хаммел: я же тебе говорил, что в государственной школе эволюция пошла обратным путем! Интересно, сюда сразу привозят бабуинов, или они сами доходят до такого состояния? Громила тут же перестал ржать и вылупил глаза, сделав шаг в сторону Себастьяна: - Ты че сказал?! Но на его пути тут же встал Хаммел: - Довольно. Прежде, чем ты сделаешь следующий шаг, советую подумать о последствиях: нападение на ученика другой школы без видимых причин, а тем более, на сына прокурора штата, коим является засранец за моей спиной - чревато большими неприятностями. Поэтому предлагаю разойтись и забыть об этом инциденте. Злость, источаемая громилой и его дружками, буквально висела в воздухе, но он остановился в нерешительности и недовольно нахмурился. Курт, не желая терять временное превосходство, ухватил Себастьяна за локоть и потащил его вслед за группой, желая нагнать их преподавателя и Соловьев. Они успели отойти лишь на несколько метров, как за их спинами раздался новый возглас. Задиристый спортсмен удивленно воскликнул: - Эй! Я тебя помню! Ребят! Это же тот мозгляк, которого мы окунали в унитаз на первом курсе! Это же ты? Себастьян затормозил, удивленно оглядываясь на вновь повеселевшую за их спинами толпу. Но тот же ощутил, как хватка Курта усилилась, и его дернули и потащили вперед. Хаммел ускорил шаг и, не оборачиваясь на улюлюкания, целенаправленно заволок его в зал. Он шел так быстро, что Себастьяну пришла в голову простая мысль: несгибаемый, железный, ни перед кем не лебезящий вице-президент только что сбежал от каких-то тупых ушлепков. Что, черт побери, это было? *** Соловьи выступили великолепно, без единого сучка и задоринки. Зал рукоплескал через край. Выступление их главных конкурентов – хозяев школы – к сожалению, тоже оказалось достаточно впечатляющим. Единственное, что смутило – это подмигивающий их вице-президенту со сцены двухметровый солист Новых Направлений. Хаммел наблюдал за всеми выступлениями с совершенно невозмутимым выражением лица и казался абсолютно равнодушным. В итоге слабохарактерное жюри присудило победу обоим коллективам, что, по мнению Смайта, было до оскорбительного трусливо и малодушно: очевидно же, что Соловьи на голову превосходили своих соперников. Себастьян сопровождал все еще молчаливого Блейна из туалета обратно в сторону парковки к их автобусу, чтобы отправиться обратно в школу. У двери на улицу их должен был ждать Хаммел, где он и обнаружился в обществе солиста и еще пары девушек из Новых Направлений. - Бро, - спросил высокий парень, - ты почему не предупредил, что будешь? Я так рад, что ты приехал посмотреть выступление! Все сейчас в хоровой комнате, может, зайдешь? Ребята будут очень счастливы тебя увидеть! Невысокая темнокожая девушка радушно улыбалась: - Ты с лета не появлялся! Мы так скучаем! Курт встретился взглядом с появившимися из-за поворота Смайтом и Андерсоном. Он чуть приподнял бровь и холодно ответил: - Я здесь по непосредственному поручению Академии в качестве сопровождающего наш хор на соревнованиях. А теперь извините, нам пора. Он рукой указал притормозившим Соловьям на дверь и, развернувшись, вышел на улицу. Блейн и Себастьян нагнали его почти у автобуса. В полной тишине они стали забираться в него. Смайт как раз поднимался по ступенькам автобуса за Андерсоном, когда к садящемуся последним Курту подбежал тот двухметровый парень с глупой улыбкой и спешно заговорил: - Курт, ты только обязательно приезжай на следующих выходных домой! Я не должен говорить – это сюрприз – но мы купили билеты в театр на какой-то модный мюзикл, который приезжает всего на пару дней. Мама очень хочет пойти всей семьей. Вице-президент как-то неловко застыл, выдавил сконфуженную улыбку и коротко кивнул. В ответ парень просиял, порывисто обнял Хаммела, но тут же смутился и отстранился: - Извини-извини, я помню! Счастливого пути, Курт! Хаммел поднялся на ступеньку, оглянулся и проронил: - Увидимся, Финн. Поздравляю, вы замечательно выступили. Когда автобус выехал с парковки, Себастьян кинул взгляд в окно и увидел все еще машущего им вслед солиста Новых Направлений. *** Погруженный в собственные размышления, Себастьян бесцельно следил взглядом за проносящимся мимо пейзажем, сумерки постепенно накрывали округу. Он перевел взгляд на макушку Блейна и, чуть привстав, заглянул за его плечо. Андерсон медленно перелистывал на своем телефоне, судя по всему, старые фотографии Соловьев, пока не дошел до снимка с изображением Курта. Снимок явно был сделан несколько лет назад, так как вице-президент щеголял пухлыми щечками и походил на двенадцатилетнюю молочницу. Пригнувшись к уху Андерсона, Себастьян медленно прошептал замогильным голосом: - Сталкер! Блейн вздрогнул и быстро закрыл фотографию. Решив поддержать его в наклонностях в антисоциальном поведении Смайт тут же ободряюще хлопнул его по плечу: - Мы сделаем из тебя профессионала! Я подарю тебе бинокль и помогу забраться на крышу, чтобы ты ночами смотрел, как он сладко спит. Блейна покраснел до кончиков ушей и в ужасе уставился на повернувшегося на шум Курта. Себастьян радостно помахал ему и указал пальцем на Андерсона, тут же заговорчески подмигнув. Вице-президент недовольно закатил глаза, отвернулся и вновь уставился в свой лэптоп. Андерсон тут же отпихнул от себя Смайта. - Я тебя ненавижу! Себастьян только собрался ответить взаимным признанием в любви, как Джефф вскочил со своего места и ткнул пальцем в окно. - Смотрите! Погоня! Автомобиль грязно-зеленого цвета резко обогнул их автобус и, ускорившись, рванул вперед по дороге. Позади все громче раздавался звук сирен и в окно сзади можно было разглядеть нагоняющий их автомобиль полиции. Водитель автобуса стал притормаживать, пропуская патруль, и прижиматься к обочине. Все ребята прилипли к окнам, наблюдая за происходящим. Мистер Томпсон начал всех успокаивать и попросил сесть на свои места и пристегнуться. Погоня скрылась за ближайшим поворотом, и сирена стихла. - Блин! Я только начал болеть за зеленого! Вот бы посмотреть, как они нагонят и арестуют их! Через несколько минут желание Люка исполнилось. Вот только подъехали они не к месту задержания, а обнаружили впереди перевернутую патрульную машину, преградившую им путь. Водитель автобуса тут же остановился и выбежал к полицейской машине. Парни ринулись из автобуса. Мистер Томпсон пытался всех остановить: - Мальчики! Не выходите из автобуса! Сохраняйте спокойствие! Мистер Хаммел, проследите! После чего преподаватель, еще раз неуверенно оглядев студентов, поспешил вслед за водителем. Разглядеть, что творилось в машине, было невозможно – мужчины помогали сотрудникам полиции. Кажется, кто-то был без сознания, и его пытались привести в чувство. Себастьян развернулся к другому окну и увидел следы автомобильных шин по другую сторону дороги, на обочине. Проследив взглядом за их направлением, он тут же заметил тот самый зеленый автомобиль: перевернутый и покорёженный, он лежал меж двух деревьев, частично скрытый чудом уцелевшим кустом. - Думаешь, там тоже есть пострадавшие? – тихо спросил Блейн. Себастьян медленно покачал головой: - Если они там и есть – лучше не рисковать. Похоже, это плохие ребята… Со стороны полицейской машины раздался резкий хлопок и, помогавшие пострадавшим начали покрикивать и заторопились. Мистер Томпсон ринулся к автобусу и замахал руками: - Мистер Хаммел! Выводим всех, машина может взорваться! Соловьи поспешили наружу и сгрудились на обочине. Мистер Томпсон настоял, чтобы ученики отошли на безопасное расстояние и тут же вернулся назад, к пострадавшим полицейским. Кажется, они все же решили вытащить из машины последнего человека без сознания. Взгляд Смайта снова вернулся к машине предполагаемых нарушителей и ему почудилось какое-то движение. Он неуверенно двинулся в ту сторону. Блейн тут дернул его за рукав: - Куда ты?! Сам же сказал, что это опасно! - Я только взгляну. Скорее всего, там никого нет. - Себастьян! Подожди… Но тот уже не слушал: широким шагом пересек дорогу и быстро скрылся в кустах. Заглянув в автомобиль, он убедился, что тот пуст и брошен. На первый взгляд, никаких личных вещей в салоне не осталось. Следы примятой травы вели вглубь леса и Себастьян, ведомый нездоровым чувством любопытства, направился туда. Солнце почти село, и было достаточно темно, но Себастьян все равно без труда следовал по ним. Спустя пять минут он набрел на просвет и остановился. Его все еще тревожило замеченное ранее движение в лесу, и он не решался покинуть безопасное укрытие деревьев. Себастьян внимательно оглядывал открывшийся перед ним просвет, пытаясь в сгущающихся сумерках различить хоть что-нибудь. Ему как раз показалась, что он видит человеческую фигуру на другом конце поляны, как сзади раздался шорох и на него налетели. - Твою ж!.. – полушепотом сквозь зубы умудрился сдержаться от вскрика Смайт. - Прости, прости! – торопливо выдохнул Блейн. Себастьян быстро перехватил его за плечи и прижал к дереву, затыкая ладонью рот. Только убедившись, что тот затих, он медленно выглянул из их укрытия и вновь пригляделся. Там однозначно кто-то был. И смотрел на них. Себастьян не знал, была ли это игра света или какое-то расстройство зрения, но глаза человека светились.