Переписать окончание сказки

- Нет,- отрезал отец.- Здесь мы этого делать не будем. - Да, отец… - Так что иди сюда,- он подошел к кровати и по-хозяйски уселся на нее.- Давай. - Я… - Ты обещал меня слушаться, помнишь? Мы же договорились. Когда Самир приполз домой уже в третий раз, отец ждал его на крыльце, чтобы начать играть роль заботливого папочки. - Никто тебя не видел?- спросил он тогда. - Нет,- ответил тихо ребенок. - Заходи, я нагрел воду,- проговорил мужчина. И пусть он воду грел для себя и большую часть уже выплескал на себя, а остальное благополучно остывало в холодной летней кухне, но этот жест в его глазах казался очень родительским и благородным. Мальчик поднялся по ступенькам и тут же упал, когда отец подтолкнул его, чтобы тот двигался быстрее, из-за чего, под смех отца, пополз в ванную, чтобы снять с тебя грязные, пропитанные кровью вещи. Когда он разделся, отец просто принес ведра и, словно ничего не произошло, отправился смотреть телевизор. После того, как он вымылся, смыл с себя этот позор, который навсегда выжег клеймо на его сердце и теле, он направился к отцу, чтобы упасть ему в ноги и молить со слезами боли и страха, чтобы он больше не бросал его в лесу одного. Если невозможно остановить все эти изнасилования, то хотя бы после этого оказаться дома, в тепле, где можно отдохнуть и поесть нормально, а не лежать в грязи без возможности пошевелиться. Просить отца прекратить он перестал, когда получил сильный удар по лицу, из-за чего один глаз заплыл, а на щеке образовался сильный заметный синяк, так что о школе снова на какое-то время пришлось забыть. И тогда отец милостиво согласился, но лишь с условием, что Самир будет вести себя очень хорошо, и будет исполнять все его прихоти. А уж выполнит ли он свое обещание, кто знает. Ведь настал период грибников и травников, которые бродили по лесу, так что привозить туда мальчишку стало небезопасно. - Ну, сделай это. - Но… - Не хочешь быть послушным? Дома это были только избиения. Причем сначала ему завязывали рот, чтобы он не сильно кричал, а потом избивали до тех пор, пока не надоест. В лесу было другое насилие… И никто не защищает и не спасает. Ничего бы не изменилось, если бы он рассказал той тетке о том, что на самом деле творит отец. Он найдет его везде, куда бы тот не спрятался. И тогда будет только хуже. - Хочу, отец,- ответил мальчик, наблюдая, как мужчина расставил ноги, расстегивая молнию на штанах, и достал оттуда свое достоинство, начиная активно водить рукой по всему стволу, чтобы возбудиться. - Давай, иди сюда. Сделай мне на этот раз приятно. ‘’На этот раз?- промелькнула в уголке сознания, оставшегося от прежнего, несломленного Самира, мысль.- Как будто в те разы я получал удовольствие! По-моему, ты один всем этим наслаждаешься.’’ Мысли о том, насколько жалок его отец, снова принесла ему некое успокоение, но потом он вспомнил, что именно над ним измывается это ничтожество. Он ничего не сказал, лишь сделал неуверенный шаг вперед, не сводя глаз с того, кто якобы был его отцом. Все они омерзительны. Его дружки, которые передергивали друг другу по углам, глядя на голых теток из очередного американского фильма. Его собственный отец, настолько жалкий, что даже противно… Даже его мать, которую он в самом деле считал теперь шлюхой и последней падалью, не вызывала больше ничего, кроме гнева и ненависти. Если отец хотел, чтобы он ненавидел ее, у него вышло. Он ненавидел ее. Но его больше. Он так сильно хотел смерти своему отцу, что за одно это желание можно было попасть в ад, как говорил один из тех священников, которые приходили к ним, чтобы ознакомить их с религией. И из всего этого Самир понял, что все люди попадут в ад, потому что никто не достоин прощения, все грешники и все будут гореть в гиене огненной, а спасется лишь он один, священник, ведь он отошел от всего человеческого и грешного. И в этот момент огромный крест на его толстом животе блеснул. Золотой крест… Как бы то ни было, он желал смерти отцу, и не думал о том, чтобы очистить свои мысли от этого. Лишь хотелось надеяться, что его мать тоже не обрела своего счастья и сейчас была в такой же ситуации, страдала так же, как и брошенный ею ради спасения своей шкуры сын. - Долго мне ждать? - Нет…- проговорил мальчик, опускаясь на колени перед отцом, и уставился на него равнодушным безжизненным взглядом. Какая уже разница? Самир осторожно коснулся чужой плоти, ощутил его жар и мерзость, из-за чего в горле появился ком. - Я начинаю злиться!- ответил отец, хватая его за волосы и быстро направляя к своему органу. Мальчик открыл рот от неожиданности, и в его горло сразу ворвался чужой член, омерзительный, скользкий, как самая противная сосиска в мире.- Вот. Осторожно с зубами. Или повыбиваю. - М-м…- протянул ребенок, который ничего и не делал. Папа делал все сам, притягивая и отнимая голову несчастного ребенка, так что даже дышать стало нечем. Головка касалась неба, рвалась куда-то в горло, из-за чего рвота стала невыносимой. Когда мужчина кончил, мальчик упал на пол и опорожнил желудок, а на глазах проступили слезы. Это было ужасно. И отец остался недоволен. - Та шлюха отсасывала всем, кроме меня. Ничего, надеюсь, теперь ее имеют во все дыры. И делают новые,- он усмехнулся, после чего направился в гостиную, чтобы снова окунуться в выдуманный мир, придуманный режиссерами и сценаристами, и который выдавали за реальный. Самир еще долго лежал, не имея возможности вдохнуть, так как горло словно онемело, а нос почему-то заложило. В ушах звенело, изо рта вырывались редкие непонятные звуки, глаза застилали слезы. Это было еще хуже. Хуже чем избиения. Вскоре мальчик смог подняться, чтобы снова освободить желудок, и в этих испражнениях находился уже желудочный сок. Когда все прошло, однако ощущение чужого члена в горле еще долго преследовало его, из-за чего он редко ел и лишь пил воду, чтобы прополоскать рот и забыть о том унижении, которому его подвергали. Ненависть стала еще сильнее, но он ничего не мог сделать. В тюрьме, как рассказывали его одноклассники, насмотревшиеся отечественных и зарубежных фильмов, всегда находится тот, кого все насилуют, как надувную куклу. И Самир невольно подумал, что если его поймают, пусть и за убийство отца, а тогда он верил в правосудие, то он точно станет этим самым мальчиком для битья, играющего роль единственной женщины в тюрьме. Потому он ничего не мог сделать. Если того человека не убить, он просто продолжит это делать, даже если от него сбежать, он найдет и будет еще хуже. Так он, хотя бы, не насиловал его дома, пусть уже зачатки другого удовлетворения начали прорастать. Отец даже дома найдет возможность избить или надругаться над ним. И пока он не сможет сбежать, пока он не будет уверен, что его не вернут домой, к этому извергу, все это будет продолжаться. - Ох… Хорошо…- простонал отец, когда чужие губы снова сомкнулись на его члене. Пусть это и не было мастерски сделанным отсасыванием, все же лучше, чем те шлюхи на дороге. Те были носителями всякой заразы, а этот щенок хоть больше никому зад и рот не подставляет. Мальчик сидел на коленях перед ним и пытался подавить рвотные позывы, которые теперь при одном упоминании о мужчинах пробуждались постоянно. Если он не сделает этого, отец может избить его, а то и хуже – завязать рот, чтобы не было слышно криков, и насиловать, пока от его нижней части ничего не останется. - М-м… Ты стал намного лучше… А мальчик лишь думал над тем, как хочет убить этого человека, как он хочет наконец прекратить все это, забыть обо всем, сбежать от всего, избежать дальнейшего… Но реальность была ужасней. - Ты стал таким хорошим. Послушным. Наконец мужчина с тихим стоном кончил, не беспокоясь о состоянии мальчика, и снова, вытерев свое достоинство об чужую рубашку, которая была на Самире, отправился в гостиную. Ребенок даже не мог вспомнить, когда он последний раз видел, чтобы папа ходил на работу, ведь раньше часто там пропадал. А теперь он целыми днями сидел дома, смотрел телевизор, выпивал, смеялся над идиотскими приколами из синего ящика, и спокойно себе жил. Но Самир так и не решался спросить его об этом. Он достал таз из-под кровати, чтобы снова опорожнить желудок, благо, пока отец не начал просить его проглотить эту омерзительную жидкость, которая текла из его члена, когда он кончал. Теперь таз стал для него лучшим другом и верным спасителем. Потом он снял с себя рубашку и понес все это в туалет и ванную, чтобы выстирать все. Отец никогда не беспокоился о сохранности вещей, но если он видел хоть пятнышко на них, то страдал от этого Самир, который должен был выполнять все обязанности по дому, а мужчина лишь пил, ел и спал перед телевизором. Когда со стиркой было покончено, мальчик заметил странную тень за окном. К крыльцу приближалось несколько людей в черных костюмах, с золотыми цепочками на шее и, несмотря на очень слабое солнце, в солнечных очках, чтобы не было видно их глаз. - Папа!- позвал он, чтобы предупредить отца, но тот уже и сам вышел из гостиной, хватая мальчика за руку. - Добрый день,- поприветствовал один из мужчин.- Я думаю, ты знаешь, зачем мы здесь. - Да. Забирайте. - Что?- переспросил мальчик, когда его сильно толкнули в сторону незнакомцев. Двое, стоявшие по обе стороны от говорившего, схватили его за руки, чтобы не вырывался.- Папа… - Мы в долгу не остаемся,- проговорил третий мужчина, показывая большой черный чемодан, прямо как в кино про мафию или братков. И Самир начал мелко дрожать, не понимая, почему они здесь. Не мог же отец… - Да-да,- закивал отец, и его глаза засверкали. - Папа… - Но сначала мы должны проверить, чтобы товар стоит этих денег,- проговорил опять незнакомец. Никто из них не обращал внимания на несчастного ребенка, который теперь тихо плакал. Он не мог поверить, что все это происходит на самом деле. Когда он еще ходил в школу, им читали очень хорошую историю про Самсона, который, будучи рабом, однажды вырвался из рабства и, вернувшись в свой город, убил всех рабовладельцев, освободив свой народ от этого гнета. Почему-то Самир почувствовал дрожь от этой истории, ведь он тоже фантазировал, что когда-нибудь отомстит папе, вернется в этот проклятый дом и за все, за все отомстит. Тогда мальчик ощутил странное родство с этим Самсоном, человеком, который вытерпел то же, что и он сам. И сейчас он вспомнил эту историю, когда его самого, считай, продали в рабство. И хорошо, если не сексуальное. - Он стоит. Поверьте. Незнакомец осмотрел Самира с ног до головы, повертел его голову то на один, то на другой бок. - У него приятная внешность. Думаю, он сможет заработать нам много денег. - Нет! Папа!- позвал Самир, но отец был слишком занят пересчитыванием сотен рублей, которые хранились в чемодане.- Папа! Мужчины вывели его из дома, но третий остался, чтобы еще что-то обсудить с отцом, и когда они уже сидели в богатой теплой машине, Самир ощутил сильный страх, сводящий с ума. Отец продал его… Отец продал его! Когда третий незнакомец вернулся, то завел машину, и они направились в выезду их поселка. Не в лес, однако от этого мальчику не стало легче. - Все прошло по плану? - Да. За ним уже едут,- проговорил сидящий за рулем.- Педофилы долго не сидят в тюрьмах. - Что?- переспросил Самир, не веря своему страху и… радости. Его отца посадят? За все, что он сделал с ним? О, пусть хотя бы так. А эти мужчины… Создавали впечатление защитников. - Конец пришел твоему папаше,- ответил спокойно незнакомец.- А у тебя теперь будет другой дом. - Какой?- спросил насторожено мальчик. - Как будто ты не знаешь. Твой папаша продал тебя одному из богатейших сутенеров. А он не любит тратить деньги и время на ненужный товар. - Су… Нет! Я не хочу!!- закричал Самир, пытаясь вырваться, но его с обеих сторон сильно зажали вышибалы в черных костюмах.- Пожалуйста!- один из них сильно ударил его по лицу, после чего мальчик затих, роняя следы и всхлипывая. - Тебя не спрашивают, мальчик. Будешь делать все, что велено.