Переписать окончание сказки

После торжественного сожжения всего, что могло бы напоминать о матери Самира, отец на некоторое время отстал от несчастного ребенка, позволяя ему снова делать все, что тот пожелает. Как было до того момента, как он бросил его в лесу, голого, избитого и истерзанного. Когда мальчик вернулся в школу, ему пришлось объяснять, почему он так внезапно исчез, почему не принес справку от врача, но, похоже, Самир уже никогда докторов и не увидит. Следы на нем все еще были слишком явными, чтобы можно было их скрыть. Сходить в туалет, особенно по большой нужде, было так мучительно, что он выходил из кабинки весь заплаканный и в слезах. Но он не должен говорить. Словно Дамоклов меч над его головой висела угроза отца. Быть закопанным живьем не очень хотелось. И эта боль… словно ты проглотил сотни острых кусков стекла и теперь должен от них избавиться. Выставка с поделками благополучно прошла, а мальчик и вспоминать о ней не хотел! Однако через несколько месяцев, когда снег уже растаял и повсюду были мерзкие лужи и грязь, он вернулся домой, видя, что ворота распахнуты, а на дороге, как в его самом ужасном воспоминании, стояла та самая белая машина. Мальчик задрожал, обхватив себя руками, и сделал неуверенный шаг назад. В глазах настыл ужас и проступили слезы. И все его опасения подтвердились, когда его отец, заперев дом, как тогда, и направился к Самиру. - Я ждал тебя,- проговорил он, подходя ближе. - Я… Папочка… Я не… - Садись в машину. - Я… не вспоминал! И никому не рассказывал! Честно!- закричал мальчик в панике, сходя с ума от страха и осознания, что все повторится. - Давай,- велел более грозно отец.- Залезай. - Я… - Еще одно слово,- грозно отозвался тот, сверкая глазами.- Еще хоть слово. - Да…- проговорил Самир, опуская голову. И нет спасения. И где же те тетеньки, которые обещали его защитить? Где они? Небось, в уютном офисе или дома, ласкают свих детей или домашних животных, совершенно забыв о том мальчике, которого они обещали спасти и защитить. - Ты обещал меня слушаться,- ответил папа, опуская руку на дрожащее плечо сына и толкая его в салон.- Чего ты боишься? - Я… - Я же не сделал тебе ничего плохого, верно? Сидеть тоже было больно, но эта боль была терпимой, не то что раньше. - Нет, отец. - Вот видишь? Мы просто прогуляемся по лесу. - Папа… - Ты хочешь сказать, что не любишь со мной гулять?- внезапно грозно спросил мужчина, заводя мотор. - Я… могу снова заболеть…- заметил Самир. - Не переживай, я тебя отпрошу. - Но папочка… - Ты не хочешь ехать?!- спросил громко отец, а его глаза начали наливаться кровью. - Нет, папочка! Очень хочу! - Ну вот, видишь? К чему тебе вообще эта школа? Чему ты там научишься? Я вон, закончил всего восемь классов. И ничего, работаю, живу. - Да, папа,- ответил мальчик. Ему хотелось сбежать, броситься с обрыва, выскочить из машины, но не оставаться с этим извергом. Но все было тщетно. Ему не скрыться, не спрятаться от него, ведь несовершеннолетнего мальчика точно вернут родным. И тогда папа… - Не переживай. Будешь хорошим мальчиком, все будет хорошо. - Я буду хорошим…- ответил обреченно Самир, опуская голову. - Вот и умница,- ответил тот, поворачивая в сторону леса. Ехать было ужасно неудобно, колеса то и дело попадали в глубокие ямы, весь низ машины был испачкан в грязи. И, если он выживет, Самир будет мыть ее, точно не папа. Они ехали по уже знакомой дорожке на ужасно низкой скорости. Самир боролся с двумя желаниями. Он хотел выскочить из машины и убежать в лес, но отец точно бы нагнал его, он же лучше знает это место, да и ноги у него длиннее, пусть на стороне мальчика молодость и скорость. Но что потом? Жить в лесу? Если ему все же удастся сбежать. Нет, так он точно умрет. С другой стороны, он хотел, чтобы все это, все мучения и боль наконец-то закончились, чтобы он снова вернулся домой и зарылся в одеяло, где тепло и хорошо. Он верил, как и все дети и взрослые, что одеяло спасет от монстров под кроватью и в шкафу, но точно не от реального мужчины, который мог достать тебя даже в аду. А с третьей… А с третьей в его голове мелькала мысль, что можно сейчас перекинуться через сидение и попытаться придушить этого человека, который способен причинять лишь боль. - Мы приехали. - Я… - Выходи,- велел отец. - Но там… - Ты не хочешь быть послушным?- спросил мужчина. - Хочу! Я послушный! - Тогда слушай меня. Я хочу тебе только добра, ты ведь знаешь. ‘’Нет, ты хочешь лишь власти надо мной. Тебе нужно кого-то унижать и избивать, чтобы чувствовать себя мужчиной. Как ты жалок…’’ Зачатки ненависти и осознания того, что стоящий перед ним человек, не больше чем жалкий ничтожный сорняк, слизняк на подошве человечества, начали согревать его душу. Он боялся этого человека, понимал, что пока не может ничего ему сделать и не может уйти, но теперь он чувствовал не только страх. - Да, отец,- ответил Самир, выходя из машины. Холодный ветер окружил его своим морозным дыханием, из-за чего мальчик поморщился и обхватил себя руками. Ноги ужасно дрожали, не хотели нести тело дальше, да и голова велела немедленно вернуться в теплый салон, пропахший бензином и старостью. Но если бы он так сделал, его бы точно вытолкали оттуда, и тогда можно было бы не надеяться на лояльность со стороны отца. - Вот и хорошо,- проговорил он, когда мальчик подошел к нему.- Нужно справиться побыстрей, а то скоро стемнеет. Всю зиму он не трогал своего ребенка лишь потому, что в лесу было холодно и почти все деревья были голыми, и потому, что дома он не мог этого сделать, крики точно бы кого-то привлекли. - Да. Они снова прошли по тропинке, которая теперь превратилась в грязь и слякоть. Если здесь пройти, то точно вся обувь будет грязная. И они собираются… - Вон и наш дуб. - Папа, может… не будем? - Что?!- внезапно разозлился отец.- Ты обещал быть хорошим мальчиком! А ты непослушный! И, даже не дойдя до злосчастного дерева, схватил мальчика за горло и повалил на землю, все еще влажную от растаявшего снега. Куртка сразу покрылась тонким слоем грязи, но сейчас это не имело значения. - Папа! - Может, ты меня не слушаешься? И в той драной школе… - Нет, я никому! Папочка! - Заткнись, отродье! Самир, содрогаясь всем телом, заплакал, взглядом моля прекратить, и мужчина внезапно смягчился. - Ну-ну… Не плачь. Я же не обижу. - Я… папа… - Ты прямо как та сука. Думала, стоит поплакать, и я стану тем, кем она хочет…- прошептал зловеще отец, проводя грязной рукой по чужому бледному лицу. На коже остались следы пальцев, которые никто не торопился убирать. Отец вытер руку об чужую куртку, после чего принялся быстро ее расстегивать. Потом едва не сорвал школьный пиджак, отрывая пуговицы, и просунул руки под рубашку. - Папа! ‘’Его руки… холодные и грязные…’’ - Точно как та сука…- прошипел мужчина, сильно надавливая на чужую грудь, что могло сулить лишь сломанные ребра. - Папочка! - Заткнись! Понял?! Не желаю о ней слышать! Ты понял меня! - Я не вспоминал! Она плохая! Она ужасная! На мгновение папа остановился, уставившись на ребенка широко распахнутыми глазами. - Ты прав. Ты прав, мой мальчик. - Да, да, папочка,- кивнул мальчик, понимая, что теперь отец не злиться и не будет делать слишком больно. - О, какой же ты у меня хороший,- ответил мужчина, начиная сухими и грубыми поцелуями покрывать не испачканную грязью часть лица. От этих поцелуев стало ужасно противно, словно по тебе ползают слизни, а ты не можешь и пошевелиться, и Самир скривился, вертя головой и пытаясь уйти от этих поцелуев. Но они не прекращались, а скрыться от них не было возможности. - Ты стал таким хорошим,- проговорил отец, грубо лаская руками хрупкое мальчишеское тело. - П… - Заткнись. Это ведь не так, как в прошлый раз, верно? - М… - Что? Хочешь позвать мамочку? - Мне… лучше. - Вот и молодец. Видишь, как я добр, когда ты хороший. - Да, папочка. Но внезапно мужчина отстранился, опускаясь на колени рядом с ребенком. Он внимательно смотрел на него, а потом начал расстегивать ширинку. - Снимай штаны, ложись на спину и раздвинь ноги. - Но… папочка… - Ты снова непослушный? - Я… да…- и, не говоря больше ни слова, он дрожащими руками расстегнул молнию на брюках. Отец едва не пожирал его взглядом. Когда Самир исполнил то, что было велено, он повернул голову, чтобы увидеть несколько лысых деревьев, которые теперь готовились к жаркому лету, постепенно пробуждаясь ото сна. - Какой хороший,- проговорил мужчина, подбираясь ближе. ‘’Нет… Кто-нибудь… Спасите!’’ Тяжелое дыхание было совсем близко. - Ты здорово испачкал меня в прошлый раз,- ответил папа, размазывая слюну по своему достоинству. После чего снова вошел сразу и полностью. Мальчик закричал, пытаясь вытолкать его из себя, но мужчина закрыл ему рот рукой и сильнее дернулся вперед, разрывая успевшие немного зажить стенки. Кровь начала капать на землю, смешиваясь с землей, но толчки стали только грубее и быстрее, сопровождаясь стонами, рыками и охами насильника. Он был зол на своего сына, что тот так сильно сжимает его, потому каждый раз врывался в него все сильнее и сильнее.- Как хорошо. М… Умница… Тебе хорошо? Но мальчику не было хорошо. Его рот был зажат, из-за чего доносилось лишь тихое мычание, его руки безвольно повисли по бокам. Когда он уже не смог ничего издавать, находясь в шаге от потери сознания, его нижнюю часть немного приподняли, чтобы было легче входить, и снова принялись проникать очень грубо и быстро. - Ох…- отец кончил, вынимая свое достоинство из сына. Он посчитал, что ребенку тоже было хорошо, ведь он сделал все, чтобы доставить ему удовольствие – целовал и ласкал грязной рукой невозбужденный член.- Молодец. Мальчик плакал, дрожал и скулил, оставаясь все в том же развратном открытом положении, ноги отказали еще когда в него вошли первый раз, даже голова болела от всего этого, а отец снова просто вытерся чужими вещами и, приведя себя в порядок, направился к машине, забывая о том, что Самир остался здесь, полностью открытый, на холоде, в грязи, но ведь он же его не избивал, верно? Значит, домой дойдет. А он хочет посмотреть телевизор. Он должен успеть до вечера, а то мало ли, что здесь водится. Лучше скорее домой, ведь из-за всего он порядком замерз, пусть внутри чужого тела и было тепло. Белый автомобиль вырулил на плохую дорожку и отправился в сторону поселка.