Школьная пора или подготовка к взрослой жизни

      Хельга влетела в свою комнату и, захлопнув дверь, скатилась по ней на пол, упершись затылком и прикрыв глаза. В памяти всплывали образы Арнольда, которые она запечатлела за день. Его улыбки, смех, взгляды, поцелуй – друг за другом картинки сменяли одна другую. Она закрыла лицо руками и обессилено взвыла: — «Сколько ты еще будешь себя обманывать, что ты к нему ничего не чувствуешь?» — спросил внутренний голос. — «А что я чувствую?», — она снова услышала его шепот, почувствовала тепло дыхания на щеке, касание горячих губ. Тело предательски бросило в жар. С минуту она сидела, прислушиваясь к собственным ощущениям. «Он с Кейт. Прекрати!» — мысль о его девушке подействовала отрезвляюще. — Надо успокоиться, — на выдохе сказала Патаки, — и подумать. Несколько дней назад. — Давай еще раз. Я пока не догоняю, — сказал Джеральд, потирая переносицу. — Я переписываю за нее работу, — раздраженно вздохнул Шотмен, в пятый раз донося свою задумку, — она получает хорошую оценку, благодарит меня. Я использую это как предлог и приглашаю ее куда-нибудь. Во время встречи ты нас сфотографируешь. Готово. — Так, пока я понял, что ты не прочь делать работу за других, — многозначительно заключил Джер. — И что из этого? — Я не знаю, под каким еще предлогом к ней подъезжать, — выпалил Арнольд. — «Классно танцуешь танго – научишь?» – с этим она меня сразу пошлет, — заключил тот, рухнув на кровать. — Конечно, вот за хорошую оценку она точно сама на тебя радостно прыгнет! — Есть идеи лучше? — злобно бросил тот, на что Джохансен пожал плечами и отвернулся.       Несколько дней безрезультатных попыток хотя бы держаться поблизости Патаки полностью убедили Арнольда, что она вынуждено терпит его присутствие, чем старается разглядеть в нем друга. Неоднократно он шел на риск, и этих попыток ему хватило, чтобы оставить эту затею. Первый – перед началом урока, когда Шотмен попробовал непроизвольно закинуть руку на плечи Хельги, за что тот сразу получил локтем по ребрам. Второй – в столовой он шутя приобнял ее, но та с силой оттолкнула его. Арнольд подумал, что она реагирует подобным образом находясь в большом скоплении знакомых лиц, и в третий раз подкараулил у шкафчика, когда там никого не было из одноклассников. Результат оказался неизменным – на фотографиях можно было видеть отвращение, гнев и раздражение Патаки с разных ракурсов, а на видео к этому добавлялись едкие комментарии. — Единственный мой шанс – это пообщаться с ней вне школьных стен, — рассуждал Шотмен. — Ты всегда можешь отказаться от этого спора, — флегматично констатировал Джер. Получив в ответ тишину и изможденный взгляд друга, он спросил: — Может лучше ты подкинешь идею, что мне делать с Фиби? — Хельга больше не помощник? — ухмыльнулся тот, заработав в ответ испепеляющий взгляд с летящей в лицо подушкой, и добавил, примирительно вскинув руки. — Прости, не смог устоять. Что у вас случилось? — Не знаю, — устало выдохнул Джеральд. — Последний раз она была со мной расслабленной на твоем дне рождении. — Устрой ей какое-нибудь экстремальное свидание, — предложил Арнольд. Встретившись с озадаченным взглядом, он улыбнулся и пояснил: — Я не предлагаю с высоты ее сталкивать, просто своди Фиби туда, где у нее будет выброс адреналина. Скоро Хэллоуин – можно в парк аттракционов сходить, например. — И что это даст? — Не знаю, эмоции, — пожал плечами Шотмен. — Может такая встряска ее расслабит, — предположил он. Джер с задумчивым видом взялся за подбородок, и Арнольд добавил: — Сильные эмоциональные выбросы сближают с тем, кто в эти моменты был рядом, и эффект больше, если этот кто-то еще и нравится. — Часто ты такие трюки проворачивал? — саркастично оскалился Джохансен. — Достаточно, чтобы советовать другим, — ответил Арнольд с той же усмешкой. — Спасибо, значит и себе сможешь посоветовать, — деловито заключил Джеральд, вставая. — Мне пора, брат просил помочь с машиной, — сделав пару шагов к двери, он обернулся и добавил, — Знаешь, ты слишком стараешься, я и не помню, кому в последний раз была оказана такая честь, разве что Лайле. Но на тебя вешались, когда ты сам всех игнорил – подумай об этом.       В ответ тот издал протяжный безысходный стон, но задерживать друга не стал. Попрощавшись с Джером, Арнольд подхватил баскетбольный мяч и снова повалился на кровать. Подбрасывая его над головой, он размышлял о своей идее и последними словами Джохансена. Хоть друг и не оценил задумку, ему казалось это наилучшим решением, ведь другой такой возможности может и не представиться. «Игнорировать? Да она будет только рада. С танцами – точно ерунда», — подумал тот, вспомнив как Хельга продемонстрировала свои навыки. Воспоминания о дне рождении потянули за собой мысли о Кейт. Они так и не смогли спокойно поговорить перед ее ежегодной поездкой с семьей в Майями к родственникам на две недели. Даже писав друг другу приятные слова, он чувствовал ее отстраненность и обиду. Арнольд был убежден, что конфликты нужно обсуждать с глазу на глаз и не спешил поднимать тему сам, как и отвечать на «намеки» со стороны Кейт. Не первый раз они ссорились на почве ревности, однако это напряжение чаще было скоротечным. На Патаки она взъелась как-то по-особенному: от одного только случайного упоминания ее лицо сменялось гримасой неприязни. «Чего еще было ждать, заметив нас танцующими», — размышлял Шотмен. — «Вместо того, чтобы обсудить эту ситуацию, в ее отсутствии я разрабатываю план, как запечатлеть на фото «дружеские касания» Хельги по отношению к себе. Все правильно!», — он сел, нервно проведя рукой по волосам несколько раз. Почувствовав непреодолимое желание очистить голову, Арнольд отбросил мяч и полез по небольшой лесенке на крышу.       В последние годы в этом ему отлично помогали две вещи: баскетбол в школе и фортепиано дома. Летом он традиционно посвящал время бейсболу, но по-настоящему отдавался спорту только с тяжелым, рыжим мячом в руках. А теперь и игра на клавишах стала чем-то большим, чем просто хобби. Поежившись от порыва ветра, Шотмен растер ладони и двинулся к инструменту. Водонепроницаемая ткань неприятно зашуршала, скатываясь от резкого движения. Бережно открыв крышку, он коснулся черно-белой клавиатуры. Руки скользнули по ней в незатейливой комбинации быстро и легко, будто едва поглаживая. Над крышами домов полилась красивая мелодия*, подхватываемая и уносимая ветром. Каждый аккорд, каждый звук отдавался глубиной, чистотой и откровением. Ничто так не отражало его состояний и эмоций, как музыка, настолько, что порой он сам не знал, что испытывал, но после игры на фортепиано ему всегда становилось легче. Арнольд просто играл, подбирая на слух с базовыми знаниями нот. Ничего определенного или известного, но точно то, что выражало его в моменте. Иногда ему казалось, что он играет не на клавишах, а на струнах собственной души – в те дни, когда бывало особенно тяжело. Он редко отдавал себе отчет, какие чувства проигрывал в тот или иной раз, зато точно знал, что только небу выплеснет их.       Сколько бы Арнольд не перечитывал текст Хельги, написать что-то похожее по стилю изложения у него не было шансов. Смирившись с бесполезностью данного занятия, он решил сделать работу так, как если бы эта тема была его с самого начала, убедив себя в том, что Патаки вполне могла таким образом выразить протест. На следующий день он отнес переделанное задание мистеру Симмонсу, на удивление принявший его без лишних вопросов. Как только работа была сдана, он отключился от происходящего, оставив события на волю случая. Все его мысли занимали близость важного баскетбольного матча их команды YMMA с Rogers и совмещение тренировок с работой. Риск отдать кругленькую сумму Сиду день ото дня становился выше, и потому рабочие смены пришлось увеличить. Каждый вечер Арнольд валился с ног от усталости, ощущая себя загнанным в клетку, где он бегал по кругу, и казалось та сжималась всякий раз как тот заходил на новый поворот. Клетка сдавила сильнее, когда после очередного «кругового марафона» врачи подтвердили раннюю стадию деменции Пукки. Вместе с этой новостью радость словно покинула дом. Игры бабушки перестали восприниматься как нечто экстраординарное. Теперь они вызывали лишь боль и сожаление, навязчиво накручивая мысль: «вдруг ей становится хуже». Разрываясь между школой, залом, работой, домашкой и помощью в пансионе, он успел забыть, что вообще писал эссе за Хельгу, пока Симмонс не задержал ее после очередного урока.       До последнего не верилось, что план смог сработать. Но вот он уже стоит у ее дома, держа в руках работы, и ждет, когда она достанет из рюкзака оставшиеся. Наблюдая ее смущение, которое неумело пыталась скрыть, ему было так спокойно на душе, как не было уже очень давно. За спиной отдаленно послышался странный звук, нарушивший минутный покой. Обернувшись Арнольд заметил Джера, скрывшимся за баками. «Сейчас. Другой возможности не будет», — пронеслось в голове парня. — Спасибо, — томно произнес он, забирая листы, а свободной рукой коснулся затылка Хельги, сокращая расстояние между ними и целуя, — за доверие, — шепнул тот, на миллиметр оторвавшись от ее щеки.       Он быстро отпустил Хельгу и сделал широкий шаг назад, боясь моментальной, очередной «вспышки», но ее не последовало. Пользуясь замешательством, Шотмен устремился через дорогу: — Увидимся! — бросил он, махнув рукой на прощание. — Да, пока! — ответила та. — «Черт, Джер, надеюсь ты это снял!» — он стремительно шел в переулок, надеясь, как можно быстрее убедиться в этом. Несколько раз завернув, Арнольд вышел на другую улицу и замер в ожидании Джеральда. Друг не заставил себя долго ждать. — Что ты с ней сделал за то время, пока я себе конечности отмораживал черт знает где? В парке она между вами рюкзак поставила, а тут – это! — восклицал Джохансен, указывая в сторону дома Хельги. — Ты успел? — нетерпеливо поинтересовался тот. — Да, — нехотя признался Джер. — Но я считаю, что это нельзя использовать. — Так отморозил руки, что не смог унять дрожь, когда снимал? — Очень смешно, — скривился в ответ он и покачал телефоном в воздухе, добавив: — Это перебор. Если тебе ни хватило ума не соглашаться на спор, то хотя бы надо действовать в его границах. — Да в чем дело, неужели я так плохо получился? — нервно усмехнулся Шотмен. Джеральд закатил глаза, снимая блокировку экрана, и протянул устройство: — Смотри сам.       Одного взгляда на фотографии было достаточно, чтобы понять, о чем говорил Джохансен. Со стороны их никак нельзя было назвать друзьями, а на одном снимке можно было предположить, что они только закончили целоваться, если бы Хельга чуть повернула голову к Арнольду. — Черт, Джер, не мог поставить режим несколько кадров в секунду? — взвыл тот. — Скажи «спасибо», что они вообще есть! — рыкнул Джеральд в ответ, вырывая свой телефон. — Давай попробуем в другой раз, теперь то она явно должно быть любезнее, — предложил он, толкнув локтем в бок и лукаво ухмыльнувшись, и спросил, — Сколько осталось времени? — Нет больше времени, завтра возвращается Кейт, — безжизненно возразил Арнольд. Тяжелый вздох послышался в ответ и на мгновение воцарилось мрачное молчание, нарушаемое лишь уличным шумом. — Я не питаю к Хельге особо теплых чувств, и все же эти фотографии слишком…, — не подобрав слова, он осекся. — Не могу я сейчас отдать такую сумму, ты же знаешь, — обреченно сказал Шотмен, на что получил молчаливый кивок согласия. — Давай предпоследнюю. Я просто покажу ее парням и удалю. — Хорошо, — буркнул Джер, отправляя выбранный снимок другу, — остальное я подержу у себя на всякий случай, а после разговора с ними все почищу.       Они перебросились еще несколькими фразами и традиционно попрощавшись разошлись по своим делам. Почти при каждой удобной возможности Арнольд открывал фотографию и пытался себя убедить, что в ней нет ничего провокационного, что сейчас 150$ ему очень нужны, всё это невинная и глупая игра, просто шутка. Но только он представлял, как показывает снимок этой троице, ему становилось мерзко. «Сначала заработаю на одной, а потом буду целоваться с другой – и кто я после этого?» — спрашивал тот себя, понимая, что все равно это сделает. Вечером Шотмен договорился с Сидом встретиться до школы. Сон не шел, и проворочавшись всю ночь, ему удалось уснуть лишь под утро.       Дождь барабанил по крыше, пытаясь не то сильнее усыпить, не то активно разбудить. От звонка мобильника Арнольд распахнул глаза. Яркий свет резанул их, на экране высвечивалось «Сид»: — Где тебя носит?! В луже утонул? — раздался недовольный голос из динамика. — Я проспал, давай после английского, идет? — чертыхаясь бросил тот, подскочив с кровати. — Извини. — Ой, да пошел ты! — протянул Сид и добавил перед тем, как бросить трубку, — Чертова спящая красавица.       Отбросив телефон, он натянул джинсы и первую попавшуюся толстовку. До начала урока оставалось 15 минут, а к миссис Гиббинс опаздывать было нельзя. Попутно впихивая ноги в кеды, тот смахивал со стола почти все, что плохо лежит, в рюкзак. Взгляд зацепился за одинокие страницы статей Хельги, и пронеслась мысль: «Может не зря проспал?». Очередное уведомление отвлекло парня. Спускаясь по лестнице, он открыл сообщение от Джеральда: «Кейт тебя спрашивала». В очередной раз чертыхнул себе под нос Шотмен и вылетел из дома, схватив из рук Пукки пакет с сэндвичем, заботливо стоящей у двери: — Спасибо, бабушка! Как ты себя чувствуешь? — Все хорошо, юнга! Беги, корабль ждать не будет, — ответила та вслед убегающему внуку, отдавая честь.       Арнольд улыбнулся, но улыбка эта вышла печальной: «Для нее», — сказал себе тот, больше не сомневаясь. За несколько секунд до звонка он ворвался в кабинет, поймав удивленные, насмешливые и укоризненные взгляды. Как только Шотмен рухнул за парту, его дернул Джер: — Что-то случилось? Ты на пугало похож. — Заткнись, — буркнул в ответ Арнольд, пытаясь отдышаться.       Украдкой переписываясь, он посвятил Джеральда в подробности своей ночи и утренней разминки, и узнал, что Кейт была встревожена и одновременно смущена, когда спрашивала о нем. Арнольд надеялся, что сможет избежать встречи со своей девушкой до того, как решит спор с Сидом и компанией. Его не покидало чувство предательства, и он знал, что оно усилится, встреться они раньше. Впервые ему хотелось, чтобы урок у миссис Гиббинс длился как можно дольше. — На этот раз я буду за тобой следить, чтобы ты не выдал какой-нибудь очередной глупости, — весело констатировал Джохансен, обхватив друга за плечи. — Откуда мне знать, что именно ты не подобьешь меня на новую, — мрачно парировал тот. — О, нет, старик, ты и сам неплохо справляешься с этой задачей, — посмеялся он.       Они шли в назначенное место, и казалось, что Джер готовит его к бою на ринге. Пришлось сделать небольшой крюк через западное крыло, чтобы не столкнуться с одиннадцатиклассниками. Троица встретила их ехидными улыбками. — Наша соня пожаловала со своей фрейлиной, — утверждение Сида было поддержано гоготом. — Ты ничего не попутал? — Джеральд изогнул бровь в недоумении и продолжил: — Раньше ты знал, как надо меня представлять. Советую извиниться, иначе я из тебя сделаю принцессу. — Прости, не смог устоять перед шуткой, — Сид примирительно поднял руки, криво ухмыльнувшись, — Я так понимаю, есть успехи.       Не говоря ни слова Арнольд протянул телефон со снимком. Парни тут же облепили его, норовя вырвать из рук, но тот не позволил: — Смотреть можно, трогать нельзя. Вопросы и смех посыпались наперебой. «Что ты с ней сделал?», «Вот это ее перекосило», «У нее на голове точка G», «Я бы тоже так хотел с девочками дружить». Чем больше было комментариев, тем сильнее трясло Шотмена. Не выдержав, он убрал смартфон и рявкнул: — Думаю этого достаточно. Деньги лучше сейчас. — Вполне, — сально улыбнулся Сид и потянулся в задний карман брюк, — можешь фотку скинуть мне, а я ребятам перекину. — Нет, — отрезал Арнольд. Стинки и Гарольд замерли, вытаскивая купюры. — Нет? — в вопросе Сида слышалась издевка. — Нет, — его тон стал жестче. — Нет фотографии – нет денег, — флегматично сказал Сид, убирая руку от кармана. — Вы видели подтверждение, спор выполнен, так что раскошеливайтесь, — вмешался Джер. — Откуда мне знать, что это не монтаж, — возразил Гифальди, скрестив руки на груди. — Ты только что просил ее переслать! — возмутился Шотмен. — Зачем, если считаешь ее фальшивкой? — Вот мы и проверим, — оскалился тот, что сделало его лицо неприятным. — Как видите, мы уже готовы заплатить, доверяя вам. — Таких условий не было, хватит…, — Джохансена перебил голос Сида. — Парни, неужели вы решили, что мы отдадим 150$ за воздух? — деловито спросил он. — Наш спор подразумевает «покупку» доказательства.       На этот раз у Арнольда и Джеральда лица скривились, словно каждый из них заглотил по лимону, что троицу только позабавило. Переглянувшись, Джер отрицательно покачал головой другу, и Стинки тут же отреагировал: — Что, все-таки липа? — О, как! — воскликнул Сид. — Вы правда рассчитывали, что помашите экраном телефона и получите деньги? Нашли лохов! — все трое противно засмеялись. Спустя какое-то время Гифальди взял себя в руки и добавил на выдохе, обращаясь к Арнольду: — У тебя пять дней, иначе с воздуха упадет нам. — Вот лопухи! Насколько все безнадежно, что они фотошопом воспользовались?! Самые легкие деньги в моей жизни! — не успокаивался Гарольд, на что у Шотмена заиграли желваки. Заметив это, Джеральд положил руку на его плечо и решил вмешаться, поддавшись вперед: — Будет вам фотка через пять дней, — миролюбивый тон стал последней каплей для Арнольда. — Раньше. Сейчас, — возразил он, выворачиваясь от руки Джера. Джохансен резко развернулся, схватив того за предплечье и загородив от остальных. — Ты что творишь? — зашипел тот. — Сделаем другую, время есть. — У нас уже есть. Настоящая, — бросил Арнольд с холодной решимостью прямо глядя в глаза, отчего Джеральд отшатнулся, не узнав друга. — Прекрасно! — с наигранной радостью подсуетился Сид, доставая деньги, и его друзья последовали его примеру. Только Гарольд недовольно цокнул языком. — Но у меня будет условие, — обогнув Джохансена, Шотмен грозно посмотрел на парней, — она останется только у вас, никто другой ее не увидит и не узнает, а если всплывет хоть где-то – вы пожалеете о том, что поспорили со мной. — Идет, — спокойно ответил Сид, хитро улыбнувшись, Гарольд довольно шмыгнул, и лишь Стинки нервно сглотнул.       Арнольд выбирал получателя для пересылки и услышал тихое замечание в спину: «это ошибка». Он замер всего на мгновение и нажал «отправить». Раздался характерный звук, и его рука наполнилась смятыми купюрами. Джеральд покачал головой и двинулся по коридору, не скрывая своего разочарования, Шотмен последовал за ним. — Зачем ты это сделал? — спросил Джер, когда они отошли достаточно далеко. — Выбора не осталось, ты знаешь, что…, — начал оправдываться тот, но друг не дал договорить. — Даже не думай прикрываться своей бабушкой, — рявкнул Джохансен, сжимая кулаки, — она не при смерти, да и эти гроши ей вряд ли сильно помогут! — небрежно махнув рукой в сторону денег, он остановился и грозно глядя в глаза добавил, — Ты решил подставить и себя, и ее! Намерено. — Переживаешь о ней? Как мило и лицемерно, — съязвил Арнольд, — ты же сам согласился помочь, говорил: «это меньшее из зол». — Мастер переводить стрелки, — печально усмехнувшись, тот качнул головой в ответ. Проницательный, оценивающий взгляд прошелся по лицу друга: — Сид явно что-то задумал, уж не знаю, чем ты ему насолил, но меня ничто не удивит, ведь ты совершенно не думаешь о последствиях своих действий. Удачи! — он хлопнул Шотмена по предплечью и направился в смежный коридор. — И кто мне это говорит, а? Ты?! — ядовито бросил тот, но никакой реакции в ответ не последовало.       Последующие занятия у них не пересекались, обед Джеральд пропустил, и столкнулись они лишь на последнем уроке физкультуры, который проходил в виде баскетбольной тренировки. Такие привилегии были только у членов баскетбольной лиги, тогда как остальных гоняли сдачей нормативов или нагружали уборкой школьной территории. Игра не шла, парни никак не могли договориться о своей стратегии. Арнольд часто тянул на себя, все чаще теряя преимущество и в последствии мяч, чем заработал удаление с площадки и парочку определений своей личности от тренера. Вслед за ним выскочила Кейт, найдя того в раздевалке. — Что с тобой? Ты сам на себя не похож, — взволновано проговорила она, ошарашено глядя на то, с каким остервенением Шотмен снял футболку и бросил ее на скамью. — Тяжелый день, — бросил тот будничным тоном, словно на автомате выдавая фразу каждому по несколько раз за день.       Она замялась, рассматривая вздымающуюся широкую спину, и остановила себя в сиюминутном порыве прикоснуться к нему. Казалось перед ней был дикий непредсказуемый зверь, готовый вот-вот напасть. Ее рука так и зависла в воздухе, пока внутренние конфликты, порожденные недосказанностью в их отношениях, терзали мысли о правильности дальнейшего действия. В следующую секунду Кейт нежно положила ладонь на его плечо: — Я могу помочь? — голос надломился от нервного напряжения.       Шотмен захватил ее руку, повернулся к ней и стремительно притянул к себе, замедлившись в самый последний момент, в сантиметре от губ. Ловя ее удивленный вздох, он в то же мгновение чувственно поцеловал девушку, вкладывая в это движение всю ту бурю, что разрывала его. Жадно впиваясь до потери воздуха в легких, Арнольд обхватил ее шею, зарывшись пальцами в волосы, а вторую руку переместил на талию в попытке сжать сильнее. Кейт воспользовалась долей секунды, что возникла в потребности у обоих дышать, и мягко отстранилась, упершись ладонями в его грудь. — Нам надо о многом поговорить, — сбивчиво шепнула та, — а мы даже не поздоровались. — Привет, — его дыхание обожгло ее. — Я соскучился.       Она рвано выдохнула в ответ «я тоже», и не теряя ни секунды он вновь накрыл ее губы своими. Милтон больше не сопротивлялась, обхватив руками голову и плечи парня. Их поцелуи становились все более откровенными, глубокими, проникновенными, где каждое прикосновение лишало того остатков контроля. У Арнольда не осталось никаких мыслей, только инстинкты и желание руководили им в тот момент. Почувствовав, как Кейт царапает его спину, волна гнева прокатилась по нему от ненавистного ощущения. В порыве злости Шотмен резко прижал ту к железным шкафчикам, закинув ее ногу на себя и бесцеремонно сжав оголенное бедро до красноты кожи. — Сюда может зайти кто-то из парней, — с трудом оторвавшись от него, выдавила из себя та. — Финальные тренировки перед ответственным матчем – вряд ли, — шепнул в ответ он, покрывая ее шею и ключицу поцелуями. — Кейт, ты скоро? — женский голос раздался из коридора. — Не тех ты опасалась, — усмехнулся Арнольд, обдав жаром ее шею. Он поднял голову и шепнул, глядя ей в глаза: — Поехали к тебе, — получив утвердительный кивок, Шотмен достал вещи из шкафа и, взяв за руку, потянул Кейт на выход.

***

      Дни Хельги стали беспокойными, а ночи – бессонными. Тяжело было на чем-то сконцентрироваться, мысли постоянно возвращались к Арнольду, особенно, когда они оказывались в одном поле зрения. Она будто снова почувствовала себя той девочкой, которая всегда искала его в толпе, реагировала на любого блондина – «вдруг это он», прислушивалась к голосам. Этот болезненный фанатизм в какой-то момент стал пугать ее саму, и заметив эти отголоски поведения вновь, та ужаснулась. Удивительным стало и то, как ощутимо они поменялись местами. Патаки успела привыкнуть за такое короткое время к надоедливому стремлению Арнольда сблизиться с ней. Но с возвращением Кейт она словно перестала существовать для него. Хельга злилась еще больше, чувствуя, как скучает по его попыткам. Хобби и работа плохо помогали справляться с накатывающими воспоминаниями, которые в свою очередь все сильнее затягивали в прошлое. Словно знак с выше, в один из дней она заметила на стенгазете: «требуется обзорщик в школьную газету», и она решила для себя, что это именно та загрузка, которая ей необходима. В тот же день та пришла к редактору. Поначалу брать не хотели, вспомнив ее ранее неудачный опыт такой работы, но Хельга показала свои статьи, электронную версию газеты в школе Нью-Йорка, доказала своим отношением к журналистике о другом подходе. — И какие новости тебе дали обозревать? — спросила Фиби, восторженно слушая рассказ подруги за обедом. — Знаменательные события школы, — ответила она и откусила большой кусок сэндвича. — Круто, ответственная колонка, ее директор отслеживает лично, — отреагировал Джеральд.       В ответ Хельга лишь флегматично издала утвердительный звук. Их обеды все чаще становились на троих. Первые попытки Джера «обедать не по установленному графику с Фиби» воспринимались Патаки в штыки. Но любопытство взяло верх, когда она заметила, как тот демонстративно сел отдельно от Арнольда. Он не сказал ничего конкретного об их ссоре, однако не скупился на подробности о ненавистном отношении к Милтон и ее компании. Они часто подшучивали над Шотменом, видя его угрюмое лицо за столом с чирлидерами. Фиби не одобряла их язвительности, и все же внутри не могла нарадоваться тому, как два близких ей человека стали проявлять первые признаки дружелюбия друг к другу. Она отметила изменение в поведении Джеральда: терпимость к агрессии Хельги, «поиск» общего врага в лице Арнольда или Кейт, ненавязчивая поддержка. Однако спросить о причинах такой метаморфозы не решалась из-за страха загубить первые «ростки». Сама Хельга и не заметила, в какой момент ей стало легко общаться с Джохансеном, делиться событиями своей жизни в его присутствии. Возможно она компенсировала этим общением отсутствие внимания со стороны Шотмена, но себе не признавалась в этом. Как и не признавала, что Джер ей приятен и она могла бы когда-нибудь назвать его своим другом.       С противоположного конца столовой Арнольд услышал знакомый низкий смех и непроизвольно обернулся. Перед ним предстала картина, как Джеральд задыхается от веселья в то время как Хельга угрожала ему остатками сэндвича, но было видно, что та с трудом сдерживается, чтобы не засмеяться, а Фиби смущенно хихикала, прикрывая рот ладонью. Еще одна фраза со стороны парня, и Патаки пихнула того в предплечье, разрываясь от смеха, чем они привлекли внимание сидящих за соседними столиками. Не в силах больше наблюдать эту сцену, Шотмен отвел взгляд, ощущая разрастающуюся тоску. Он не понимал, как его действия так отдалили от того, к чему тот стремился, и теперь эта желаемая картинка разворачивалась на его глазах словно жестокая насмешка. Оглядев присутствующих за столом, за которым сидел, Арнольд ощутил свое нахождение там как отбывание наказания. Нудные, однообразные разговоры ни о чем раздражали его, и довольно часто эта пытка продолжалась и после школы. — Ты можешь в это поверить?! Главное, мы ей все сказали: «Джуана, милая, это просто провокации, не надо на них вестись», но она все равно поехала.       Кейт говорила без умолку, что начинало действовать ему на нервы. В такие моменты он стремился от нее сбежать, но в тот день она была его гостьей, что в целом редкое событие, ведь пансион ей не нравился. Порой он задумывался, почему вообще до сих пор с ней, и все же ответ находил быстро – она красива, сексуальна, хороша в постели, умна, если речь о чем-то большем, чем подруги и спорт, из обеспеченной семьи. Это был один из тех дней, когда ему вновь приходилось напоминать себе об этом. Так бывало при долгой разлуки: словно базовые настройки сбрасывались и надо было их скрупулезно включать заново. Растерянно пройдясь по комнате, будто она и не его вовсе, он бросил рюкзак у стола, неловко снял толстовку. Было ощущение, что ему нет места в собственном доме. Кейт подвинулась на диване, призывая сесть к ней. Тот качнулся в ее сторону, но замер, сделав шаг. — Прости, я отойду на минуту, вдруг бабушке что-то нужно, — спешно проговорил Арнольд, и практически выбежал из комнаты.       Только оказавшись одному, он позволил себе вздохнуть и понял, на сколько ему это было необходимо. Напряжения скопилось так много, что сил на поддержание лица не оставалось. Он не мог обсудить ни с кем того, что с ним происходило, и внутренние конфликты стали давить. Казалось, все разрушалось на глазах и хотелось помочь уничтожить остатки привычного до основания. Умывшись холодной водой Шотмену немного полегчало. Собравшись он побрел обратно, но не успел коснуться дверной ручки комнаты, как дверь резко распахнулась. Разъяренная Милтон отпихнула Арнольда, что тот чуть не свалился с лестницы. — Что случилось? Ты куда? — ошарашено спросил он. —Ненавижу тебя! — прокричала та сквозь слезы, проносясь мимо постояльцев пансиона.       Первым желанием было побежать за ней, но голос разума внял, что лучше бы узнать, что вызвало такую реакцию. Он зашел в комнату и на первый взгляд ему показалось, что все, как и было до его ухода. Но тут глаза заметили небольшую полоску света на полу. Арнольд поднял свой телефон, и на весь экран высвечивалась фотография, где он и Хельга словно только после поцелуя или наоборот собираются поцеловаться. Скрыв снимок, тот прочитал сообщение от Сида: — «Вот теперь это точно стоит своих денег». Еще раз открыв фото, он увеличил его, в надежде увидеть явные следы фотошопа. Картинка получилась настолько реальной, что даже слегка неестественный поворот головы Патаки выглядел как обычная неловкость самого фотографа, снимающего впопыхах. — Вот черт…, — на выдохе вырвалось из него. — Я убью его.

***

      Хельга шла по коридору, погруженная в собственные мысли и телефон. Она успешно двигалась по заданному самой себе маршруту, огибая возникающие препятствия в виде учеников, столбов, поворотов, пока не налетела на Хегингса. Или он на нее? От неожиданного столкновения, Патаки чуть не выронила мобильник. — Какого…, — только успела выпалить та. Со словами «за мной», Джо схватил ее за локоть и потащил в ближайший кабинет. Его шаг был настолько широким и поспешным, что девушке пришлось перейти на легкий бег. — Что ты…, — попыталась запротестовать Хельга, когда тот насильно затолкнул ее в пустующий класс. — Тихо, — грозно шепнул он и прикрыл дверь, оставляя тонкую щелочку. Хоть хватка и ослабла, рука продолжала удерживать ее локоть, пока Джо вслушивался и всматривался в происходящее по ту сторону. — Может объяснишь? — Патаки скорее требовала, чем спрашивала, выдернув руку из захвата. В ответ тот лишь шикнул на нее, подняв указательный палец перед ее лицом. Окончательно придя в себя и чувствуя, как начинает закипать, она ухватилась за него и с силой вывернула. — Больная что ли?! — зашипел тот, обернувшись к ней и отдергивая ладонь. — Тебя надо спросить! — едко прошептала Хельга ему в лицо.       В коридоре стало разноситься цоканье быстро приближающихся каблуков и гневные неразборчивые восклицания. Джо встрепенулся, одной рукой притянув Патаки к себе, а второй – вновь отрегулировав щель, и выдохнул поверх ее головы: — Смотри.       Две чирлидерши неслись в сторону северного крыла, заставляя всех расступаться перед ними, как ледокол разрезая льдины. В одной из них Хельга признала Кейт, чей голос она узнала бы среди многих. Когда они оказались в звуковой досягаемости, Патаки удалось разобрать слова: — …эту тварь! Из-под земли достану и лично выцарапаю ей глаза и волосы вырву! — промчалась та с истеричным возгласом. Хегингс стоял почти вплотную, пристально следящий за происходящим, словно хищник за добычей. Его мерное дыхание задевало выбившиеся волоски на макушке, а рука мирно покоилась на ее плече. Как только чирлидерши стали вне поля видимости, Хельга слегка отпрянула от щели, столкнувшись спиной со вздымающейся грудью и стальным прессом Джо. Этого небольшого касания было достаточно, чтобы осознать крепость его телосложения. Легкие прерывисто выпустили воздух, и тогда она поняла, что все это время затаила дыхание. — Ты затащил меня сюда, чтобы полюбоваться «кошачьим» бешенством? — поинтересовалась та, повернувшись к парню. От этого движения рука Хегингса безвольно скатилась по ее плечу. Он посмотрел на девушку сверху вниз и будто сообразив, насколько близко они находятся друг к другу, сделал широкий шаг назад, опершись на ближайший стол. Хельга уловила в колебании воздуха приятный, терпкий аромат его парфюма, что обволакивал ее как облако: — «Он всегда так пах?» — пронеслось в сознании. — Все эти слова предназначались тебе, — равнодушно ответил Джо. — Чего? — ее брови взмыли вверх, а без того большие глаза расширились еще сильнее. — Вся команда чирлидеров рыщет по школе в поисках тебя, — невозмутимо продолжил тот, — так что мой тебе совет – вали с последнего урока, если не хочешь на них нарваться. — Я не понимаю, — растеряно мотала головой Патаки. — Валить – это значит «прогулять», — насмешливо заметил он. — Почему они меня ищут? — Хельга проигнорировала издевку. — Без меня узнаешь, — Хегингс противно улыбнулся. — Я предупредил – дальше сама, — оттолкнувшись от стола, он двинулся к двери, но та преградила ему путь. — Зачем ты это делаешь? — с вызовом бросила Хельга. На этот раз она была решительно настроена получить ответы. — Делаю что? — его проникновенный взгляд был устремлен в самую душу. — Ты прекрасно понял, о чем я говорю, — ядовито процедила Патаки. — Мне надоели эти игры. — Видимо такая участь всех «барби», — саркастично ухмыльнулся тот.       Он играл людьми, их чувствами, дергал за ниточки информации о них, и она была не исключением. В его глазах плескалось самодовольство и власть, которые ей так хотелось выбить из него. В ней что-то оборвалось, будто сход лавины. Болезненные воспоминания обрушились на нее, подняв из глубины весь накопившийся, давно сдерживаемый гнев. Не помня себя, она сжала кулак и замахнулась им, вложив в него всю силу. Реакция Хегингса не подвела, позволив увернуться и перехватить запястье. По инерции Хельгу стало заносить влево, чем воспользовался тот, закрутив ее в захват спиной к себе. Однако Патаки не намерена была сдаваться и резким движением отдавила ему правую ногу. От неожиданной боли он шумно втянул воздух, сильнее прижимая девушку. — Ладно, я поверил, что ты ходишь на танцы только ради этого! — хрипло буркнул Джо, отводя ступню на безопасное расстояние. Хельга продолжала безуспешные попытки вырваться или еще как-то навредить. В порыве новой волны агрессии, она ударила левым локтем в бок. Скривившись с кряхтящим звуком, тот скрутил и вторую руку: — Ты так выражаешь свою благодарность? — Благодарность?! — повторила та с нервным смехом. — За что я должна тебя благодарить? За пощечину перед твоими дружками? Или за то, что впечатал меня в бетонный пол? О, наверное, за то, что связал меня потуже? — желчь сквозила из нее, придавая уверенности, — Нет, знаю, за «милое» прозвище! Ах да, и как я могла забыть, за твои предупреждения, конечно!       С каждым словом его хватка ослабевала, а тело слегка вздрагивало, словно нанося ему сокрушительные удары один за другим. На последних двух фразах, Патаки уже была свободна и бросала их ему прямо в лицо. Хегингс менялся на глазах с невероятной скоростью. Грудь вздымалась от тяжелого дыхания, руки угрожающе сжались в кулаки до белизны костяшек, на лице не осталось и признака высокомерия, перекаты желваков выдавали ярость. Лишь во взгляде застыло сожаление. Столкнувшись с его глазами, в голове Хельги мелькнула догадка, словно получив разряд током: — «Это что, чувство вины?». Он нависал над ней, давил одним своим присутствием, веял опасностью. И все же она нашла в себе смелость упрямо смотреть на него, стоять на своем. Рассудок кричал, что нельзя лезть в клетку к тигру, но что делать, если тигр пришел сам? — Чего ты хочешь? — выдавил тот. — Ответов, — не задумываясь ответила Патаки.       Доли секунды он пожирал ее глазами, а затем порывисто отвернулся. Хельга с неподдельным интересом наблюдала за ним. Ей и раньше удавалось задевать его, но впервые она затронула что-то, что показало его слабость. Даже со спины было заметно, как Джо старается взять себя в руки, расслабляя мышцы. — Я не смогу дать всех, — сталь звенела в его голосе. — Расчет параболы спрашивать не стану, — не сдержала шутку та, вспомнив его провал на последней контрольной работе.       Грудной, бархатный смех разлился по кабинету, что вызвало у нее непроизвольную улыбку в ответ: — Зараза, засчитано, — Хегингс обернулся к ней с игривой ухмылкой на губах, и в следующую секунду его голос прозвучал мягче, но все еще сохраняя серьезность: — Что ты хочешь знать?       Хельга взволновано выдохнула, не веря, что у нее получилось: — «Серьезно?» — ее глаза бегали по его лицу в поисках подвоха. — «Надо начать с важного, пока он не передумал», — пронеслось в мыслях, озвучив вслух: — Почему вы напали на магазин отца? — Не говори об этом ни с кем и уж тем более здесь! — свирепо огрызнулся он. — Даже у стен есть уши. — в ответ Патаки скрестила руки на груди, прожигая парня дерзким взглядом. Хегингс остался невозмутим и взглянул на часы: — Сегодня в два часа на пристани. — Ночи?! — А ты романтичная натура…, — изумленно констатировал тот. — Дня, конечно, — замечание смутило Хельгу, загнав в ступор, из которого вывел его настойчивый голос: — Если не пойдешь сейчас на последний урок, то успеешь добраться. Мне надо идти. — Это какой-то тупой способ меня слить? — недоверчиво оскалилась та. — Ну не чирлидерам точно, — усмехнулся Джо и, обходя девушку, поднял руки вверх в знак капитуляции. — Хегингс! — раздраженно выпалила Патаки. — Я дал понять, что готов ответить на часть твоих вопросов, — отчеканил тот, замерев у двери. — Не в моих правилах изменять своим решениям, — он оставил ее одну.       Ошарашенная последним заявлением, она несколько секунд смотрела на закрытую дверь. Глубоко вздохнув, Хельга опустилась на место, где пять минут назад сидел Джо. «И что это было, черт возьми?» — мысли ассоциативным рядом начали свой неровный бег. Картинка упорно не хотела складываться. Казалось бы, жизнь только начала успокаиваться, обретать какую-то степенность, как ураган из чирлидеров, предупреждения и Джо с пристанью вносит хаос. Звонок на урок вывел ее из замешательства. Решив, что второго такого шанса может и не выпасть, она осторожно выглянула из класса и направилась к выходу, стараясь остаться незамеченной.       С каждым шагом от школы ей становилось не по себе. Прокручивая ситуацию в голове, все казалось странным и нелепым, а саму себя видела наивной дурой, которую легко куда-то затащить. «Коморки, служебные помещения, спасибо, что не у большого дуба в парке», — проносилось в мыслях той. «Нет, это какая-то чушь! Откуда мне знать, что Кейт говорила обо мне? Она могла говорить о ком угодно. Он мог все подстроить, сыграть на том, что меня волнует, а я как полная идиотка повелась на это! С чего мне вообще верить ему?!» — логика разгоняла тревожность, включая параноидальную фантазию. — «А что, если он специально меня выманил из школы, чтобы банда меня схватила и шантажировала моего отца? Кто поймет, чьих рук это дело: сама куда-то сбежала из школы, никем незамеченная». Страх упорно взывал к чувству самосохранения, но тело упрямо двигалось дальше, ведомое чем-то необъяснимым. Может быть подсознательно она стремилась к этому… Просто, чтобы он вспомнил о наличии второй дочери, чтобы он что-то к ней почувствовал, чтобы он заметил. Может только что-то поистине разрушительное изменит ход вещей, раз ничего другое до этого не сработало? Может так и ломаются жизни, стремясь получить ту самую любовь?       Холодный ветер кусал ее лицо и руки, залезал под одежду, пробирая до дрожи, в нос ударил запах рыбы и тины. «Какого черта я здесь делаю?» — подумала Патаки, боязливо озираясь по сторонам. Безлюдная и мрачная пристань встретила ее мерным плеском воды о бетонные сваи и тихим скрипом пришвартованных лодок. Заметив знакомую скамейку, та направилась в ее сторону, но приблизившись к ней, передумала садиться. Она прохаживалась вдоль ограждения, нервно поправляя разлетающиеся волосы. В ожидании с разбушевавшимся воображением время тянулось медленно. Напряженный взгляд ловил любое движение, а пальцы рук отбивали только им известный ритм. «Пять минут, и я ухожу», — подумала та, облокотившись на перила. Эта мысль ее успокоила, ощутив подобие контроля над ситуацией. Подняв голову, она вглядывалась в хмурое небо: облака будто стояли на месте, но присмотревшись, они стремительно уносились вдаль. Глаза зацепились за маленький листочек: «Чувствую себя такой же ничтожной точкой, несущейся куда-то и не в силах это изменить», — отметила про себя та, проследив за траекторией полета. — Рад, что последовала совету.       От его вкрадчивого голоса Хельга подпрыгнула на месте, едва не вскрикнув: «Он из-под земли вырос?!» — пробежала мысль у той. Отпрянув от Джо, она быстро огляделась вокруг, пытаясь заметить знакомое лицо или образ. Никого не найдя, та перевела глаза на него, встретившись с изучающим взглядом. Его руки были в карманах, отчего кожаная куртка натянулась, подчеркивая массивность. Расслабленное, ничего не выражающее лицо не смягчало грозного вида. — Я пожалею об этом…, — отозвалась Патаки не то утверждением, не то вопросом. — Надеюсь, нет, — усмехнулся он и оперся локтями на перила.       Она еще раз обвела взглядом пристань, беспокойно переминаясь с ноги на ногу. Хегингс наоборот был абсолютно невозмутим, наблюдал за рябью на воде, искоса поглядывая на девушку. Сделав глубокий вдох, Хельга повторила его позу, стараясь непринужденно встать подальше, но это не скрылось от него. — Говори, — бросила та, — всё, что можешь рассказать. — Так не пойдет, информация – это ценный ресурс, — ответил он с заговорщицкой улыбкой. — Это прикол? Ты сам сказал, что ответишь здесь, — процедила она сквозь зубы. — Правильно, — мягко, будто гипнотизируя, начал тот, — я сказал, что дам ответы, и чтобы их услышать – тебе нужно спросить. Только я не смогу ответить на все: во-первых, у меня нет столько времени, а во-вторых, не все ответы тебя удовлетворят. Давай условимся, что я отвечу на три вопроса, так что спрашивай с умом, барби. — Очередная игра, Хегингс?! — ядовито воскликнула Патаки. — Возможно, — в его глазах блеснул огонек. — Слышь, джин ты, недоделанный, я не за этим сюда пришла, оставь всё это для других! Либо ты говоришь, либо я ухожу! — огрызнулась она, развернувшись к нему боком. — Да я вроде не молчал, — непринужденно ответил тот.       Оттолкнувшись от перил, Хельга двинулась в сторону выхода, и сразу почувствовала, как его ладонь обхватила руку чуть выше локтя. Он дернул ее на себя, не рассчитав силу, так что девушка качнулась на него и не удержав равновесие влетела ему в грудь. Патаки тут же попыталась освободиться и намеревалась что-то сказать, но не успела. — Подожди, — выпалил Джо, положив свободную руку на второй локоть, — я перегнул, и вообще не так представлял себе этот разговор, — в ответ Хельга сбросила его руки и яростно толкнула в живот, но он продолжил. — Давай сначала: что ты хочешь знать? — подняв ладони вверх, Хегингс сделал шаг назад, оставаясь расслабленным будто и не почувствовал удара.       Дыхание Патаки сильно сбилось, вырываясь паром. Она смотрела на него с нескрываемой злобой и презрением. Давно она не испытывала такой искренней злости. Ей хотелось послать его куда подальше, ощущая жажду стереть в порошок его самодовольство. «Сначала информация, а потом сделаешь, что хочешь», — взывала к ней рациональная часть сознания. Его испытующий взгляд прожигал ее насквозь, всем своим видом он показывал, что открыт перед ней, и она сдержалась. — Почему вы напали на магазин отца? — следом пронеслось: — «Спрашивать «кто?» явно бессмысленно». — Хорошая нажива, — без выражения ответил тот, облокотившись на перила со спины. — Если не знаешь ответ, лучше так и сказать, чем нести отсебятину, — прорычала Хельга. — Если не нравится ответ, значит ты задала неправильный вопрос. Я говорю, как есть, а не пытаюсь дать тебе то, что ты хочешь услышать. — «Трата времени», — та лишь покачала головой и развернулась, чтобы снова повторить попытку уйти. Голос Хегингса донесся с ударом ветра в спину: — Второго шанса не будет.       Внутри нее все закипело с новой силой: — Какая к черту нажива, Хегингс?! — выкрикнула она, подлетев к нему. — На своих не наживаются! — А разве ты своя? — он развел руки в стороны, обхватив ограждение, в его тоне послышались металлические ноты, а поза стала нависающей, давящей. — Была, но…, — вопрос заставил ту стушеваться, — …нельзя вот так все перечеркнуть одним разом и напасть через месяц. — И это говоришь ты? — шепнул Джо, наклонившись так, что их лица стали неприлично близко.       Ноги подкосились, в сердце неприятно кольнуло. Ее глаза забегали по его лицу, и он вновь зашептал: — Спроси то, что ты действительно хочешь знать, — взгляд Хегингса пленил глубиной карих глаз, ветер донес дурманящий аромат его парфюма. Только сейчас она осознала, что между ними почти нет никакого расстояния. Патаки резко отвернулась, отступив от него на шаг. «Да что с тобой, соберись!» — в голове возникло лицо Вольфганга, и мимолетное наваждение прошло. Вновь повернувшись к Джо, та встретилась с невозмутимым спокойствием. — Вольф давно это планировал? — Опять неправильно, — с легкой улыбкой ответил тот. Встретив немой вопрос, он вздохнул и продолжил, — Не он. Есть еще одна группировка. Влиятельная. Думаю, ты ее знаешь. Так вот Вольфганг, как я понял, все это время защищал от нее. И уже не только от них…но и от своих, — на последнем слове Джо сделал акцент. — Так, стой, я ни черта не понимаю! — воскликнула Хельга. — Ты хочешь сказать, что все то время, пока меня не было, он защищал моего отца от нападения? — Деталями Вольфганг со мной не делится, но полагаю, когда ты официально сообщила о своем уходе, возможности защищать у него больше не осталось, — от нее не ускользнул едва уловимый сарказм в его голосе. — Бред.       Новая информация не хотела усваиваться, борясь со сделанными ранее выводами. Хотелось еще столько всего спросить и в то же время сознание не могло зацепиться ни за один подходящий вопрос. Теперь сцена с Вольфом в ее глазах стала выражением собственной истерии. Однако это не отменяло содеянного, и зная правила банд, желчь снова полезла наружу. — Какой процент получил Вольфганг? — с отвращением спросила та. — Хочу знать, сколько стоила наша дружба.       Джо посмотрел на девушку с нескрываемым сожалением, отчего той стало противно. Патаки ненавидела жалость, как чужую, так и свою. Боль накрывала с новой силой, переворачивая все, до чего касалась. Казалось, что ей удалось с ней справиться, отпустить, но стоило заговорить, как волна напомнила о себе. Она застилала глаза, и сколько бы Хельга не пыталась ее сдержать, слеза подло скатилась по щеке. Резко смахнув ее рукой, та отчаянно старалась придать себе невозмутимый вид, как вдруг ее щеки коснулась ладонь Хегингса. В тот же миг она дернулась, чтобы отстраниться, но он аккуратно придержал ее голову, не дав этого сделать. Едва дотронувшись большим пальцем, Джо стер влажную дорожку от слезы. Любая попытка что-то сказать могла обернуться для нее бесконтрольным потоком соленой воды, чего она не позволила бы себе при нем, и потому она молча смотрела на него. Впервые ей приходилось видеть его лицо таким: грустным, опустошенным, с примесью вины и боли. Эти черты делали его мягче, притягательнее. Прикосновение продлилось всего пару мгновений, но их хватило, чтобы чувства девушки смешались и сердце забилось чаще. — Никто и ничто не стоит твоих слез, — тихо произнес тот, убирая руку. — Мне жаль, что так вышло, и жаль, что я не могу сказать тебе большего.       Без его руки ей стало холодно, дрожь пробежала по телу. В голове набатом звучал приказ «возьми себя в руки!», заглушая все попытки осознать происходящее. От этого давления ее спас голос Джо. — Тогда в переулке, ты сказала, что хочешь покончить с этими делами. Я надеялся, что ты смогла. Наивно полагал, что чирлидеры тебя заинтересуют больше — его губы тронула едва заметная улыбка. Он отвернулся к ограждению, опершись на него руками, что дало Хельге несколько секунд, чтобы вытереть глаза и выдохнуть прежде, чем он продолжил: — А если я скажу, что это касается Арнольда? — повернувшись вполоборота, спросил тот со злобной ухмылкой.       Взгляд Патаки стал цепким, все внутри на какое-то мгновение снова собралось. Ей не хотелось уходить далеко от темы, ведь вопросов все еще оставалось много, настолько, что все и не вспомнить. Однако где-то в подсознании она поблагодарила его за смещение внимания в другое русло. — Причем тут репоголовый? — нахмурилась та. — Значит не ошибся, — бросил он, издав смешок. — Рассказать тебе историю?       На секунду Хельге вновь стало не по себе. Джо обернулся и заинтересованно посмотрел на нее. Его бровь изогнулась, и та поняла, что молчание затянулось. Встрепенувшись, Патаки неопределенно передернула плечами, на что тот похлопал по перилам, призывая встать рядом. — Она не оставит тебя равнодушной, — Хегингс произнес это без выражения, и все же в его глазах горел какой-то странный огонек, происхождение которого ей никак не удавалось распознать. — Это не было уловкой? — поинтересовалась она, подойдя к ограждению.       Джо отрицательно покачал головой, глядя на нее честно, открыто, глубоко. Хельга смутилась под его взглядом и отвернулась к воде. Для нее было бесконечно странно стоять с ним рядом, так долго говорить друг с другом, видеть его каким-то другим, а не вечно озлобленным. Сегодня она замечала в нем соблазнительного парня, и это пугало больше, чем образ опасного хулигана. Из размышлений ее вывел его бархатный голос. — Мой навык заключается в том, чтобы знать все и обо всех, — начал тот, — никогда не знаешь, что и в какой момент может пригодиться, но, когда момент случается, я всегда знаю, куда надавить и чем угрожать. Я узнал, что Сид Гифальди с кем-то поспорил на какую-то девушку. Детали мне были неважны. Спустя время выяснилось, что этот «кто-то» – Арнольд, и фигурировала какая-то фотка в виде доказательств. А сегодня в команде чирлидеров разыгралась драма, где упоминалось твое имя, — он искоса бросил взгляд на нее, заметив, как тело той напряглось будто готовое к прыжку.       Пазл складывался быстро. Мозг активно пытался вспомнить, когда она вообще последний раз фотографировалась: — «Исподтишка что ли?». — На что они поспорили? — прорычала Патаки, сжав перила до белизны костяшек. — Как я уже сказал – в детали не вдавался, — отвечал Хегингс слегка дрогнувшим голосом. — Но информирован – вооружен.       Словно на старой кассете Патаки просматривала воспоминания их встречи с Арнольдом. Кадр за кадром: парк, ливень, дерево, бег по лужам, кафе, его отдаляющаяся спина, закат, дорога домой. И везде только он. Будто и не было ничего, кроме его развивающихся волос, бархатного смеха, искренней улыбки и легких касаний. Она все еще ощущала теплоту губ на своей щеке. «Сид с кем-то поспорил на девушку, и этот кто-то – Арнольд» — пронеслось в ее голове, и лицо перекосило от ярости. — Вот же уроды! — в сердцах выпалила та, чертыхаясь. — Если нужны будут руки, я готов помочь, — заявил он, встретившись с ошарашенным взглядом в ответ. — Очередной стратегический ход, Хегингс?! — язвительно обратилась она. — Потребуешь за это молчание? Или может перестать задавать вопросы? Хотя нет, все это и так полагается за полученную информацию, верно? Должников иметь выгоднее. Услуга за услугу, — слова буквально были пропитаны ядом, дозировка которого в ней стала зашкаливать и выливаться на парня рядом. — Нет, — просто ответил он, глядя ей в глаза.       Она фыркнула и в снова отвернулась к воде, покачав головой. Слишком много впечатлений за этот разговор ей нужно было переварить. На фоне пролетавших мыслей о Вольфе, ограблении, Арнольде, чирлидерах, тянущих за собой ворох вопросов и смешанных чувств, в которых медленно утопало сознание, всплыло то, за что та решила зацепиться: — Зачем тебе всё это? — Это имеет значение? — он странно посмотрел на девушку. — Иначе не спрашивала бы, — парировала та. — Не знаю, сочувствие, — тот пожал плечами в ответ, — вряд ли совесть. — Прекрати эти игры, Хегингс, и ответь честно, без своих типичных уверток, — едко ухмыльнулась Патаки. — Говоришь, что готов дать ответы, и здесь же хотел поставить условия с тремя вопросами, сейчас рассказываешь про спор на меня, предлагаешь помощь, но еще в школе собирался оставить меня разбираться самой. Не вяжется, понимаешь?       До этого момента ничто не поколебало его спокойствия и уверенности, и эта перемена не ускользнула от нее. Гамма чувств отразились на его лице. На несколько мгновений Джо впал в глубокую задумчивость, в глазах вспыхнули сомнение и страх, что заставило девушку заинтересоваться его реакцией. Она повернулась к нему всем телом в ожидании ответа, чувствуя, как попала в нужную точку. Хегингс отвернулся, устремив взгляд куда-то вдаль. Решив что-то для себя, он натянул коварную улыбку и произнес соблазнительным голосом, каким она никогда от него не слышала: — Только сейчас ты попросила меня ответить честно. Значит этот вопрос тебя интересует больше, раз правдивость остальных тебя не волновала, — его тон был безапелляционным.       Это было неправдой, но он говорил так, что в это хотелось поверить, заставляло сомневаться. В этом его сила? Так он манипулирует другими? Только ей показалось, что подача на ее стороне, как тот вновь изворачивает все в свою пользу. — Ты издеваешься?! — взбесилась Хельга. — Хорошо-хорошо, я отвечу, — он показал примирительный жест, немного нервно посмеиваясь. Патаки сузила глаза, следя за каждым его движением. Подбирая слова, он глубоко вздохнул и с трудом выдавил: — Когда я пришел забрать свой телефон…, — словно ища подтверждения, что она помнит об этом, Джо странно посмотрел на девушку, и взгляд этот показался ей затравленным. Та утвердительно качнула головой в ответ, и тот продолжил: — Ты вынудила меня сказать то, чего я не хотел. Но дело не в этом, — Хегингс будто собираясь с силами сглотнул и сжал перила до вздутия вен на руках. — Твои вопросы заставили меня взглянуть на произошедшее твоими глазами. Чтобы помочь тебе, я сильно рисковал, но и это неважно…важно то, что не каждое намерение способно оправдать действие, каким бы добродетельным это намерение ни было, — он отвел взгляд и с грустью улыбнулся своим мыслям, добавив, — Я все ждал возможности, когда смогу чем-то…загладить свой поступок.       Слова застряли у нее в горле. Хельга в полной мере ощутила эмоциональные качели, и их амплитуда была настолько сильной, что ее буквально начало тошнить. Она смотрела на него широко распахнутыми глазами и казалось видела впервые. — То есть это такой способ извиниться? — выдавила из себя та первое, что пришло на ум. — Можешь считать и так.       Голова Патаки начала болеть, мыслям буквально стало тесно, вливаясь бесконтрольным потоком: — Зачем ты вообще в тот день решил мне помочь? Это Вольф тебя попросил разыграть мизансцену? — последнее слово она подчеркнула сарказмом. — П-ф, — его передернуло, выражение лица стало злым, отчужденным, — Думаю достаточно на сегодня откровений, — огрызнулся тот, намереваясь уйти. — Что? — встрепенулась та, — Ты же обещал, — в порыве она ухватила того за предплечье.       Джо замер, посмотрел сначала на ее руку, затем на лицо. Она смутилась под его острым взглядом, поспешно отпустив. На его лице играли желваки, черты стали пугающими. — Я тебе ничего не обещал, — в голосе звенела ярость, — более того, сказал, что не смогу ответить на всё. Я рассказал достаточно, но, если этого недостаточно для тебя – это не моя проблема. Бывай, барби, — не оборачиваясь он зашагал прочь с пристани.       На душе Хельги стало мерзко. Тугой узел в груди стал ощущаться больше, тяжелее, затягиваясь все туже взвинченными мыслями. Ей хотелось вырвать его, чтобы ничего не чувствовать, хотя бы на минуту, просто отдохнуть. Глубоко вздохнув, она отвернулась к воде, ухватившись за ограждение, и с силой ударила по нему ногой. Потом еще раз. И еще. Ударив в последний раз, она рухнула на ближайшую скамейку не в силах больше стоять на ногах. Сбивчиво дыша, она смотрела на залив в попытке успокоиться и разложить полученную информацию. «Сначала! Ограбление – дело рук другой банды? Почему тогда там были Вольфганг и Джо? Вольф все это время пытался защитить…может была какая-то договоренность между ним и той бандой, чтобы он был там. Попросил Джо помочь, ему наверняка бы не поверили», — рассуждала про себя Патаки. В мыслях пронеслось воспоминание: «Деталями Вольфганг со мной не делится…», — Не делится, — вслух сказала она и подумала, — «не доверяет? Почему Джо так резко отреагировал на вопрос? Потому что угадала, или причина в другом?» — Хельга уперлась локтями в колени и сжала пальцами виски, прокручивая воспоминание последней стычки с Вольфгангом. — «Надо с ним поговорить», — Черт! — гневно ругнулась та. Она не имела ни малейшего представления, как этот разговор может случиться, да и захочет ли он с ней говорить. Ей всегда не составляло труда спалить все мосты так, что камень на камне не оставался, однако наводить и возводить их пока не научилась. Решив для себя, что подумает об этом позже, Хельга задумалась о насущной проблеме и причинах ее возникновения. «Вечно бегать от Кейт я не собираюсь, да и не получится. Но тут Джо прав – предупрежден, значит вооружен», — на долю секунды ей удалось ощутить прилив удовольствия, представив, как разбивается самовлюбленность Милтон об едкие слова правды. Чувство теплоты быстро поглотило другое: мерзкое, съедающее изнутри, сквозящее холодом. При мысли об Арнольде ей хотелось только две вещи – размозжить репоголовый череп и принять очень горячий душ. Осознав, как стала гореть щека от той силы, с какой Патаки ее терла, та выбрала второй вариант к немедленному исполнению. Подскочив со скамьи, она зашагала в сторону дома с единственным намерением. Действие успокаивало, давало сил, даже самое простое. И лишь бездействие затягивало ту в беспросветную пустоту, словно зыбучие пески. Хельга не могла себе позволить утонуть в них, только не сейчас. Подойдя к дому у нее уже был план – отмыться и надрать задницы этим уродам: — «В остальном по ситуации!» — подумала та, решив, что двух пунктов вполне достаточно.