Без права на ошибку

«Твои мысли становятся твоей жизнью».

 — Марк Аврелий

      Вдруг он почувствовал беспокойство, необьяснимое и гнетущее… Странные шорохи, шумы, ощутимое напряжение нарастало. К тому же, отчего-то спертый воздух не позволял полноценно и глубоко вхдохнуть, хотя он и находился на улице.       Сосредоточившись, он вслушивался в тишину, не воспринимая иные звуки. Где-то на границе сознания слышались голоса, похоже, это Роман что-то сказал. Но хуже непонимания, кажется, ничего нет…       Где-то вздрогнула ветка, постукивание камушка по асфальту… шорох подошв… передернутый затвор… курок… и…       Брайан ясно ощутил, как пуля прошила насквозь его правый бок. Затем, вторая — уже в плечо. Она медленно вошла внутрь, обрывая нервы, но что-то помешало ей вырваться из плоти.

POV Брайан

      Мне снился очень странный, но ясный сон: я видел себя, стоящим на высокой скале. Страстно вглядываясь в далекий горизонт, я не ощущал холодного косого ливня… что смывал кровь с моей одежды… Я чего-то ждал, чего-то очень важного, а может, кого-то… Моя голова вдруг будто не по своей воле опустилась, и взгляд упал вниз: вокруг одинокой скалы бушевало море, волны которого были окрашены в ярко-алые оттенки… Они поднимались все выше, шумели, бурлили, розоватой пеной растворялись в соленой воде… Сильный морской шторм гнал эти волны к скале, обрушивая водяной стеной на крепкие столетние камни…       Резко выдернутое из снов сознание. Чьи-то голоса. Вспышки света. И выстрелы. Они сильно резали слух. Затем вновь темнота. И все по-новой.       Эти бесконечные провалы мыслей, обрывы памяти, неясные образы, серость… затем, яркие вспышки света, красно-желтые искры в глазах, красно окрашенное сознание… темнота… при малейшем движении… ощущение, будто изрешетили дробью каждую клеточку тела… — Брат, слышишь, держись! Только не уходи в себя. Говори со мной. — Чей-то знакомый голос снова выдернул меня из очередного провала. Но пелена перед глазами не давала разглядеть.       В этот раз все оказалось сложнее. Ты проиграл, Брайан, проиграл самому себе в этой бесконечной гонке. И возможность вырваться вперед отчаянно уменьшалась с каждой минутой.       Возникающие капилярно вспышки-воспоминания держали и не давали уйти в себя. Хотелось провалиться, избавиться от адской испепеляющей боли. Странно, но эта боль ощущалась лишь в плече… все, что было ниже груди онемело, становилось холодным, и это онемение шло выше и выше, а затем тело как будто растворилось…       Последнее, что удалось уловить: кто-то очень знакомый возник перед глазами, но трудно определить… кажется, это был Доминик… или Летти… Роман… Все смешалось… Все было словно вполовину уменьшено… или это моё сознание просто…       провалилось.       Свет… незнакомая обстановка: вокруг все серое… или… белое… Какая-то завеса перед глазами, нельзя обьяснить. Кажется, я… очнулся.       Первое, чего захотелось больше всего — попить воды. Внутри словно пустыня образовалась, горло ощутимо жгло, а во рту был противно-соленый привкус крови. — Дом, он очнулся. — Местами с хрипотцой, удивительно мягкий, непривычный для слуха голос. Летти? Значит, Доминик тоже тут. Они вернулись. Но когда? Если вспомнить что-то из последнего… — Ну, наконец-то. Как ты, брат?       В глазах вроде бы прояснилось, но было трудно что-то ответить — все тело горело огнем. Но все же, я попытался. — Бывало… лучше… — Ничего, заживет, Брайан. Не в первый раз. — Сколько… меня… не было… — Выдавил я из себя. — Где-то сутки. Честно, мы тут все с ума сходили, пока ты был в отключке. — Извини… — это, пожалуй, все, что я смог на сегодня. В глазах темнело. Болью отозвалось плечо. Ранение в бок не так сильно беспокоило в покое, но при попытке глубже вздохнуть забирало все силы.       Дом куда-то ушел. Летти присела рядом на край кровати и пощупала пульс. Ее длинные волосы спадали с плеч черными волнами. Она, казалось, переживала, но тщательно пыталась это скрыть. — Уже лучше. Спи. — Она поправила покрывало. — Куда ты? — Но ответа я не дождался: провалился в сон.       Очнулся от ощущения покалывания в руке. Незнакомый человек в белом сидел на краю кровати и держал мою руку: он ввёл мне какую-то иньекцию. — Что ж. Это все. Я оставил необходимое в гостиной. — Сквозь неясные шумы в голове мне удалось различить, о чем они говорят. — Сейчас он снова заснет и проспит до завтрашнего утра. Как только очнется, обязательно сделайте ему перевязку и дайте лекарство, которое я вам принёс. — Доктор, как долго он не сможет самостоятельно двигаться. — Кажется, это сказал Доминик, но я не был уверен. — Думаю, ещё трое суток. Но ваш друг достаточно крепкий. При столь тяжёлых ранениях он очнулся раньше срока. Этого в моей практике ещё не было. — Мужчина направился к выходу, уложив свои инструменты в чемоданчик. — Ах, да. — Он обернулся, прежде чем уйти. — Пожалуйста, тщательнейшим образом обрабатывайте инструменты и руки. Это очень важно. Ну, теперь, пожалуй, все. — Мужчина скрылся за дверью. Послышались чьи-то шаги, и дверь тихонько хлопнула. — Что с этим недострелком делать будем? — Его надо найти для начала. Мы с Романом поедем на слет, а ты попробуй отследить его. Как-никак я его не слабо задел, кровище немало будет. — Да, хорошо. — На этом я опять провалился в сон.

***

— Миа, дорогая! Куда же ты? — Мари попыталась остановить ее. — Я должна поехать и выяснить, что случилось. Иначе, я сойду с ума от неизвестности. — Она кинула оставшиеся вещи в сумку и попробовала застегнуть. Замок сломался. — Чёрт, возьми! Что же за день такой! — Миа выкинула вещи на кровать и достала другую сумку. Мари схватила ее за руку. — Постой. Успокойся. Сядь. — Девушки сели на кровать. — Ты не можешь оставить Джека. Ведь он не сможет без тебя. Даже если с Брайаном что-то не так, нам бы уже сообщили. — Прошли сутки. Я пыталась успокоиться, но не выходит. И ведь я звонила почти каждый час, будь с ним все в порядке, разве бы он не ответил? И ещё этот сон! — Она закрыла лицо руками и заплакала. Мари обняла ее. — Послушай. Это всего лишь сон. Сны не всегда отражают реальность. Нужно успокоиться, просто успокоиться, слышишь? Мы обязательно ему перезвоним завтра. И вот увидишь: он ответит тебе, и ты убедишься, что с ним все хорошо. — Ты правда считаешь, что этот сон всего лишь сон? — Миа вытерла слезы и с надеждой взглянула на свою подругу. — Конечно! — поспешила успокоить ее Мари. — Давай я подмогу тебе разложить все по местам, а потом пойдём пить чай. — Она вспорхнула с места и начала складывать разбросанную одежду. — Ну, ты чего? Так и будешь сидеть на одном месте? — Весело пролепетала девушка.       Миа улыбнулась, встряхнула головой, отгоняя мрачные мысли, и стала ей помогать.

***

— Я осмотрела место, крови было много только возле кустов, дальше — всего пару капель. Видимо, зажал рану и скорее всего ушёл не своими ногами. Я видела следы протекторов. — Значит, надо искать тачку. — Сейчас это не главное. — А что главное? Мы должны найти этого ублюдка! — Найдем. Ты сказал Мии? — Нет. Не стоит. — Я думаю, стоит. Подумай над этим. А я пока займусь Брайаном.

POV Брайан

— Пришёл в себя? Ну, наконец-то. Пора на процедуры, больной. — Летти раскладывала на столе возле кровати всякие медицинские причиндалы: инструменты, бинты, шприцы и всякое, всякое… — Хах. Ты словно бы мой личный врач. — Мысли были удивительно ясными, каждая на своём месте. Боли не ощущалось, и я на миг забылся, наивно полагая, что здоров. Неудачная попытка шевельнуться увенчалась грандиозным… провалом сознания. /<…>/ — Эй, так и не научился вовремя врубать первую? Смотри, как бы коллектор не разорвало. — Да ты камикадзе всем камикадзам, друг! Даже Киёси Огава на такое не решился бы! — Роман ходил вокруг, разжевывая яблоко. — Думаю, что он уже… ни на что не решится. — Сейчас я лежал спокойно, опасаясь очередного провала. — Очень остроумно, — Летти ослепила Рома своим гневным взглядом. — Последи за ним. Я сейчас. — Оу! Вот так огонек! Я прямо сгорю сейчас! — Она испепеляюще взглянула на Пирса и без колебаний ответила: — Если ты сейчас не заткнешься, я воткну тебе в рот бутылку из-под закиси азота. — С этими словами Летти ушла. — Извини, извини, — Роман успел крикнуть ей вслед перед тем, как дверь захлопнулась. — Считай, что меня здесь нет, — это он сказал самому себе. — Брайан, и как с ней Дом только уживается? — Тебе… не понять, Ром. У них… свой уровень. — Ясность ума исчезла, а на ее место пришла слабость и страшная сонливость. Я бы, наверно, опять провалился, если б не думал ни о чем.       Скоро вернулась Летти. В руках она несла стакан воды, как мне показалось. — А ну, отошел. — Она оттолкнула Романа и поставила стакан на стол. — Эй, полегче, — возмутился тот. — Выди-ка, подыши, а то грохнешься в обморок при виде крови, и мне тебя потом откачивать. — Ром попятился, затем вышел. Было странно — он даже ничего не сказал в ответ. — Будет больно, но только минут пять. Вколю обезболивающее. — Летти набрала в шприц лекарство. Лёгкое покалывание, через секунду она его выбросила. — Куда ушел Дом?       Боль была такая, как будто сдирают кожу живьем. Но я героически не издал ни звука. — Вот и все. Осталось обработать и наложить бинты. — И все-таки, Летти, где он? — Мне показалось, что по ее лицу скользнула толика волнения. Она явно чего-то недоговаривала. — Я не знаю. — Она как-то перетянула бинт, и я вскрикнул, из глаз полетели искры. — Прости. — Ничего. Издержки… профессии… обязывают… терпеть…       Как только она закончила, я облегченно выдохнул, и тут же скривился в лице: в правом боку адски закололо. Здоровой рукой я протер свой лоб: на ладони блестели капли холодного пота. — Кстати, нужно смочить горло слегка. Давай. — Летти взяла в руки стакан воды и обмакнула в него отрез бинта. Смочив мне губы, она поставила стакан на стол. - Ну, все, хватит. Не забывай, у тебя дырка в боку. — Спасибо. Так гораздо лучше. — Пойду чего-нибудь найду в холодильнике. Сварганю ужин. — Она исчезла за дверью. /<…>/ — Не спишь? — Из темноты показался Дом. В руках у него была бутылка «Короны». — По-прежнему пьешь «Корону». А ты не изменил вкусам. — А должен? — Не знаю. Все… со временем… меняются. — Только не я, — после небольшой паузы он продолжил: — Прости, тебе предлагать не стану, Летти запретила, — и он, опустошив бутылку в несколько глотков, поставил ее на пол возле стола. Затем пристроился в кресле напротив меня. — Я слышал разговор за дверью. — Наши унылые взгляды встретились. — Хм. И что думаешь? Хочешь с ним разобраться? — Доминик посмотрел мне в глаза ещё с большей серьёзностью. — Это между нами. Я хочу с ним свести счеты лично. Вот только на ноги встану. — У тебя есть какой-то план? Или ты решил понадеяться на случай? — Плана нет. Но думаю, что скоро появится, — На лице Дома отразилось удивление. — Брайан, нужно обдумать. Ты мог сейчас со мной не разговаривать. И как бы я обьяснил Мии? — приятель, кажется, был настроен решительно. По всей видимости, его сильно волновала судьба племянника и сестры. — Достань мне крутую тачку, — вдруг вырвалось из меня. — Я ведь теперь без колёс. — Зачем? Решил в марафоне поучаствовать? — Да так, есть пару мыслей. — Я несколько отвлеченно посмотрел в сторону входной двери. Почему-то я подумал, что сейчас за ней стоит Миа. — Может просвятишь? — Доминик вернул меня к разговору. — Хм, — ухмыльнулся я через силу.       Мы переглянулись. Напряжение немного рассеилось, но его остатки все ещё колыхались в воздухе.       Доминик отвлекся на какие-то шумы за дверью и вышел, а я в это время решил, что пора бы уже действовать. Отвернув покрывало, я облокотился на здоровую руку и дотянулся до стола. Там я нащупал шприцы, выбрал среди ампул нужную, и уже собирался разбить ее, но в это время вернулся Доминик. — Что ты делаешь? — Он был явно вовремя, потому что я чуть не свалился на пол от возникшей вдруг перед глазами темноты. Немного отдышавшись, продолжил начатое. — Зная тебя, осмелюсь предположить, что ты что-то задумал. — Пожалуй, ты прав. Но на этот раз за рулём - ты. Помоги мне. — Доминик перетянул жгутом руку (раненую, отчего внутри все заныло), и я, нащупав вену, проколол кожу иглой. Лёгкое жжение в месте укола сопровождалось головокружением и тошнотой. Я только сейчас ощутил, что безумно голоден. — Просвяти меня в свои планы. — По дороге все обьясню. Найди, что накинуть.       Доминик подогнал форд ко входу. В доме ещё спали, на улице стояла утренняя прохлада, что случается после восхода солнца. Он помог мне дойти до автомобиля, затем задал вопрос, прежде чем сесть за руль: — Ты уверен в своих силах? — Нет. Поэтому нужно сделать все быстро, лекарства на долго не хватит. Максимум 2-3 часа, и я вырублюсь. — Что ты задумал? Скажи, чтобы я был в курсе. — Я хочу вызвать его на… дуэль. Я знаю, что он считает несправедливой свою отсидку. Но больше всего он желает отомстить мне, как предателю, а не бессмысленных жертв. — Ты не справишься, Брайан. — Нет, я должен. Это моя ошибка, и я ДОЛЖЕН ее исправить. — Это самоубийство. — Я знаю, но выбора нет, — голос становился слабее, но нужно было держаться. А что делать? Позволить этому уроду разгуливать по земле? Нет. В какой-то степени я понимал Фреда: его безумные мысли воплотились в жизнь благодаря мне. Это я выдернул его из «мирка иллюзий», в котором он мечтал о чем-то более высшем, чем просто жить. Наверное, не стоило этого делать. Он ещё тогда был безумен. И я это видел. И не остановил. Этого я себе никогда не прощу.       Ford GT рванул с места. Несколько секунд, и мы мчались по трассе, освещаемые огнями ночного города.