М.

как и все люди, безвылазно застрявшие в подростковом возрасте, М. просыпается рано, но совершенно впритык, и чувствует себя ужаснейше. с утра его раздражает все, что противоречит тишине, но намеренно включается старый телевизор, разбавляя механическим голосом диктора плотный воздух. даже боясь кинуть взгляд на экран, М. краем уха внимает происходящему в мире невыспавшимся сознанием. ему кажется странным, что одновременно он влюблен в тишину, но с тем она является невыносимо суицидальной, что по обыкновению сводит с ума всех гениев. он, безусловно, не глуп, но свыше не одарен. частые размышления о своей персоне вслух ловили стены, когда часов в семь он нес заветную кружку с отрезвляющим заваром трав к третьему стеллажу домашней библиотеки. чем полюбились пыльные полки этого сектора никому не должно быть известно. М. полагал, что если и существует что-то непривычное - то это знак Судьбы, и копаться в этом не нужно. М. искренне верит в то, что не на поверхности его односложной структуры закопаны чуждые человеческому пониманию способности. и чувствовал исключительность своего предназначения, как и все романтики. открылись форточки, впуская свежий аромат улицы, но не шум. он сильно толкнул пальцем в корешок тома, и книга со свистом, пылью и букашками вылетела в другом направлении, ловко приземляясь в руку М, если бы не забытая чашка с чаем в этой же ладони. ошпаренные кипятком ноги и книга, распластавшаяся в светло-зеленой луже на деревянном полу - неотъемлемые части полного освобождения от пут кратковременного сна. М. без ума от своей отчужденности, когда разбивается, грохает, разлетается все вокруг, и тогда он спокойно огибает бедлам, направляясь за новой порцией напитка. по пути поправляет трехслойные шторы, считая, что свет с утра вреден для психики. М. недурственно шутит про его родство с Дракулой или, на худой конец, с любителями прикорнуть в гробах. иногда он думает, что вся его личность - это темно-синие круги под глазами, и ничего более. его держит в тонусе пустота в желудке, и завтрак для него - горсть сушеных яблок и литры воды в разном виде. в доме всегда появлялись шкафы и шифоньеры, наполненные одеждами различных эпох и стилей, поэтому в магазины М. не выбирался. когда он носил просторные рубашки и был бос, чувствовал себя более свободным. с ним бывало, что, читая что-нибудь, он ощущал какую-то мертвость своего существа. тогда он брал первую же емкость с жидкостью и опрокидывал содержимое над головой - и это были безумные моменты, когда внутри бурлила жизнь. и с ним бывало, он ходил по потолкам, зачитавшись, но падал вниз, когда книга переставала ему нравится. затем, в довершении утра, он доставал свою коробку. погружался в детство, пальцами задевая лица на снимках, вдыхая запах марок и собственных стихов. пара погнутых церковных свечей, деревянная чайка, старинные карты, миниатюрный револьвер со встроенными часами и самодельные игрушки - весь М. дно коробки устилали перья и камни - внутренности сердца М. когда он возвращался с Луны, держа в руках кусок непонятного флага, дело близилось к обеду.