М.

М. в очередной раз вглядывался в угольную ночь сквозь тюль окна, умиротворенно покачиваясь на скрипучем стуле, но внезапно его выражение лица приобрело синий оттенок. пока два ворошивших книги медвежонка провожали недоумевающими взглядами вылетающего в истерике из дома М., тот лихорадочно, совершенно несвойственно ему: в поту, с расширенными зрачками и бешено озирающимися глазами, дрожащий всем телом, - безумно бормотал: "она...я не мог... нет... дрянь!" подминая под себя снег, он широкими ступнями сотрясал лес на бегу, иногда врезаясь в выросшие из-под толщи льда ели. разверзнувшаяся Морана* очернила пейзаж, и только синеватый фирн, светясь дымным ультрафиолетом, освещал зимнюю долину, по которой сдавшийся отчаянию М. перманентно скользил усталым взглядом. прислонившись к стволу, М. ощущал, как глотка стала покрываться ледяной корочкой, набатным лейтмотивом кровь булькала в ушах, и непрощупываемый пульс сменился яростно колотящим, - сила, ломаясь, хрустела под тяжестью мертвой природы. наблюдая за тем, как обессилевший хранитель леса медленно сползает по дереву, обдирая прозрачную кожу о кору, скрытый за ветками человек дивился внешности М.: абсолютно голое костлявое существо жилистого строения; несоразмерно огромные ладони и стопы, гладкий череп, нитевидные губы, черные мешки век на фоне бледного тела перекрывали глаза. несмотря на пугающий вид, гуманоид мужского рода не вызывал страха, тем более в таком огорченном, беспомощном состоянии. когда М. перестал подавать признаки жизни, полностью застыв на снежном одре, наблюдатель осторожно приблизился к нему. обеспокоенно прикоснувшись к щеке М., человек в лохмотьях попытался разбудить мертвецки холодного парня. старчески охнув, путник посетовал и взвалил немалую тушу себе на спину, доволочив груз за двадцать шагов к заснеженной землянке. пара свечей в жилище вмиг затухли, когда отворилась дверь, ворчаливо впуская пришедших и вихрь холодного воздуха. в ноздри устремился запах прелой затхлости вперемешку с нотками трав и сырости. по прошествии нескольких часов М. проснулся, объятый согревающей соломой, шкурами и пристальным взором спасителя. вспомнив о пропаже, М. вскочил, произведя много шума, но морщинистый человек спокойно перегородил путь к отступлению и обратился к гостю: - что бы важное тебя ни тревожило, в лютой стуже ты ничего хорошего не обнаружишь, - сухой голос заставил М. подчиниться и, успокоившись, сесть, хотя он явно был несогласен, - кто ты? М., взвесив за и против, решил пойти на контакт: - я хранитель леса, - прохрипел М., замечая, что взгляд старика изменился, - благодарю Вас за помощь, но сейчас я должен отправиться на поиски и успеть до рассвета. игнорируя металлический тон и явную неотложность дела, человек лишь осведомился, что он ищет. - звезду, - серьезно отчеканил М., прибавив с досадой: - я совершенно забыл о сегодняшней дате. видимо, хах, был слишком счастлив. "полная околесица" - заключил бы любой, но дед не округлял глаз и не крутил пальцем у виска; везапно М. сменил печальный вид на недоумевающий: - мне знакома каждая тварь в окрестностях поименно, тебя же вижу в первый раз. - я прибыл сюда буквально недавно, - бедняк хитро прищурился, - прямиком со звездного неба. демонстрационно, размахивая балахоном, собеседник шутливо раскинул руки и ноги в стороны, спрашивая у М., похож ли он на звезду. М. на провокацию только пожал плечами. закравшиеся через дыры в бревнах дома рассветные лучи полоснули по пальцам старика, отчего они рассыпалась серебряной пылью. М. удивленно потрогал блестящий прах, разметавшийся по дощатому полу, а безрукий шут только вздохнул, тихо напевая "скоро рассвет - выхода нет". М., зависая, хотел узнать у чудака, что такое "метрополитен", как тот перебил его: - ну, давай же, загадывай. ты ведь за этим меня искал, - лукавый оскал врезался в память парня, - времени мало. ошарашенный догадкой, М. рассмотрел ободранный наряд незнакомца и неожиданно расхохотался. резко прекратив смех, М. подлетел к старцу, заключил в объятия и еле слышно обронил, ногтями врезаясь в тканевую хламиду: - сделай меня человеком, старик. перед тем, как осесть на руках М. песком, пропадающий с каждой секундой утра образ плутовски, совсем по чертячьи ухмыльнулся, шепнув: "это всё английский сплин". в тот же момент на М. накатила жуткая тоска, и горечь стиснула его в своих когтях. прикасаясь к песчинкам серебра, он разрыдался, чувствуя, как бессмертие шелухой слетает с его костей, дум и ощущений. "быть человеком - это больно" - последняя фраза, посетившая разваливающегося М. до него доносились крики. это звал Ни.