Еврейский антидот

Кайл оборачивается и произносит испуганно и с долей раскаяния: - Я тоже влюблен в тебя, Картман. Ему гадко и приятно одновременно, кончики ушей стыдливо алеют и горят. Эрик округляет глаза. Несмотря на то, что произошло с ним за этот ужасный день, он находит в себе силы для откровенного удивления. Как еврейчику удалось так долго скрывать свои чувства? Он что, владеет каким-то секретным актерским мастерством, передающимся из одного жидовского поколения в другое такое же жидовское? Типа от Авраама к Исааку, от Исаака к Мойше и так далее? Вдруг Картман понимает, что влюбленность Кайла – новость по-настоящему волшебная и подходящая для извлечения выгоды. Не в долларах, конечно, и даже не в монгольских тугриках, а в процентах морального спокойствия. - Ну, тогда давай потрахаемся, - непринужденно предлагает Эрик. Кайл загорается радостью, как будто ему в свете софитов вручают здоровенный чек на миллион зеленых. - Ура! Мы займемся сексом! Я так давно ждал, когда ты предложишь! «Опачки грибочки», - философски думает Картман, мгновенно покрываясь мурашками. Так значит, Кайл – «мистер всегда готов»? Ну, а Эрик в таком случае – «господин всегда пожалуйста». ... Картман переступает высокий порог и запутывается в симпатичной декоративной шторке из крупных деревянных бусин. Раздается треск, матерная тирада. Неповоротливый гость крепко ругается, поминая недобрым словом чью-то мать и расплевывая во все стороны слюну. Над его головой металлическими трубочками и колокольчиками задиристо звенит наддверная подвеска, будто бы высмеивая неудачливого простака. Справившись наконец-то с ненавистной шторой, Эрик успокаивается и принимается крутить головой, с показным скептицизмом оглядывая стеллажи, на которых чего только нет. На полках теснятся запылившиеся фолианты, на потрепанных корешках которых нацарапаны иноземные надписи; рядом плотненьким строем мостятся баночки да скляночки разных цветов и размеров; тут же сушатся пахучие травы и куриные лапки, поблескивают кристаллы и шары, диковинного вида амулеты и брелоки, липнут друг к другу восковыми боками свечи… Всюду мистика и тайна. Ну, а Картман не впечатлен. Он скучающе жует жвачку и громко лопает розовые пузыри. Подумаешь, замшелый салон гаданий. Нашли чем удивить. Эрик неторопливо минует полки со зловещим ассортиментом и идет прямо к круглому столу, скрывающемуся в затененном углу комнаты. Там нового посетителя уже дожидается хозяйка этого мрачного места – сухая дама в годах, выряженная в пестрые тряпки и украшения. Она со знанием вселенской истины качает головой при виде пухлого паренька и надевает на крючковатый нос тоненькие очочки с золотой оправой. - Я знала, что ты придешь, - выдает она протяжно, и в середине стола загорается белым светом магический шар. В мерцающей глубине клубится черный дымок. Эрик фыркает и плюхается на стул. - Вот это да! Поражен, удивлен, сбит с толку и с ног, – с притворным изумлением выдает парень, хлопнув в ладоши. - Не поверите, я тоже об этом догадывался, - он стучит пальцем по шару, – не жгите свет зря. Приберегите эти фокусы для тупых девчонок. Гадалка хмыкает и расслабленно откидывается на спинку стула, будто бы даже обрадовавшись, что ей не придется играть поднадоевшую роль. Женщина вынимает из кармана своей мешковатой юбки сигареты и с наслаждением затягивается, пуская в лицо юному скептику белые колечки табачного дыма. - Я так понимаю, ты не хочешь узнать, что у тебя будет вилла на Канарах и жена фотомодель? – говорит гадалка, доставая из-под стола пепельницу из толстого стекла. Эрик отрицательно машет головой. - Не-е-е, это я и без вас знаю, - отвечает он самоуверенно. - Тогда, может, тебе интересна дата твоей смерти? Вот на днях ко мне заходили странные ребята в черном и с подведенными глазами. Говорят: так и так, мол, давай нам дату нашей кончины, конформистская ведьма. – Делать мне нечего, - обрывает Эрик недовольно. Ему похождения местных готов абсолютно не интересны. - Я хочу, чтобы вы мне наколдовали кое-что. Сможете? Учтите, если обманите, то я вас, как пить дать, засужу. Гадать будете сокамернице по грязной ладошке. Женщина заинтересованно поднимает нарисованную бровь. Ей впервые угрожают судебным разбирательством. - А что наколдовать-то надо? - Ну, хочу, - Эрик задумчиво поднимает свои глазки к потолку, - чтобы все девчонки в школе разом в меня влюбились. Все, как одна! Даже эта тупая сука Венди, - зачем-то уточняет он, вспомнив раздражающую девчонку. Гадалка тушит окурок о дно пепельницы и подергивает плечами. Картман взволнованно смотрит на собеседницу, ожидая ее приговора. - Почему бы и нет. Это дело простое, - отвечает «колдунья» и, уперев ладонь в поясницу, тяжело встает из-за стола. Картман с интересом и нетерпением наблюдает за тем, как эта эксцентричная дама ковыряется своими длинными когтистыми пальцами в баночном складе, выискивая что-то. - А вот и оно, - объявляет гадалка и ставит на стол флакончик с отвратительно зеленой жижей. – Зелье, - поясняет она довольно. - И что с ним делать? – с подозрением оглядывая находку, отвечает Картман. – Втирать три раза в день в самый центр задницы? - Нет, дорогой, - беззлобно отзывается недоволшебница, сощурив один глаз. – Выпить сегодня в полночь, а завтра получить стопроцентный результат. Картман берет в руки продолговатый стеклянный флакон и подставляет его на свет. В зеленой жидкости виднеются темные вкрапления, отдаленно напоминающие траву. Эрик надеется, что в состав этого сомнительного пойла не входят мушиные крылышки, измельчённые в порошок крысиные коготки или же пот да кровь самой хозяйки салона. - Сколько просите за эту хрень? – скривившись, спрашивает Картман. - Сто долларов… - Вы выкручиваете мне яйца!.. - Восемьдесят! - Все еще крутите! – Картман грозит пальцем и добавляет с придыханием для пущего эффекта: - Пассатижами. - Пятьдесят и не долларом меньше, - выносит окончательный вердикт гадалка, ударом кулака по столу объявляя о завершении торгов. - Разумно. – Эрик с большой неохотой выкладывает на стол помятые купюры и прячет покупку в карман куртки. Он надеется, что только что не выкинул деньги в трубу или на ветер. Тетка подозрительная какая-то, и зелье ее тоже вызывает вопросы. - Только вот есть одно «но», голубчик, - вдруг лукаво выдает гадалка, вставив в рот очередную сигарету. Эрик оборачивается и хмурит брови. Ну вот! Трухлявая старая ведьма решила его опрокинуть кверху донышком. - Что еще? – угрюмо выдает недовольный клиент. - Завтра абсолютно все девочки влюбятся в тебя, милок. Возможно, тебе это дело понравится – быть центром всеобщего внимания, а может, и нет. Слава надоедает и начинает раздражать, тем более бесконечная, - женщина делает упор на последнем слове и продолжает: - Ты будешь в силах остановить эффект зелья только в течение двадцати четырех часов после его принятия, занявшись любовью с той, кому принадлежит твое сердце. Когда акт произойдет, чары зелья развеются, и у тебя останется только одна единственная девушка, которая будет от тебя по-прежнему без ума… - Ка-а-а-а-к интересно и романтично, - Картман широко зевает. – У меня жопа слиплась розовым клеем. Гадалка ухмыляется. - Ну, я тебя предупредила, - говорит она и пожимает плечами, снимая с этих самых плеч всякую ответственность. Ее дело простое, и оно выполнено. Картман уходит, стискивая в кармане куртки свою волшебную панацею от непопулярности и девственности. Завтра он станет самым крутым парнем в школе, и все сдохнут от зависти.