Статус: «Имущество»

Всю обратную дорогу Грен с трудом сдерживал нетерпение. Домой, домой! Его дом – на Венере, его близкие – Марголотта и Жанна, и «Свифтс», его дело – музыка, и к черту прошлое! Он ворвался в дом, как вихрь, радостный и суматошный, взлетел по ступенькам в холл. Люций, несший за Греном его вещи, не поспевал за ним. - Явился! – ядовито бросил Ким, поднимаясь навстречу. Похоже, он ждал Грена. – А мог бы не возвращаться. Не очень-то тебя здесь ждали. Грен в два шага оказался возле Кима, схватил его за ворот чеонгсама, встряхнул. - Ты чего? – Ким испугался. Грен встряхнул его еще раз. - Ты чего?! – голос Кима взлетел. - Я вернулся домой, - негромко сказал Грен. – Домой. И не тебе, пащенку, портить мне это чувство. Попробуешь – я тебя в стену впишу. - Месяц карцера, - огрызнулся Ким. У Грена сдали нервы. Он и так был на взводе, его переполняли самые разные эмоции, и сейчас он чувствовал прежде всего гнев. Грен швырнул Кима в стену, не сдерживаясь, так что тот влетел лицом в мраморную панель. По панели растеклась красная клякса. Прежде чем Ким успел что-то сделать, Грен вжал его в стену и так же негромко сообщил: - Еще одно слово – и я тебе челюсть сломаю. - Хватит, - донеслось с лестницы. Грен повернул голову. - Госпожа. - Я тоже рада тебя видеть. Оставь Кима в покое. С него достаточно. - Я не уверен. - Я уверена. - Как прикажете. Это удовольствие стоило карцера, - сказал Грен. Не так он ожидал вернуться, но что сделано, то сделано. - Может быть, но карцер тебе не светит, - улыбнулась Марголотта. Было в ее улыбке что-то, что Грен, вроде бы изучивший ее за год, не смог прочитать. – Ким, иди умойся. Потом вымоешь стену. Может быть, этот инцидент научит тебя думать, прежде чем говорить. Грен, поднимись к себе, приведи себя в порядок – и жду тебя в малой гостиной. Все это было странно. Агрессивность Кима была предсказуемой, но собственная реакция Грена поразила. Он не считал себя подверженным вспышкам гнева, но то ли у него накипело за год, то ли Марс дал ему ощущение свободы – он не знал. И да, за драку полагался карцер. Марголотта не потворствовала склокам, не прощала даже любимчикам, и вот – такой поворот. Грен не знал, что и думать. Он принял душ и переоделся. На душе было смутно. Идти к Марголотте было страшновато. Грен заглянул в свой кабинет. Люций уже принес саксофоны. Грен расставил их в стойки, протер, просмотрел почту. Письмо от отца, письмо от Жанны, несколько десятков фанатских писем. Хватит тянуть время. Смелее. Ну что такого Марголотта может сделать, что с Греном уже не случалось бы? Марголотта сидела в кресле и курила. Похоже, она нервничала не меньше, чем сам Грен. - Я рада тебя видеть, - сказала она и встала. - Я тоже, - улыбнулся Грен. – Простите за драку. - Рано или поздно это должно было случиться, - сообщила Марголотта. – Знаешь, почему взбесился Ким? Грен покачал головой. - Нет. - Никаких догадок? - Никаких. Марголотта сунула сигарету в пепельницу, подошла к Грену, обняла его за шею. Щелкнул замочек. Тяжелый платиновый ошейник с сапфирами и черными бриллиантами остался у нее в руках. - Вот почему. У Грена мгновенно взмокли ладони. - Что это значит? - Живое имущество не имеет права покидать Венеру даже с согласия владельца. Ты был свободен с того момента, как покинул дом. Так что ты мог бы и не возвращаться. - Я не знал. - Я думала, ты внимательно читал документы. - Недостаточно внимательно. - Если бы ты знал, ты бы вернулся? Грен улыбнулся, покачал головой. - Да. - Ты уверен? - Совершенно. Почему ты это сделала? Ты-то знала. Ты могла меня не отпускать. Марголотта смотрела на Грена снизу вверх, перебирая камни ошейника, как четки. - Для тебя это было важно. Как я могла не отпустить? Грен взял ее за руки, поцеловал ладонь. - Я тебя люблю, - очень тихо сказала Марголотта. – Смешно, правда? Позволить тебе остаться в прежнем статусе… Я слишком высоко ценю себя для этого, понимаешь? - Ты решила предоставить мне выбор? - Да. Грен рассмеялся. - Как же мы теперь будем? Мне собирать вещи? Хотя какие у меня вещи… Два саксофона и десяток книг. - И третий саксофон, и весь твой кабинет, и весь твой гардероб. Зачем мне все это? - Так ты меня выгоняешь? - Нет. Я бы хотела, чтобы ты остался. - В каком качестве, Марго? - Друг? Любовник? Не знаю. Выбирай сам. - Если я останусь, ты можешь подумать, что я просто выбрал себе карьеру альфонса. - Это так? - Я не знаю. Я не хочу уходить, но у нас слишком разное положение, понимаешь? Ты вложила в меня огромные деньги, а я даже не смогу отработать собственное содержание. Марго улыбнулась. - И это меня считают меркантильной. - Правда? - Конечно. Я очень жесткий бизнесмен. - Я тебя тоже люблю, - сказал Грен. – Правда. Ты могла бы мне сказать, что хочешь вернуть мне свободу, до того, как я улетел на Марс. - Я не хотела, - призналась Марголотта. – Мне пришлось. Я не могу любить несвободного. Влюбляться в собственного раба – это пошло. - А освободить его и признаться ему в любви – романтично и возвышенно? - Ну… может быть. Грен рассмеялся снова. - Мы с тобой смешные. Ты, я. Давай так: я останусь, но буду платить тебе за свое содержание тут, хорошо? - У тебя практически не останется свободных денег. - Переживу. Заработаю еще. - Хорошо. Но я буду оплачивать тебе консерваторию. Это подарок, помнишь? - Я думал, только один год. - Весь курс обучения. И попробуй оттуда вылететь! - И не думал. Почему ты плачешь? - Не знаю. - Не плачь. Косметика потечет. Вот, уже… Держи платок. Не плачь. Не надо.