Статус: «Имущество»

Грен зашел в бар, чтобы выпить кофе и, может быть, стакан сока. После очередного мастер-класса хотелось пить. А вот есть – ни сколечки. Последние полторы недели Грен жил исключительно на кофе и нервной энергии. Ему дико было подумать, что он мог не полететь на Марс, на конгресс. Семинары, мастер-классы, выступления, конкурсы оказались тем, чего ему как музыканту не хватало всю жизнь. Мозг распирало от обилия информации, голова гудела. Он встретил пару своих преподавателей еще времен колледжа и трех однокурсников. Преподаватели его не узнали. Однокурсники сделали вид, что не узнают. Было обидно, но не слишком. Неважно это было. В баре было сумрачно и почти пусто. Здоровенный комплекс «гостиница плюс казино» был заселен одними музыкантами, а они предпочитали не подвальный тихий бар, а рестораны на этажах. Сюда приходили или совсем пьяные, или совсем трезвые. Над стойкой висела растяжка «Приветствуем участников Всемирного конгресса саксофонистов». Номер конгресса был замазан и написан поверх двух или трех старых номеров. Здесь не было даже пианиста, музыка лилась из динамиков – запись какого-то мюзикла из современных. Негромкая. Если бы здесь было шумно, Грен бы вообще сюда не ходил. За столиками сидели люди, но у барной стойки был занят один-единственный табурет. Девушка. Грен посмотрел на то, как она пьет скотч, на желтую жилетку, на волосы с фиолетовым отливом – и сел рядом. - Отвянь, - буркнула девушка. – Я не интересуюсь мужчинами. - Как интересно, - улыбнулся Грен. – Могу сказать о себе то же самое. Кстати, я так и не узнал твоего имени. Девушка позвенела льдом в стакане и подозвала бармена. - Еще! - А мне кофе и апельсиновый сок, пожалуйста, - сказал Грен. - Слушай, ты!.. – девушка развернулась к нему и чуть не упала с табурета. Грен поддержал ее, она оттолкнула его руку, окинула Грена взглядом и всхлипнула. - Я думала, ты умер! Она была изрядно пьяна. И печальна. - Я не умер, - сказал Грен. – Раз снова тебя встретить. Прости, что забрал у тебя пистолет. - Он тебе пригодился? – поинтересовалась девушка. – Ну почему ты не пристрелил Вишеса тогда, а? - Потому что не судьба, - пожал плечами Грен. - Скажи лучше, стреляешь хреново. Меня Фей зовут. Фей Валентайн. - Очень приятно. Грен Эккенер. - Вот и познакомились, - Фей отпила виски. Грену принесли кофе. Он высыпал сахар из бумажной трубочки в чашку и размешал его. - Как ты сейчас? – спросил Грен. - А ты не видишь? Хреново. - Снова одна в городе и некуда идти? - Можно и так сказать. - Тогда допивай и пойдем ко мне. - Снова? – печально улыбнулась Фей. – А ты больше не крутишь дел с Вишесом и тому подобным? - Я тут на конгрессе саксофонистов. Так что нет, не кручу. - Ну тогда идем. Собственно, что мне терять? Я проигралась в пух и прах, Спайк до сих пор в больнице, Эд ушла, Джет в депрессии, и даже если ты меня убьешь, хуже не будет. Да и денег у меня все равно нет. Фей допила, расплатилась смятыми купюрами и стала смотреть, как Грен пьет свои сок и кофе. - Трезвенник? - Да, - кивнул он. – Пришлось. - А я нет, - заявила она. – И не собираюсь. Ну, пойдем? Угостишь девушку ужином? Грен действительно заказал ужин в номер – ростбиф с картофелем и овощами, салат, десерт. Фей выглядела как человек, давно не евший нормальной еды. Ужинали они в молчании – Грену не хотелось говорить, а Фей была слишком голодна. После ужина ее начало клонить в сон, неудивительно – еда плюс алкоголь плюс адреналиновый отходняк. Она уснула прямо на диване, хотя Грен собирался уступить ей свою кровать. Он накрыл Фей запасным одеялом и начал готовиться ко сну. Его слегка разочаровало, что разговора, на который он втайне рассчитывал, не получилось. Впрочем, «эффект попутчика» и не должен срабатывать больше одного раза. Дальше начинаются отношения, какими бы они ни были. Фей проснулась, только когда Грен пришел в номер, чтобы переодеться к вечернему семинару. - Привет! – сонно сказала она, натягивая на себя одеяло. – Который час? - Четыре, - приветливо ответил Грен. – У меня есть полтора часа. - Отлично, - обрадовалась Фей. – Кофе хочу просто до смерти. Грен заказал кофе и выпечку. Фей приняла душ, почистила зубы гостиничной щеткой, кое-как разгладила одежду, с печалью посмотрела на облезающий лак на ногтях. - Пора возвращаться на «Бибоп», - объявила она. - Что такое «Бибоп»? – заинтересовался Грен. - Корабль Джета. Мы сейчас с ним вдвоем. Работы почти нет, все плохо, в общем. А как ты? - Не жалуюсь, - сообщил Грен. – Живу на Венере, сюда прилетел на конгресс, скоро вернусь обратно. - Хорошо живешь, - Фей обвела взглядом номер, самого Грена, оценила его одежду. - Не жалуюсь, - повторил Грен. - Так ты с Венеры, - сказала Фей. – А так похож на уроженца Марса. - Я и есть уроженец Марса, - объяснил Грен. – Просто живу на Венере. Так сложилось. Работа и все такое. - Понятненько. Родственников, наверное, навестишь… - Вряд ли, - Грен покачал головой. – Вряд ли. - Ну и зря, - Фей забрала его нетронутую чашку и мелкими глотками допила остывший кофе. – Я бы навестила. Если бы было кого. - У тебя никого не осталось? - Никого. Совсем. Ну ладно. Спасибо за гостеприимство, мне пора. Фей встала, провела руками по бокам. - Не твори больше глупостей, ладно? Грен улыбнулся. - Если ты так настаиваешь. - А! – Фей махнула рукой и вышла. В поезде Грен читал материалы семинаров, на которые не смог попасть. Нельзя быть сразу везде, даже если очень хочется. Жаль, но есть записи. Некоторые упражнения и приемы хотелось попробовать, но саксофоны Грен оставил в гостинице. В Таур-сити он ехал ненадолго, просто повидаться с родными. Фей была права: надо использовать возможность, пока она есть. Когда еще Грен окажется на Марсе? Ну ладно, «когда» - на этот вопрос ответ есть: на следующем Конгрессе саксофонистов. Это профессиональная необходимость, Марголотта и Юргис поймут. А вот наберется ли он через год смелости, это еще неизвестно. Поезд бесшумно летел по прозрачному тоннелю. Грен изредка посматривал в окно, на пустыню всех оттенков красного. В последний раз он выезжал за пределы Альба-сити еще в школе, на экскурсию, и почти ничего не запомнил – его больше интересовала возможность подойти поближе к девочке, которая ему нравилась. Как ее звали? Фиона? Вайолет? Он и забыл. И как она выглядела, забыл тоже. У бабушки должна была остаться фотография со школьного выпускного, можно будет вспомнить. Таур-сити оказался небольшим и очень зеленым городком под куполом. В центре возвышалась башня-шпиль, голубая с синим. То ли центральная опора купола, то ли главное здание города, от вокзала было не разглядеть. Грен взял такси и назвал адрес. Такси привезло его на противоположную вокзалу окраину – район отдельно стоящих домов. Белый заборчик, клумба с цветами, желто-красный мяч на газоне, бледно-желтые занавески на окнах обеих этажей. Грен вздохнул, вытер руки о штаны и открыл калитку. Десяток шагов до крыльца дался ему тяжело. Он снова вздохнул и постучал в дверь. Ему открыла мама. Грен смотрел, как выражение ее лица – довольное и спокойное – меняется на испуганное. - Грен! – воскликнула она и бросилась ему на шею. Грен неловко погладил ее по спине. Мама не то чтобы постарела – до старости ей было еще далеко, но как-то потускнела. Он помнил ее яркой, нервной, неуверенной, совсем юной, а сейчас она стала солидной, основательной матроной, матерью семейства, и это было странно. - Идем в дом, - сказала она. – Ну, не стой на пороге. Хочешь чаю или кофе? - Кофе, пожалуйста, - сказал он, осматриваясь. Хороший дом. Чисто убранный, аккуратный. Грен не взялся бы судить по обстановке о доходе семьи, но раз мама не работает, значит, семья может себе это позволить. Посреди гостиной на ковре валялся игрушечный самолет. - Дэни! – крикнула мама. – Убери игрушки! - Сейчас! – отозвался детский голос откуда-то сверху. По лестнице простучали шаги, и Грен увидел своего младшего брата. Да, они действительно были похожи. Не просто похожи – Дэни был неотличим от фотографий Грена тех времен, когда Грену было семь. Разве что губы попухлее и поярче, и руки вымазаны фломастерами. - Это кто? – спросил Дэни, в упор глядя на Грена. - Я Грен. - Это твой старший брат, - сказала мама и ушла на кухню – готовить кофе. - Мне никогда не говорили, что у меня есть старший брат, - заявил Дэни без особого дружелюбия и поднял самолет с пола. – Есть сестра Мэри и сестра Кэрри, а про тебя я ничего не знаю. - Меня долго не было на Марсе, - сказал Грен, садясь на диван. – Будем знакомиться? - Я подумаю, - ответил Дэни. – А ты точно мой брат? - Если мама говорит, значит, точно. - Ну-у-у… Грен смотрел и сравнивал. Дэни был смелее, чем он сам в его годы. В семь Грен не решился бы завязать разговор с чужим человеком, даже если бы он назвался родственником, и уж точно не решился бы показать свое к нему отношение. Стоило приехать с подарком. Впрочем, что дарить Дэни? Грен совершенно не разбирался в детских игрушках. Стуча палочкой и цепляясь за перила, в гостиную спустилась бабушка. Встала в дверном проеме, обеими руками вцепившись в палку, оглядела Грена с ног до головы. - Явился, - сказала она. – Небось денег просить? Грен оторопел. - Здравствуй, бабушка, - сказал он. – С чего ты взяла, что мне нужны деньги? - А что тебе еще может быть здесь нужно? Зачем явился? - Соскучился по вам, - объяснил Грен. С бабушкой было что-то не в порядке. Не только возраст, хотя, конечно, прошедшие десять лет и вдовство по ней сильно ударили. У нее изменилась речь, изменился взгляд и мимика. Или Грен просто все позабыл? - Как же, соскучился, - проворчала бабушка. – За наследством явился. Все промотаешь, все потратишь… - Мама, да перестань ты! – сказала мама, внося в гостиную две чашки с кофе и ставя одну перед Греном. – Иди к себе наверх. - Да за тобой глаз да глаз нужен, - заявила бабушка дочери. – Все отдашь, все потратишь… - Бабушка снова заговаривается, - заявил Дэни. – Бабушка, ты глупости говоришь. - Не смей грубить старшим! А вот это не изменилось. Грен взял чашку, отпил кофе. Кофемашина. У Марголотты кофе лучше. Или просто дороже. - Я так рада, что ты жив, - сказала мама, садясь рядом с Греном на диван и разворачиваясь к нему. – Где ты, как ты? - Живу на Венере, - Грен поставил чашку на стол, - играю в «Крейзи свифтс», выступаю. На Марс прилетел на конгресс, завтра улетаю обратно. Когда Грен сказал, что завтра улетает, лицо его матери разгладилось, а вот Дэни явно огорчился. - Я думал, ты со мной погуляешь, - сказал мальчик. - В следующий раз, - пообещал Грен. - В следующий раз я уже буду в школу ходить. - Значит, выберусь в выходной. Годится? - Годится, - кивнул Дэни. Бабушка по-прежнему стояла в дверях. - Наследство я тебе не отдам! – заявила она, медленно повернулась и начала с трудом карабкаться по лестнице. Мама посмотрела ей вслед и вздохнула. - Она совсем сдала после смерти папы, - негромко сказала она. – Как ты думаешь, может, и правда лучше определить ее в санаторий для престарелых? Грен пожал плечами. Он не взялся бы так с ходу давать подобные советы. - Я в этом не разбираюсь, - ответил он. – Ты снова замужем? - Да. За твоим отцом. Грен с удивлением увидел, как ее щеки розовеют. - Это здорово, - дипломатично сказал он. – Где же он был все эти годы? - Служил в армии. Мы поженились, когда твой дед умер. Ты знаешь, что твой арест его доконал? - Откуда? – спросил Грен. – Мне никто не писал, никто не навещал. Мама, тебя десять лет не интересовало, где я и что со мной. Она не ответила. Да и что было сказать? - Ты останешься обедать? – наконец поинтересовалась она. – Илайджа был бы рад с тобой познакомиться. - Илайджа? Твой муж? Так ты в честь его дала мне третье имя? - Да, конечно. - И Марс – по месту рождения, и Гуо – как девичья фамилия бабушки? - Да. - Я знаю, - кивнул Грен. - Илайджа, - имя выговорилось с трудом, - приходит обедать? - Да, он работает недалеко, у него своя охранная фирма. Видишь, мы хорошо живем… Мама рассказывала про свою жизнь, и это было привычно: она всегда была сосредоточена исключительно на себе, и даже не давала себе труда прикинуться, будто интересуется другими. Грен слушал, кивал, улыбался в нужных местах и думал, что, наверное, зря приехал в Таур-сити. Общение с бабушкой оставило неприятный, ядовитый осадок, пусть даже она и заговаривается от старости. Да какая старость – шестьдесят восемь лет? Это не возраст, тем более для жительницы Марса. Больше похоже на то, что бабушка, прикрываясь немощью, просто ведет себя как хочет и говорит, что думает. А думает она о деньгах. Интересно, почему? Дедушка оставил ей изрядное наследство, в разы больше, чем старшему внуку. Дэни ушел: ему стало скучно. На кухне готовился обед, и Грен с мамой перебрались туда. Она накрывала на стол, прикидывала, как поставить четвертый прибор, доставала лучший сервиз. Она всегда любила посуду в мелких цветочках, «датский» фарфор. - Бабушка не обедает с вами? – спросил Грен. - Нет, у нее диета, она ест у себя, - ответила мама и снова завела бесконечную историю про соседок, про то, какую школу выбрали для Дэни, про то, как много работает Илайджа… Илайджа пришел, когда мама сняла с плиты последнюю кастрюльку. Грен услышал, как хлопнула входная дверь, как слетел по лестнице Дэни и с визгом повис на шее у отца. Мама вышла в прихожую. Грен встал в дверях кухни. - У нас гость, - сказала мама, целуя мужа в щеку. Высокий мускулистый мужчина со светлым ежиком и синими глазами окинул Грена взглядом. И протянул руку: - Здравствуй, сын. Ели в молчании. Грен все больше жалел, что остался к обеду. В этом доме он был катастрофически лишним. Кроме того, ему не нравилась еда. Заморозка, концентраты – похоже, мама не утруждала себя выбором качественных продуктов. Или просто не могла себе позволить. Дэни болтал ногами за столом, то и дело попадая носком тапка брату по колену, Илайджа сосредоточенно и быстро ел. Когда мама налила всем чай, он встал, взял чашку и кивнул Грену: - Пойдем во двор, посидим. У меня есть немного времени. Грен не стал спорить. С чашкой в руках он вышел на задний двор, присел на скамью, огляделся. Детские качели, пластиковая горка, раскиданные игрушки. Илайджа сел рядом, отпил из своей чашки. Из дома доносилась музыка – «Снова вместе» в оркестровой обработке. Дэни о чем-то спорил с мамой. Звенела посуда. - Значит, Гренция, - начал Илайджа. - Грен. - Хорошо. Грен. Я не знал, что Мария забеременела. Мы как-то по-дурацки расстались. Она обиделась, мне было пора на службу. - Какая теперь-то разница? – пожал плечами Грен. На отца он не смотрел. Этот человек был ему чужим. - Пожалуй что никакой, но мне бы хотелось, чтобы ты знал. Твой дед запрещал Марии писать мне, так что я узнал о тебе только после его смерти. - Поздновато, - кивнул Грен. – Но избавь меня от этой семейной мелодрамы. Я не имею к ней никакого отношения. - Не имеешь. Где ты служил? - В десанте. Илайджа помолчал. - А сидел? Я в курсе, если что. - За что, ты тоже в курсе? - Да. Ты по-глупому подставился, Грен. - По-твоему, я этого не знаю? - Мало ли. Не ершись так. Грен передернул плечами и отпил слишком крепкий чай. - Восьмая каторжная для военных преступников. Шесть лет. - Почему ты не вернулся на Марс? - Потому что не мог. Илайджа повернулся к нему. - Из-за того украшения, которое у тебя на шее? Грен поправил воротник водолазки. - Не видно, - сказал Илайджа, - но ткань тонкая, очертания угадываются. Как тебя занесло на Венеру? - Межпланетный аукцион, - равнодушно сказал Грен. – Ну какая тебе разница, а? - Я представить не мог, что мой сын окажется рабом. - Живое имущество. На Венере это принято называть так. - Называй как хочешь, суть не меняется. - Ну уж извини. Я то, что я есть. Уголовное прошлое тебя не смущает, нет? Илайджа положил руку Грену на плечо. - С кем не бывает. Тебе просто не повезло. Ты хоть работаешь? - Да, - кивнул Грен. Ощущение отцовской руки на плече было странным. Неуместным и несвоевременным. Илайджа опоздал лет на двадцать. – По специальности. Саксофонистом. - Может, я смогу собрать денег? Выкупить тебя? Грен наконец посмотрел на отца. - Зачем? Тебя что, накрыло родительскими чувствами? Зря. У тебя есть Дэни, занимайся им. - И все-таки. Ты мой сын. Старший. Может, у тебя вся жизнь наперекосяк именно потому, что я струсил. - Может быть, - согласился Грен. – Но я не думаю, что ты потянешь сто пятьдесят миллионов. – Полюбовавшись на выкатившиеся глаза Илайджи, он улыбнулся без радости. – Да, столько я сейчас стою. Мало кто может похвастаться таким знанием. Илайджа покачал головой. - Сто пятьдесят миллионов. Поверить не могу. - Что, ты оценивал меня дешевле? - Да. Нет. Я вообще об этом не думал. - Так и не думай, - легко посоветовал Грен и выплеснул чай на траву. – Это моя забота. Я работаю, может, выкуплюсь лет через двадцать-тридцать. А ты расти Дэни, хорошая школа и хороший колледж стоят дорого. Обо мне есть кому позаботиться. Илайджа сначала не понял. - Ты о своем владельце? – наконец сказал он. - О ком же еще? Семья десять лет как меня забыла. Сын и внук – уголовник. Слишком неудобно. - Если б я знал! - Ты не знал, и точка. Какой смысл сокрушаться о том, чего уже не изменить. Ты был очень нужен мне, когда я был ребенком, знаешь? А теперь – я даже не представляю, о чем с тобой говорить. – Грен поднялся, поставил чашку на скамейку. – Где здесь можно поймать такси? - Ты уже уезжаешь? – Илайджа явно огорчился. – Так скоро? - Хочу вернуться в Альба-сити сегодня. У меня транспорт на Венеру завтра рано утром. - Хорошо, - кивнул Илайджа. – Тебе решать. Ты точно не можешь задержаться? Рейсы на Венеру летают каждый день. - Могу, но не хочу, - объяснил Грен. – Мне нечего здесь делать. - Хорошо, - снова сказал Илайджа. – Я отвезу тебя на вокзал. Отнеси чашки в дом. Хоть с матерью попрощаешься.