Dancing Teacher

Florence And The Machine – What Kind Of Man До выступления осталась всего неделя, и Блейн не знает, чего он хочет. Они договорились с Куртом встретиться в выходной день, чтобы доработать танец, и они больше не говорили о том, что было. Каждый из них решил сосредоточиться на выступлении, и Блейн более чем уверен, что как только закончится смотр Академии, они больше не потревожат друг друга. Но эта недосказанность в воздухе душит Блейна, цепляясь за горло и царапая все изнутри. Каждое занятие, когда он видит Курта, внутри все начинает переворачиваться, а в голове шумит поток разнообразных мыслей, которые пытаются найти варианты, чтобы не облажаться еще раз. Курт прекрасен. Курт умен, целеустремлен, талантлив и подходит Блейну, словно недостающая часть его жизни. И Блейна это пугает. Пугает сам факт того, как легко он смог изменить своему партнеру. Если бы он мог повернуть время вспять, то единственное, что он бы изменил, — сделал бы это раньше. Потому что нет ничего прекрасней и более блаженного, чем отдаться в руки желанию, которое сводит тебя с ума продолжительное время. Отпустить себя и окунуться с головой. Чувство, превосходящее другие в миллионы раз, полностью заглушающее приоритеты и способность к самосохранению, не может не пугать. Поэтому при мысли о Курте сердце Блейна словно начинает биться громче, быстрее качать кровь. И вместо того, чтобы признаться в собственных страхах, Блейн лучше продолжит их избегать, чем будет с ними бороться, потому что он обещал себе не бояться. Больше никогда. Из-за разногласий в их танец приходит элемент борьбы, некого противостояния, которое заставляет их обоих тяжело дышать от закипающей злости, но желание схватить друг друга и прижать так сильно к собственному телу, чтобы прочувствовать боль от впивающихся друг в друга костей, куда сильнее. Несколько кругов Курт чувствует себя юлой, пока Блейн не дает ему удалиться не более, чем на полтора шага. Андерсон упрямо тянет его на себя, когда Курт делает скользящий в сторону, чтобы вырваться из цепких рук преподавателя, но все тщетно. С каждой попыткой Курт оказывается все ближе к учителю, и дышать спокойно становится все сложнее. — Отпусти, мне нужно сделать па, — требует сквозь зубы Курт. Блейн лишь усмехается, подхватывая его под коленом, и начинает кружиться. — Но сейчас время для поддержки. Курт смиренно вытягивает руки вверх, принимая третью позицию, и прогибается в спине, чувствуя силу в горячих ладонях Блейна, что крепко держат его. Курт не может смотреть ему в глаза больше трех секунд. Эти темные огни съедают его заживо, и нет ни единого шанса, что Курт сможет остаться в живых. Не на этом поле боя. Блейн опускает его на пол и берет за одну из рук, ведя Курта в танце так, что тот начинает крутиться на месте. Блейн тянет его на себя, и Курт по инерции шагает на учителя. Его мигом разворачивают, и Курт оказывается, лежащим спиной на бедре учителя. Блейн улыбается. И Курт бы врезал ему, если бы знал, что в следующий момент сможет оказаться в собственной точке опоры. Чего конечно же не происходит. Блейн обхватывает его одной рукой за талию и ладонью другой сжимает его собственную. Курт оказывается прижатым грудью к груди Блейна, и Андерсон шагает на него. Их ноги словно срослись, а горячего воздуха, что они делят на двоих, едва хватает. Блейн останавливается и приседает, заставляя Курта отклониться назад. Блейн делает им круг, а затем выпрямляет. Они замирают так, словно оба забыли, что должны делать дальше. Курт чувствует, как вспотели их ладони, как натягивается ткань его футболки на груди от каждого совершаемого вздоха и как бежит кровь по уставшим ногам. И это потрясающе. Темные глаза напротив, и жизнь, что обжигающим потоком лавы течет по жилам. Но это слишком далеко от реальности, которая есть у них. И Курт сам не уверен, что смог бы прожить целую жизнь в кипящем котле страсти, что возникает между ними с Блейном. А Блейн же не мог остановиться. Все эти улыбки сами заползали на его лицо, а руки пытали Курта, заставляя его выполнять все эти движения и бегать вокруг Андерсона. Сердце Блейна вошло в раж, и его уже было не остановить. Разве что только пронзительным взглядом холодных голубых глаз и видом острых скул, которые становились только жестче, когда их обладатель злился. — Прости, я разошелся, — бормочет Блейн, осознавая, что он делал последние минут пятнадцать. Он поспешно отпускает Курта, и освобожденный Хаммел понимает, что стал настолько безвольным, что если бы не стоящий позади станок, он бы тут же грохнулся на пол, осыпавшись бесформенной кучей. Так что Курт цепляется скользкой от пота ладонью за деревянную балку и не может сказать ни слова. Необходимо собраться, чтобы потом, после смотра, его не смели в совок уборщики. — Может, отработаем начало? Я не совсем запомнил тот момент, на котором вступаю в танец, — говорит он. Настолько безобидно и спокойно, что Блейн теряется несколько секунд, откровенно не понимая, что происходит. — Ладно, — отвечает Андерсон, подходя к музыкальному центру, чтобы включить песню на повтор. Два глубоких вдоха, и он оборачивается. — Мне нужно, чтобы ты закинул ногу мне на плечо. Эта идиотская ухмылка, и Курт готов закинуть свою пятку ему на лицо. Желательно в нос.

★★★

Курт выполняет движения, которые помогают растягивать стопу. Левая брючина узких темных трико постоянно задирается, и Курт злится на Блейна за то, что тот решил поменять практически весь танец, который они репетировали, вплоть до одежды, за пару дней до выступления. Курт с ненавистью глядит на белый балахон с огромным капюшоном, что висит на вешалке в раздевалке. Чертов танец наверняка окажется полнейшей катастрофой, потому что вместо зажигательного ритма, Блейн решил, что необходимо станцевать невероятно медленный классический танец, заставив Курта крутиться на месте, словно миксер. — Курт, три минуты, — слышит позади Хаммел голос, пробегающей мимо Рейчел, которую назначили одной из ведущих смотра. Курт делает несколько вздохов и тянется к балахону, натягивая его на голое тело. Ткань оказывается приятной на ощупь и невероятно легкой. У Курта не было возможности примерить свой костюм до этого момента, и кажется, это не такая уж и провальная идея. Хаммел делает несколько поворотов, а затем поднимает руки над головой в третью позицию, и балахон немного вздувается от воздуха, пока легкие потоки скользят по обнаженному торсу. Бледное лицо Курта под темным капюшоном смотрится словно произведение искусства, и собственный вид придает ему уверенности в себе. Так что Курт шагает из раздевалки, чтобы встать возле кулис.

★★★

Несколько дней назад Энтони забрал последние шмотки из квартиры Блейна. Когда кто-то, кто причинил тебе кучу боли и беспокойства выметается из твоей жизни, поначалу ты чувствуешь пустоту, но вскоре она сменяется облегчением и чувством того, что ты можешь свободно дышать. Но через какое-то время тебе кажется, что ты был неправ, что необходимо вернуть все на место, потому что силу привычки слишком тяжело преодолеть. Но людей нужно отпускать и учиться жить заново. Блейн чувствовал себя хорошо, пока его мысли не стали течь в одном русле. Курт. Курт. Курт. И внезапно стало казаться, что ты чересчур свободен, жизнь слишком пуста, а новые чувства невозможно выбросить из головы. Не стоит еще забывать про чувство вины, которое так же не покидало головы Блейна. И в данный момент, в собственной раздевалке, Блейн чуть ли не дерет на себе волосы. Он знает, что не заслужил ни малейшего намека на прощение от Курта, но чувства взывают к его эгоистичной части натуры, требуя завоевать Курта. Блейн оглядывается на себя в зеркало. На шее пульсирует вена. Пульс стучит в ушах. Он поправляет бинты на ладонях, и его руки трясутся. Он обязан позвать его на свидание.

★★★

Курт выходит на темную сцену. Прожектор светит прямо на Рейчел, что стоит за трибуной, где лежит программа всего вечера. В темном зале поблескивают чьи-то очки. Хоть Курта никому и не видно, он все равно идет вытянув носок и приседает на огромный белый куб посреди сцены, поджимая колени к груди. Он поворачивается боком к зрителям, выгибая спину, и опираясь на руки позади себя. Brandon Flowers – Can't Deny My Love Лица Блейна не видно. Лишь губы, что вытянулись в прямую строгую линию, и волевая сильная челюсть; остальное мешает разглядеть капюшон балахона. Он делает шаг вперед, падая на одно колено, а затем делает несколько кругов, ступая по полу вторым, его руки раскинуты в стороны, а прожектор неумолимо следит за ним. Капюшон грозит на долю секунды сорваться с его головы, но этого не происходит. Блейн встает, поворачиваясь спиной к сцене, и прогибается назад, вставая в мостик. Он перемещает вес тела на руки и отталкивается ногами от ковролина, делая переворот. Он оказывается на сцене, сидящим на корточках, и в этот момент позади него зажигается белый куб, на котором сидит Курт. Блейн спиной ложится на пол, и в тени куба его становится не видно. Проходит несколько мгновений, прежде чем на каждый счет начинает появляться рука в бинтах из темноты, чтобы потянуть Курта за колено, за плечо, за голову. На каждое такое движение Курт отклоняется вслед импульсу, его глаза закрыты, но он отлично считает в голове ритм, чтобы не сбиться. Блейн появляется позади него — темная фигура в белом свечении от куба. Курт открывает глаза, он поворачивается лицом к зрителям, руки в бинтах задирают его собственные над его головой, и Курт на один счет выгибается вперед, его тонкие мускулистые ноги оказываются раздвинуты. Блейн ведет его за руки в воздухе, заставляя сделать круг. Курт вырывается на два счета, и Блейн, чтобы вернуть свою власть над ним, рвется вперед, на миг показывая свое лицо в свечении куба. Его темные глаза полны неведомого огня, и Курт на секунду теряется, не понимая, откуда это. И в этот момент рука в бинтах обхватывает его за грудь и тащит на себя в темноту. Свечение куба становится ярче. И двое появляются из тьмы. Один ведет другого. Крепкая темная фигура, и фигура в белом балахоне безвольно тянется за первой. Блейн обнимает Курта за талию, и Курт свободно падает в его руках назад, выгибаясь в пояснице. Блейн успевает схватить его за руку и тянет на себя, прижимая к своей груди. Он делает несколько шагов на него, и ноги Курта послушно двигаются вместе с его. Блейн поднимает одну его руку над головой, отпуская его тело. Он дает легкий толчок Курту, и тот начинает кружиться, а затем падает в руки Блейна, красиво вытягивая стройные ноги. Блейн тащит его на себя, поднимая одну из его ног за колено и закидывая ее себе на талию. Он делает шаг вперед, и Курт падает назад на его руки. Андерсон поднимает Курта, заставляя его закинуть и вторую ногу к себе на талию. Блейн делает поворот, белый балахон начинает приподниматься, оголяя тело Курта, и Блейн скользит по нему жадным взглядом, хватая те жалкие секунды великолепия бледной кожи. Андерсон перемещает свои ладони на поясницу Курта, и тот начинает отклоняться назад, чувствуя знакомую поддержку. Он расслабленно протягивает руки в третью позицию. Балахон расходится на груди, а персонаж все еще смотрится словно усыпленным, пока Блейн кружит его вдоль сцены. Но тут фигура Курта приходит в себя, и тот резко поднимается всем корпусом из поддержки, толкая Блейна в грудь и спрыгивая с его талии. Но Блейн успевает схватить его за руку и потянуть обратно на себя. Курт закидывает одну ногу ему на плечо, и Блейн приседает, чтобы поднять его за вторую ногу в воздух. Он делает еще несколько поворотов, прежде чем Курт успевает слезть с него и шагнуть обратно на куб. Он садится спиной к зрителям, но Блейн становится перед его лицом и лезет вслед за ним, раздвигая его ноги. Острые колени стройных ног ярко освещены гранями куба. Блейн оказывается в освободившемся пространстве, прежде чем обхватить светлую спину в соскальзывающем балахоне. Блейн подхватывает Курта на руки, сдирая с его плеч балахон, тем самым открывая великолепный вид на движущиеся мышцы спины Курта. Белая ткань падает позади, и Блейн выставляет ногу в сторону, чтобы сделать ею круг по полу и отпихнуть балахон подальше. Курт же пихает его в грудь, чтобы тот его отпустил, но вновь оказывается сидящим на бедрах Блейна. По бледному лбу скользит капелька пота, и рука в бинтах тянется вытереть ее. Курт моргает несколько раз, пока палец Блейна скользит по его лицу, но тут же оказывается с силой прижатым к груди Андерсона. Блейн разворачивает его лицом к зрителям, и теперь Курт движется сам без поддержки, пока тень за ним синхронно показывает, что делать. Они оба начинают неистово кружиться на месте, пока Курт не падает на сцену, и Блейн подхватывает его, присев на одно колено, пока Курт лежит на другом. Бледная грудь бешено вздымается, смуглые руки в бинтах нагло шарят вдоль торса, заставляя Курта прогибается еще сильнее. Блейн наклоняется вперед, проводя носом по пупку и выше, проходя между грудными мышцами и далее по шее, пока не оказывается наравне с глазами Курта. Музыка затихает. Курт не может восстановить дыхание. Золотые глаза пышут огнем, и никто не знает, кто тянется первым. Они сталкиваются губами, цепляясь за волосы друг друга. И в этот момент свет переключают с них на Рейчел, которая стоит вся покрасневшая и неловко смеется, пытаясь сымпровизировать достойную причину происходящего. — «Черное и белое». Кто-то назовет это скучным и официальным, но сейчас вы видели, как эти двое породили страсть. Браво, мистер Андерсон и мистер Хаммел. Зал взрывается аплодисментами, и Курт отпихивает Блейна от себя, успевая схватить балахон с пола, прежде чем покинуть сцену.

★★★

— Курт! Все, что слышит Курт, — это громко стучащий пульс в собственной голове. Он целовался с преподавателем перед всей Академией и ее спонсорами. Тибидо повесит его в своем кабинете над фикусом за один из его винтажных шарфиков. Его руки дрожат, судорожно хватая шмотки и пихая их в сумку. Несколько баночек падает со столика. И Курт останавливается, когда горячая смуглая ладонь хватает его за правое запястье. — Курт. Курт поднимает голову. Пульс все еще бешено стучит в голове, а перед глазами два темных огня и белоснежная улыбка на миллион. Курт часто дышит и не может сказать ни слова до тех пор, пока на его губах не оказываются эти горячие пухлые губы и мягкая ладонь нежно скользит на затылок. И все останавливается. Сумка падает из рук Курта. — Пошли со мной на свидание, — озорная улыбка, и у Курта начинает чесаться ладонь от не выданной пощечины. — Нет, — строго и безапелляционно. — Ну пошли, — нежные поглаживания по волосам, и горячие губы на кистях. Курт краснеет и отворачивается, зная, что Андерсон сейчас улыбается, как дурак. — Ты не можешь это отрицать. — Что отрицать? — спрашивает Курт с видом, что ему это совсем неинтересно. — Что мы созданы друг для друга. Курт поворачивается, и у него есть всего секунда, прежде чем вновь оказаться втянутым в поцелуй.