Лучший друг неформалов

Пару мгновений мы, как замороженные, смотрели друг на друга, не мигая. А уж потом!.. - П-п… погоди! Ты всё не так поняла! – выпалил Васька, отпуская Глеба. – Мы просто… Это… Я во все глаза уставилась на «голубков», не выговаривая ни слова. Свою отвисшую челюсть механически подобрала ладонью. - Мы… мы это… Это совсем не то, что ты подумала, Кузнецова! А я что? Я ничего… Я продолжала молчать. Переводя взгляд с бледного до синевы Глеба на покрасневшего Чеканова, и обратно. - Чёрт… Да скажи хоть что-нибудь! – неожиданно выпалил Солодов, доселе молчавший. Его лицо застыло словно маска, только мышца у правого глаза дёрнулась, намечая нервный тик. Я перевела взгляд на испуганного, взволнованного Васю, потом на точно такого же Глеба, отличавшегося от Чеканова лишь расцветкой… И каааак начну ржать! О боги! Я смеялась как безумная, согнувшись от хохота пополам, прислонившись к березке, так, что она, бедная, вся тряслась. Слёзы текли по щекам в то время, как я продолжала подвывать, уже будучи не в состоянии смеяться. Глеб и Васька в конец офигели, и смотрели на меня теперь так же, как я недавно на них. Отсмеявшись, я вытерла слёзы рукавом и улыбнулась. Парни запаниковали, они явно не знали, чего от меня ещё ждать. - Не бойтесь, робятки, считайте, что я ничего не видела! – покровительственно вымолвила я, с видом покровителя похлопывая ошалелых парней по плечам. Настроение было какое-то бесшабашно-весёлое, даже не смотря на тихий придушенный писк Романтика в голове, фиксирующего ориентацию объекта моей страсти. Хотелось довольно улыбаться, словно объевшийся вкусняшек кот. - Э… И ты даже не хочешь ничего сказать? – недоверчиво спросил Васька, сжимая-разжимая кулаки. - В смысле? – непонимающе уставилась я на него. - Ну, как… Мы же эти… самые… Нас же осуждать нужно… Я только усмехнулась, и подобрала с травы упавший ранее телефон. Даже не разбился. И царапин новых не прибавилось. Везуха. - Ребят, я анимешник, к тому же - яойщица и слэшер, - хмыкнув, ответила я. - И что? – уставились на меня Глеб и Васька, хлопая глазами. Вздох. Ну, что с них взять, необразованных и диких? - А то. Анимешники – лучшие друзья неформалов. Скажи анимешнику, что ты любишь фетишизм – и он тебя обнимет, что ты любишь кошек – он тебя поцелует, а уж если скажете девушке-яойщице, что вы – гей, она вас разве что не заспиртует на память! Мы люди ко всему привычные. Так-то! От таких слов парней явно передёрнуло, они неуверенно переглянулись, явно думая, что лучше бы им попался кто угодно, а не анимешник… И правильно делаете, господа! Мы очень опасный подвид людей, а яойщицы – так вообще туши свет! Остаток «вечеринки» я пребывала в состоянии, близком к сильнейшему алкогольному опьянению – меня пёрло не по-детски! Я рыдала, утирая слёзы смеха, норовила спеть «Голубую луну» и радостно переписывалась в контакте с дечатами-яойщицами. В общем, настроение у меня было просто распрекрасное! Или это от того, что Варя втихомолку подливала мне в сок водку?..

***

Наутро я проснулась с сильнейшей головной болью и сухостью во рту. Башка была словно чугунная, а руки тряслись так, что даже воду в кружку налить оказалось большой проблемой. «Убью того, кто мне спиртное подливал. А именно, Варьку», - поморщившись, подумала я. – «Ну знает ведь, что у меня начинается токсикоз от высокой дозы алкоголя, а всё думает, что это я так, шуточки шучу… Сколько раз говорила – ничего выше 20 градусов я пить не могу!..». После пары стаканчиков воды, да найденного в холодильнике спасительного помидорного рассола (заодно и пару помидорок схомячила), я была уже в состоянии связно думать. Обведя кухню уже более ещё немного расфокусированным взглядом, нашарила на столе записку. «Дашуль, мы уехали. Следи за домом, корми кота, убирайся хоть иногда! Тут трафик дорогой, так что, раз в три дня, не чаще, жди звонков. Целуем, папа и мама». Ах да… Предки же поехали в Тайланд, по работе, ну и заодно отдохнуть. Меня взять не захотели, да я и сама не горела желанием. Не люблю жаркие страны, там столько всякой дряни членистоногой водится, меня ж передёргивает – мошки, сколопендры, пауки, скорпионы, малярийные комары… Нафиг надо! Вот во Францию бы снова съездила, или в Испанию… Или в Болгарию… А ладно, чего уж там. Отдохну дома, спокойненько, в родной обстановке. В ванной, глянув в зеркало, отметила, что я имею оттенок благородной зелени - похмелье наложило свой отпечаток. Разноцветные (вот такое мне досталось наследство, от которого бы я с удовольствием отказалась!) глаза упорно косили в разные стороны. Видимо, под давлением мозга, который, судя по трещавшей кочерыжке, очень сильно опух за ночь. Особенно косить старался левый, жёлто-карий глаз, когда правый, голубой, ещё держал позиции. Тёмно-каштановые волосы сейчас торчали ветками неизвестного науке кустарника. Ох, красо-о-отка. Так бы и летела на шабаш, ведьмы за свою бы приняли. Вздохнув, я принялась принимать гигиенические утренние процедуры. Голова ещё трещала, когда неожиданно в дверь позвонили. И кого там принесло? Я никого не ждала, это точно. Настойчивая трель звонка действовал на нервы, и я, всё ещё чуть зелёная, пошла открывать. Отперев замки, узрела… Глеба. Мой мутный взгляд окинул парня с ног до головы, мозг усиленно пытался понять, почему у меня с утра такие забористые галлюцинации. Не придумала ничего лучше, как снова закрыть дверь. В дверь опять позвонили, а затем ещё и ногой добавили, судя по глухим ударам. - Да ёлки, какого овоща?! – не выдержала я, открывая дверь и встречаясь взглядом с Глебом. – Отвали, глюк, дай мне спокойно перенести похмелье… - Даша, совсем ку-ку? Это я, Солодов! – вполне себе реальный Глеб схватил меня за плечи и начал трясти. Шум в голове усилился, молоточки боли радостно застучали в висках. – Алё, гараж! У меня невольно вырвалось пару матных, и с большим трудом я отцепила Глеба от себя. - Ладно, верю, что настоящий… Уууу, изверг, чего припёрся без приглашения? – потирая плечи, недовольно спросила я. Неожиданно в голову пришла мысль, отсемафореная возбуждённым Романтиком: «Вообще-то, если ты не забыла, Глеб – твоя любовь». Я так и застыла, хлопая глазами . Похмелье словно рукой сняло, сердце начало отстукивать радостный ритм. «Ты, видимо, забыла, что он – гей», - ехидно отозвался Циник в моей голове, моментально развеивая воображаемую розовую дымку вокруг объекта страсти. «Ё-моё… Верно», - я понуро махнула рукой Глебу, молча приглашая его входить. – «Я ведь и вправду забыла…». - Можешь идт… - я замолчала на полуслове, наблюдая, как Глеб уверенно чешет в сторону, куда стекаются все пути жильцов нашего дома (нет, я не про санузел). Вот же... Наглый. Оборзевший. Танк. По ошибке названный Глебом. - ...Идти на кухню. Кхм. Да что там, Глеб, будь как дома, мы ж друзья лучшие, буквально на века - проводив взглядом гордо выпрямленную спину, тихо закончила я, ни к кому не обращаясь. Вздохнув, я прочапала за Солодовым и села за стол у стеночки, предварительно взяв свой спасительный томатный сок. Изображать радушную хозяюшку и чай предлагать не собираюсь, не то у меня настроение. Да и зная Глеба… Он если захочет, сам поставит чайник. С противоположной от меня стороны на линялый стул приземлился Солодов. Я – на него смотрю, отхлёбывая из кружки мелкими глотками, он – то узор клеёнки изучает, то на меня быстрый взгляд кидает. И тишина-а-а-а… - Насчёт вчерашнего… - начал было Глеб, но я жестом заставила его замолчать, с царским спокойствием продолжая попивать сок. - Слушай, Солодов, мне, вот честно, пофигу (уже и почти – добавила я про себя) что там у тебя и кто ты там. Подумаешь, ты – педик. С кем не бывает! Я к гомикам, как уже говорила, отношусь нормально. Педерасты – наше яойное всё! – допив, изрекла я. Интересно, он догадается, что я откровенно издеваюсь? - Дашка! Давай лучше не употреблять жаргона, - кинув на меня слегка раздражённый взгляд, поморщился Глебушка. – Уж лучше зови «голубым», чем теми эпитетами, которыми ты ухитрилась меня обосрать в трёх коротких предложениях! - Что, правда глаза колет? – не удержавшись, желчно растянула губы в ухмылке я. Глеб аж побагровел. Но я не дала ему опомниться. – Ты мне лучше скажи – какого овоща ты ко мне с утреца припёрся? Нет, ну правда, интересно же. Мой бывший друг, вздохнув, наконец-то нормально посмотрел мне в глаза. - Ещё раз попросить тебя молчать, - признался Солодов, взъерошив волосы пятернёй. – Всё-таки, вы, девушки, те ещё болтушки… - Ах, Глеба, Глеба… - огорчённо цокнула я языком. – Если бы я хотела, поверь – о тебе с Васей ещё вчера весь наш городишко узнал от мала до велика. Интернет, радио и просто мои способности трындеть – великие вещи! Но! Я многозначительно подняла вверх палец. Солодов смотрел на меня, как на буйнопомешанную под кофеином – с опаской и вжавшись в стул. Эмоции у него на лице менялись, словно картинки в калейдоскопе, на каждое моё резкое движение. - Если сегодня ты спокойно вышел из дома, значит, я молчала… Глеб облегчённо выдохнул. А я снова злорадно растянула губы в оскале. - …Просто я только недавно проснулась и ещё Варьке не позвонила! – закончила я, хищно улыбаясь. Солодов аж с лица спал – он-то помнит со школы, КАКАЯ Варька болтушка! - Только попробуй! – возопил Глеб, мигом спав с лица. - Я тебя закопаю! Я же гаденько засмеялась, составляя конкуренцию карикатурным ведьмам из мультфильмов. - Ой, я тя умоляю! Закопает он меня, ха… - фыркнула я, поставив стакан на стол и скрещивая руки на груди. – Глеб, расслабь булки. Я, конечно, понимаю, что ты обо мне крайне невысокого мнения, но я не собираюсь тебя подставлять. Клятву на крови давать не буду, не обессудь, придётся на слово поверить. Не такая уж я и злобная, право слово. Глеб, до этого побледневший, хотя и старавшийся держать «морду кирпичом», немного потеплел взглядом. Напряжённые плечи парня чуть опустились, морщинки между бровями разгладились, а из груди исторгся тихий вздох облегчения. Видимо, его действительно волновало, что я скажу. Обидно, что Солодов считает меня сплетницей. До этого я вроде повода не давала. - Но только, Глеб, я попрошу у тебя что-нибудь взамен, - решила я, не в силах побороть обиду, что возникла во мне из-за такого отношения экс-друга. - И что же? – раздался голос где-то справа от меня. Эй, это не Глеб! На кухню вошёл… Васька. Мы с Глебом с одинаково непонимающими лицами уставились на явившегося ко мне в дом Чеканова. - Какого хрена ты здесь оказался? – не выдержав, гневно спросила я. – Тебя звонить не учили?! Совсем народ обнаглел, как к себе заваливается! И ладно бы, если так сделала Варвара, но с этими кадрами я давно уже не общалась без поджатых губ. И вообще... не общалась. - Я звонил, – иронично приподняв бровь, ответствовал Вася, изучая светлыми цепкими глазами. – Только вы, наверное, не слышали. Думаю, дай посмотрю, дверь приоткрываю, слышу – вы тут орёте, ну и заглянул на огонёк. - Ладно, верю, - устало махнула я рукой. Со звонком реально проблемы бывали. – Только каким ветром тебя вообще ко мне занесло? - Обсудить вчерашнее происшествие и попросить молчать, - процедил Чеканов, подвигая себе стул и садясь напротив меня. Я закатила глаза, массируя пальцами переносицу. Что с них взять? Ситуация – ну чистая комедия, я даже сердиться перестала. - Н-да, вы точно идеально подходите друг другу… Что один, что второй, - протянула я, вздыхая. - Но честно, я удивлена. У меня просто фантазии не хватает представить вас вместе. Ммм… Нет, вместе получается, а вот что-то попикантнее, наверное, не смогу… Я на миг замолчала, кинув задумчивый взгляд на «голубков» из-под чёлки. Парни застыли испуганными сусликами. - Хотя нет, представляю! – радостно сообщила я им, расплываясь в хищной улыбке. – Даже с деталями! Хотите, расскажу?! - Не надо!!! – в ужасе воскликнули оба, смотря на меня, словно на внеземную форму жизни. - Не хотите? А зря! Я ж вам могу в плане того самого помочь! Там, всякие ролевые игры, сюжетики подкинуть… Хорошо, хорошо, молчу! – я уже задыхалась от смеха. Похмелье как рукой сняло. - Даш, я тебя не узнаю! – удивлённо проговорил Глеб, дождавшись, когда я отсмеюсь. – Ты, конечно, никогда не была образцом адеквата, но как-то поспокойнее себя вела. Сейчас же – какое-то язвительное, непонятное чудовище! - Я тебя боюсь, в натуре, - подтвердил Васька. – Глазки у тебя нехорошо что-то горят… - Что было, то прошло, - пожала я плечами. Хотела было уже поинтересоваться – и что дальше-то? – как в наш спектакль вторгся очередной артист. - Гей, Дахааа! – неожиданно раздалось в доме. Мы все вздрогнули, а парни так вообще чуть со стульев не слетели. «Гей» они явно приняли на свой счёт. Видимо, забыли, что это была одна из многих Варькиных присказок. Варькиных? Ещё и она решила ко мне с утра пораньше прискакать?! Чёрт, да ведь сейчас она сюда зайдет, а я рассусоливаюсь! - Э… - повернувшись к парням, никого не увидела. Их как ветром сдуло в недра моего немаленького дома. Проскочила мысль, что в комнатах, как обычно, бардак, даже бардачнее обычного, а ведь гости… Тьфу, опять я не о том! На кухню по-хозяйски зашла Варя. Я так же угрюмо сидела в обнимку с многострадальным стаканом, который замучила ещё при разговоре с парнями. - Дашк, чего не открываешь? Я звонила, звонила… - Опять звонок сломался, – лаконично ответила я, злобно булькая остатками томатного сока и нахохлившись на стуле. «Нет, ну правда, сегодня у меня какая-то изба-приёмня вместо дома!» - подумала я, борясь с раздражением. – «Как к себе заходят!» - Кстати, там у тебя какие-то шлёпки валяются в прихожей… Гости? – полюбопытствовала Варя, роясь в холодильнике. «Ага, давай», - злорадно подумала я, мне самой есть нечего, разве что полуторамесячную колбасу откопаешь… - Строители оставили, наверное, что бы под дождь не попали. Так они в кроссах вроде ходят… У нас вечно велись какие-нибудь ремонтно-строительные работы: то гараж переделываем, то плитку укладываем, то чердак чиним. Отец – владелец сети магазинов стройматериалов, поэтому, сами понимаете… Я порадовалась, что удачно отвертелась, и Варька опять забылась, откопав-таки в пустом холодильнике банку шпрот. На её вопросительно-голодный взгляд я только кивнула, и подруга радостно пошла за открывашкой. - Ну, как тебе вчерашний вечер? – полюбопытствовала Макарова, открыв консервы. По комнате распространился запах прогорклого масла, и мне что-то поплохело – слишком резкие ароматы напомнили о недавнем похмелье. Быстро сунув нос в спасительную кружку, отдающую кислинкой томатов, я пожала плечами, прогундосив: - Фигово. Как ещё я могу охарактеризовать это сборище? - Хм… в конце ты что-то повеселела. С чего бы это? – Варька села напротив меня, вылавливая жирные рыбины из масла вилкой. – Неужто с Глебом наедине встретилась? Вы ж почти одновременно вышли и вернулись! Я чуть не выронила кружку. Блин! Это нехорошо! Разговор пошёл не в то русло, а у меня здесь рядом кое-кто может уши греть. Нет-нет-нет! Варька выжидающе смотрела на меня, в то время, как я пыталась лихорадочно ответить хоть что-то. Чутьё Макаровой на интересные события порой было просто феноменальным, и, что самое смешное, она порой сама не догадывалась, как попадает в «десятку» своими вопросами. - Ты это о чём? Я вообще по телефону болтала, а Глеба даже и не видела, - попыталась выкрутиться я, нервно сжимая стакан в руках. – И на кой черт он мне вообще сдался? Ой… Я идиотка! Варька изумлённо уставилась на меня. Затем ехидно расплылась в улыбочке, потрясая вилкой с нанизанной на ней большущей шпротиной: - Да-а-а-а?! А то, что ты по Глебу ещё с десятого класса сох… Я громко закашляла, пытаясь заглушить Макарову, ведь в соседней комнате сейчас как раз находился упомянутый объект воздыхания! Блин, блин, блин! - Чего, аж подавилась? – Варька совсем иначе восприняла моё поведение, хитро прищурившись и откусывая от шпротинки кусок. – О, видимо, до сих пор в глазках сердечки прыгают? Да расслабься, я ж твоя лучшая подруга! Мне ли не знать, как ты втрес… Бац! Кружечка, бедная моя, несчастная, разбилась в дребезги, поприветствовав стену. Макарова, раскрыв рот, смотрела на меня. Ещё бы! Со стороны это смотрелось дико: я с округлившимися от ужаса глазами ни с того, ни с сего, кааак шендарахну кружкой о стенку позади меня! - Ой, что-то я отвлеклась… - с милой (точнее, идиотской) улыбочкой прощебетала я, тупо держа чудом оставшуюся целой ручку с куском бывшей кружки. Осколки, кроваво-красные от томатного сока, живописно лежали у стеночки. Как удачно, что те остатки кафельной плитки на стене, которую папа всё собирался менять, находились именно там, где мне нужно - позади. Кружку, конечно, жалко, но палиться о-о-очень не хотелось. И этот фокус – единственное, что мой мозг был способен быстро сообразить. Не кидать же мне кружкой в подругу? Хотя такой вариант тоже, был, каюсь. - Ээээ… - нервно сглотнула Варя. – Даш, ты здорова? Ядрён-макарон, и зачем я тебе вчера водку подливала? Ты же не пьешь! Это явно побочный эффект! - Да всё в порядке! – не менее нервно улыбнулась я. Видимо, так улыбнулась, что Макарову чуть удар не хватил, судя по её перекосившейся физиономии. Неожиданно из глубин дома раздался жуткий грохот и чей-то приглушённый матюган. - Что за?! – одновременно заорали мы с Варькой, и, вскочив со стульев, рванули в зал. Застали весьма живописную картину: на ковре растянулся Васька, ругаясь как грузчик, на нем тентаклемонстром развалилась карликовая пальма (хотя-а-а… ни хрена она уже не карликовая!), изрядно присыпав землёй, а рядом стоит Глеб. С подставкой под эту самую пальму в руке. - Болваны, меня мать прикопает, если пальма сломалась! – в ужасе воскликнула я, озирая масштабы погрома. Уф! Вроде пальма целая… Хотя, что такой махине сделается? Она скоро в баобаб перерастёт. - Чеканов, кретин, ты какого хрена с моей пальмой обнимался? – с помощью Глеба поставив «тентаклемонстра» обратно на подставку, поинтересовалась я. - Мы за ней сидели. А тут твой кот кааак мне на голову сиганёт с подоконника! Я чуть в штаны не наделал! Ну и дернулся с перепугу, - поведал Вася с обвиняющими нотками в голосе, даже не заметив изумлённо внимающую Варвару у входа в зал. - Я думал, удержу, за подставку схватился, а цветок с неё слетел… Вот, - скромненько завершил Глеб, упорно отворачиваясь от моего взбешённого взгляда. Я застонала, хватаясь за голову. За что, Господи, ты послал мне этих идиотов?! Вышеупомянутый кот Стёпка, виновник сих действий, виновато выбрался из-под дивана и шуриком побежал на кухню. Варька наконец-то «отмерла». - Что они у тебя делают?! - ошеломлённо выдохнула моя лучшая подруга. Н-да, а я думала, у Макаровой глаза округлились при «сцене с кружечкой». А вот ни фига! Сейчас Варька напоминала сову с базедовой болезнью. Впрочем, я её понимаю. Даже у меня, с моей закалённой психикой, начинает крыша съезжать с этими чудиками. - Как видишь, громят мой дом. Пока весьма успешно, - живописно раскинув руки, изрекла я. Покрывать их? Нет уж! У меня фантазия не настолько богатая. Чего я сейчас ни скажу – Варька не поверит. Ну нонсенс это – что Чеканов и Солодов сами, ни с того ни с сего (да даже если и с «чего»!) пришли ко мне, а я их ещё и почему-то прячу. Подозрительно? Не то слово! Пусть сами выкручиваются, родимые. В лучшем случае, Варька подумает про «тройничок». Нет, вы не ослышались, это действительно в лучшем случае. Что же будет в худшем – даже я затрудняюсь ответить, зная Макарову. - Врёшь! - азартно выдохнула Варька, почуяв тайну. Я перевела взгляд на приятелей, которые усиленно не обращали на нас внимания, ставя пальму на место. Ну, хоть до этого додумались. - У них сама спроси, - режим стрелочника успешно включён! Мне, кстати, самой интересно будет послушать, что эти полюбовнички врать будут. Парни явно пожалели, что не умеют проваливаться сквозь землю. Макарова вцепилась в них клещом. - Та-а-ак. Ребятушки, зачем вы пришли в дом к честной девушке? – Варвара скрестила руки на груди, показывая, что ждёт чёткого и ясного ответа. Ах да, я как-то упустила этот момент, отделываясь многозначительными фразами. Стоит сказать, что раньше мы все дружили – я, Варька, Глеб и Вася. У Варьки с Васей отношения были на грани дружбы-соперничества, они постоянно цапались, хотя и мирились моментально. В школе я с Глебом частенько их разнимали (когда ещё общались), а позже мы оба наплевали и друг на друга, и на стычки приятелей, и те в упоении драли глотки, обзываясь последними словами. Порой и до кулаков доходило. И это в старших-то классах! Хотя, наверное, лучше вот так, открыто, чем змеючить втихую. Васька грустными глазами посмотрел на любовника, видимо, не в силах ничего придумать. Глеб мученически вздохнул, понимая, что отвечать придётся ему, и начал: - Мы здесь… Здесь… это… - тут Солодова заело. Эх-х-х, а ведь начинал-то, с задором начинал! Я с неподдельным интересом смотрела на это шоу. Ну, и что ж ты скажешь? Неожиданно лицо Глеба прояснилось. Бегающий взгляд твёрдо остановился на мне. Я даже поежилась – как-то не по себе стало. Радостно и одновременно обидно. Вот почему на меня Глеб в школе так не смотрел? А теперь-то и поздно… - Варь, только не смейся… - заискивающим тоном попросил Солодов. Я с удивлением отметила, что наглая ложь явно наметилась. Но какая? Макарова жадно клюнула на такую просьбу. - Да ты что, я ни-ни! Обещаю! – клятвенно заверила подруга, захлёбываясь слюной от любопытства. Глеб резко подскочил ко мне, обняв за плечи и разворачивая к "благодарным слушателям" в лице Варвары. Я охренела от такого манёвра, замерев соляным столбиком. - Я пришёл признаваться Даше в любви! - ЧТО?!? – заорали мы втроём – я, Васька и Варя. У каждого явно был свой оттенок этого слова. У Васьки – возмущённый, у Варьки – восторженный, у меня – как вы догадались, охреневший. - Да-да, я Ваську притащил, чтобы он не дал мне сбежать. Ты же знаешь, я такой стеснительный… - продолжал заливаться соловьем Солодов, кивая в сторону Чеканова. Тот менял оттенки лица со свекольного до мелового. - Я Дашку так люблю, так люблю… Варька с удивлением хлопала глазами: - Вы что, таки помирились?! - Ага! – явно не понимая, что несёт, ответил Глеб, улыбаясь истинно по-голливудски, во весь каравай. Макарова уже вышла из первого впечатления и радостно захлопала в ладоши: - Поцелуйтесь же, дети мои! Я так за вас рада! Наконец-то! Я думала, уж не доживу… Тапок возмездия не полетел в Варю только потому, что Глеб меня так обнял, что я руки выдернуть не могла… Но тут же я забыла даже о том, с каким остервенением буду откручивать Варе голову, потому что Солодов действительно меня поцеловал! «Какого чёрта здесь происходит?! Это что за дешёвый театр?!» - с невообразимой смесью бешенства и радости подумалось мне. – «Я схожу с ума? Похоже! Скорее всего, так и есть! Да я об этом мечтаю со старшей школы! Неужели Господь услышал мои молитвы?» Но тут, скосив глаза, я увидела Ваську… Мне аж поплохело – на его роже большими такими буквами было написано: «Убью гадину!». Я мигом пришла в себя. Какие, блин, молитвы?! КАКИЕ?! Меня гей целует, пусть и обожаемый мною, рядом стоит его любовник, а рядом чуть ли не с бубном вокруг костра бегает лучшая подруга, хлопая в ладоши! Дур-р-рдом на выезде! - Дашенька, ты ведь меня любишь, правда? – наконец, оторвавшись от моих губ, нежно проворковал Глеб. - Ээээ… Безумно… - прошипела я, незаметно от Макаровой показывая кулак и строя такую рожу, что Васька бы позавидовал. - Я тебя на первом же суку вздёрну, герой-любовник! – раздельно, смакуя, прошептала я Солодову на ухо, делая вид, что обнимаю. Ты у меня попляшешь, скотина! Буквально растоптал мои хрупкие девичьи чувства осознанием мною твоей ориентации, а теперь разыгрывая такой спектакль! Да я… Да тебя!..