Лучший друг неформалов

Чуть ли не пинками выпроводив всех посторонних из дома, я решила вздремнуть – в висках всё ещё немного ныло и навалилась усталость от переизбытка эмоций. Думала, хоть пару часиков посплю. Увы, мечтать не вредно. Проснулась я от настойчивого (и, видимо, довольно продолжительного) стука. Лупасили так, что я невольно пожалела и того, кто пинает эту железную дуру, и саму дверь. Надеюсь, вмятины не останутся… - Да иду, иду! – сипло пробурчала я, вскакивая с дивана. После сегодняшнего, наученная горьким опытом, я закрыла дверь изнутри, и теперь «нежданные гости» не смогли бы вломится без приглашения. Хотя у нас в городке это и не принято – запираться, когда дома кто-то есть. Вот на ночь – это ладно, а так, днём… Щелкнув замком, я повернула ручку. Бац! Дверь радостно поприветствовала мой нос. - ТВОЮ ДИВИЗИЮ! Я его ещё жалела! Что дверь бить больно! У-у-у, что б тебя черти съели!!! Мой бедный но-о-ос… - Даш? Упс... Прости, я не хотел! – сконфуженно проговорил Солодов, мягко хватая меня за плечи. - Сильно больно? Я свирепо засопела, пытаясь переждать болевые ощущения. Прикрыв вспухший шнобель руками, спустя пару мгновений, когда боль отступила, злобно поинтересовалась: - Какого хрена?! - Так это… Ты не открывала… А я стучал… Дверь открыла, а я не успел руку остановить… - Во-первых, я спала. Во-вторых, чего припёрся? – моё гостеприимство испарилось ещё с утра. Едва я, выставив весь балаган за дверь, прибралась в доме и легла отдохнуть (читай – поспать), меня снова бесцеремонно вытаскивают из дрёмы и возвращают на грешную землю, в дурдом. Один из артистов погорелого театра, чьё представление сегодня было показано для Макаровой, сейчас стоит передо мною. Мнётся, не зная, как бы выразить всё своё сожаление. И за нос, и вообще… Я уже сто раз пожалела, что вышла в тот грёбанный двор! Нет, что ответила на тот грёбанный звонок! Нет, что вообще пришла на встречу! Вернись, моя спокойная, размеренная жизнь! - Даш?... - Что? – вздохнув, я оторвала руку от носа. Вроде даже не распух особо… За полчаса вообще пройдет. Задумчиво посмотрела на Солодова. И красавец, и трудоголик, и учится на престижную профессию… А гей. Потерянный для девушек типа меня "выгодный жОних". - Слушай, Глеб, ну иди ты отсюда, а? – устало проговорила я, потирая виски пальцами. – Никому я ничего не скажу, считай, я всё забыла. Во имя нашей старой дружбы. Тут горло словно сжали. Всё никак не забуду. Столько времени прошло, а корёжит до сих пор. И Глеб явно не помнит уже ничего. Впрочем, он же мужик, они на «мелочах» акценты не делают. Как же жалко мне себя стало! Парень, которого я так давно люблю – гей. Он говорит, что любит меня, а на самом деле я теперь просто служу прикрытием. Моя подруга искренне радуется этим выдуманным отношениям. А я никак не решу, смешно это или грустно. На глаза мигом начала опускаться пелена слёз от острого приступа обиды. Но я, закусив губу, усилием воли успокоилась. Даша, мысли позитивнее – пусть будет смешно! Видимо, на моём лице отразилась внутренняя борьба эмоций, потому что, кинув взгляд на бывшего друга, я увидела у него очень редкое – виноватое – выражение лица. - Я… это… Извиниться пришёл… - неожиданно выговорил голосом ослика Иа смущённый Глеб. – Ну… Мы и вправду перестарались. И вообще, столько неудобств принесли… С изумлением приподняла бровь. Опачки, Глеб извиняется передо мной?! Такого давненько не было. Я на него давно таила дикую обиду, ещё со школы. Старая как мир история о предательстве. Сейчас это воспринимается немного иначе, но всё равно, знаете, как в том анекдоте – "ложки нашли, а осадок остался"*. Представьте – вы давно дружите с человеком, а он в один день вдруг перестаёт с вами нормально общаться. Попытки выяснить причину только ещё больше злят вашего бывшего друга. Много гадостей было сделано и сказано в мой адрес. Я это как могла пережила, но больно до сих пор, ведь я так и не поняла, чем провинилась перед Глебом. После этого мы вроде как перестали остро конфликтовать, словно «переболев» какой-то гадкой болячкой, но друзьями так и не стали. Глеб просто не желал со мной общаться, отгораживаясь стеной. Эхх, я мазохистка. Романтик с трудом прячет дыру в груди, а всё равно тянется изо всех сил к Глебу, словно преданный щенок. Циник только злобно сверкает глазами и старается не отпускать руку Романтика. Обида на Глеба ледяным осколком сидит в сердце, а я всё ещё хочу вернуть прошлые, тёплые дружеские отношения. Хотя бы их. Друзья – это то, что я ценю больше всего. Ладно, вспоминаем установку, что смех продлевает жизнь. Взбодрись, Дашка! - Не только я, вижу, изменилась… - с издевкой (не утерпела!) протянула я. – Раз сам господин Солодов извиняется передо мной, жалкой смертной, видимо, в лесу сдохло что-то крупное. Мамонт последний, не иначе. Глеб покрылся пунцовыми пятнами, что, наверное, должно было изображать «покраснел от злости и смущения». - Кузнецова!!! - Да ладно, ладно, молчу… - протянула я. – Замяли. Только вот… Не верю я, что ты только за этим пришёл. Печёнкой чую. Колись, Глебушка! Солодов отвёл глаза. Угадала? Ай да моя печёнка!.. - Угу… В точку. У нас с тобой завтра свидание. …Молодец я! Умница!.. Стоп… ЧЁ?! - Какого %*$:^ @%»№?!? – произнесла я пару непечатных, выученных у одногруппников. Глеб с удивлением и одобрением (видимо, взял на вооружение конструкцию) посмотрел на меня. - Э… Макарова сказала, что мы с тобой должны пойти в парк аттракционов, а потом в кафешку, как и положено нормальной паре. - Ой, мля… - я схватилась за голову, не зная, что мне делать сначала: бежать кусать Варю или прямо здесь задушить этого голубчика. Или самой пойти утопиться? Как много вариантов! - Придется сходить. Иначе, боюсь, Макарова прознает, что здесь дело нечисто, - с видом мученика (эдак начального уровня) провозгласил Солодов. – А мне это не нужно. - Стоп, а Васька? – опомнилась я, хватаясь за соломинку. – Он меня убьет! Или тебя… Смотря что выберет в порыве ревности! - Ваське из города позвонили, деканат рвет и мечет – нужна какая-то там его подпись и документы, а то грозятся на следующий курс не перевести. Поэтому, он на два дня как минимум умотал, - сообщил мне Глеб с лёгкой улыбкой, идентифицировать характер которой я не смогла. О господи! За что?! Кажется, я это уже спрашивала?.. - Тогда завтра, в час, у луна-парка! – похлопав меня по плечу, покровительственно изрёк Глеб, на глазах возвращаясь к своему обычному состоянию. – И оденься поприличнее… Раз уж мою девушку изображать решила. ЧТО?! «Поприличнее»? «Решила изображать»?! Ну всё, Глебушка, ты – труп! - Убью!!! – срывая голос, заорала я, пытаясь отвесить Солодову пендель посмачнее, да промахиваясь – парень с гадким хохотком успел убежать по ступенькам. Но я гнала его до калитки!.. И даже попала шлёпком по темечку! Дальше без шлепок, увы, не побежала…

***

Снился мне как всегда, какой-то кошмар. Что я еду на танке, везде свистят снаряды, взрывы сплошные кругом… Тут выбегает из дыма Макарова с пулемётом на плече, вся в грязи, и орет, что тут человеку плохо, нужна медсестра! Из танка, отпихивая меня, вылезает… Вася в костюме сексапильной медсестры. Мы втроем бежим сквозь канонаду боя в траншею, а там Глеб валяется, почему-то в балетной пачке вместо формы. И драматичненько так руки раскинув… Вася наклоняется над Глебом, сжимает его ладонь, на глазах появляются слёзы… В общем, лучшие традиции жанра. Мы с Макаровой жуём береты чуть в стороне, а Глеб трагично выдыхает: «Жизнь… Кончена… Я сломал два ногтя, чиня винтовку…». Проснулась в холодном поту. За окном весело щебетали птички, рядом с кроватью надрывался мявом бедный Стёпка, которому, судя по морде, мочевой пузырь уже на глаза давил. Выпустив пулей рванувшего опорожнять пузырь кота, я вспомнила, что было вчера, и снова застонала, налив себе из аптечки с десяток капель корвалола вместо чая. Ровно в час я уже стояла у входа в наш Центральный луна-парк (единственный, впрочем). И поглядывала на часы. Где носит этого голубца-молодца? - Извини… Уф… Опоздал… - раздалось сзади. Обернувшись, узрела Глеба, пытающегося отдышаться. Марафон, что ли, бежал? Парк был вроде недалеко от его дома… Это мне идти хренову тучу времени, вот и вышла загодя. Правду говорят – чем ближе живешь, тем чаще опаздываешь. - Я за Макаровой заходил, - ответил на мой невысказанный вопрос парень. Тут уж я умудрилась увидеть стоящую рядом Варю, приветственно шевелящую ручкой. Варварка выглядела свеженькой, как огурчик, что не удивительно – она ещё в школе профессионально занималась спортом. А вот Глеб подкачал… - Пришлось бежать, чтобы не опоздать, - пояснила Макарова, дергая Глеба за руку, как куклу. - Варя… Объясни мне, какого овоща ты здесь забыла? – дергая глазом, поинтересовалась я. Спокойствие, не надо никого бить… - Как это «что»? – возмутилась Макарова. – Я буду вашим личным купидончиком! За мной фотки. Надо ж запечатлеть такие моменты! – подруга достала из сумочки дорогущий цифровик. Вздохнув, я закатила глаза. Так и знала, что от Вари не отделаюсь. Это ж надо – идти третьим лишним на чужое свидание… В луна-парке было очень людно – как-никак, суббота. Вообще-то, у нас самих качелей-каруселей – кот наплакал, но на лето к нам приезжают «гастрольные» аттракционы, которые качеством поприличнее. Катаются на них все – от мала до велика. Пока не уедут, надо ловить момент. Мы с Глебом купили билеты и пошли к первому аттракциону. Американские горки. Прекрасно, гм. Это я люблю. Сели в «хвост». Предпоследние. Глеб, будучи галантным, пропустил «даму вперёд». Я уселась на неудобное сидение и ощутимо напряглась: во-первых, страховка была, считай, никакая - тонкие цепочки с боков, так, чисто символические. Ну и плюс болтавшийся на коленях ремешок, потёртый временем и к тому же растянутый до неприличия. - Эй, вы чего? – недовольно спросила я у обслуживающего аттракцион парня, который со скучным видом накинул на бока кабинки цепочку. До этого он таким же небрежным жестом застегнул на мне вышеупомянутый ремешок. – Да эта хрень ни фига меня не удержит, если скорость высокая будет! - Всех удерживали – и вас удержит, - флегматично отозвался чувак, давая знак на запуск аттракциона. Дальнейшие мои возмущения он слушать не стал, покинув площадочку. И тут мы тронулись. Я испугалась до жути, честно. Визжала ультразвуком не от избытка адреналина, нееет. Я боялась выпасть! Когда мы катались, меня кидало на вышеупомянутую тонкую цепочку с боку, а ещё вагончик наклонялся в ту же сторону. На небольшой скорости, под действием неизменного закона всемирного тяготения, я висела только на натужно трещавшем ремешке, вцепившись руками в оглохшего Солодова. - Ну, не выпали же? – так же флегматично спросил чувак, на лице которого было написано фальшивое любопытство, едва мы остановились. - Что б вас так же черти в аду катали… - от души пожелала я ему, нетвёрдо стоя на ногах. - И так же, как она, в ухо орали, - добавил от себя Глебушка, страдальчески потирая плечо, за которое я цеплялась. Мы обошли ещё парочку аттракционов. Слава Богу, они не были столь ужасно обслуживаемыми. Я даже получила удовольствие, давненько не каталась. О. Колесо обозрения. Ну, надо же. Совсем не баян. Варяааа, никогда не поверю, что ты не читаешь мангу! Слышишь? Ни-ког-да! Зато мы хоть там могли спокойно поговорить, без лишних ушей. Макарова, посадив нас в кабинку, с лицом заботливой мамаши наблюдала, как мы отчаливаем, не забыв щёлкнуть пару фоток. - Солодов, ты знаешь, что я тебя хочу закопать? – откинувшись на спинку сидения, я буравила взглядом парня. Моё настроение стремительно приближалось к отметке «убить нах». Ещё и потому, что нас начало раскачивать. Мы приближались к верхушке колеса, а в глазах темнело. Я дико, дико, дико высоты боюсь! До печёночных колик! Сжав сидешку пальцами, я тупо смотрела на Глеба, прожигая его взглядом. Не смотри по сторонам, Дашка, не смотри, не смотри… - Меня-то за что? – возмутился парень, с некоторым испугом глядя на моё суровое аки каменная скала лицо. - Потому что ты согласился на эту свиданочную дурь! – прошипела я сквозь зубы, боясь даже губами пошевелить. Со стороны я наверняка смотрелась колоритно. Неожиданно нас тряхнуло. И ещё как! Я непроизвольно взвизгнула на ультразвуке. Моя нервная система не выдержала того, что мы раскачиваемся над пропастью, почти на самой верхушке, только начав спускаться. Кабинка была открытого типа: декоративно опоясанная тонкими железяками кабиночная основа с сидешками и крышей-зонтиком. Вывалиться – как плюнуть по ветру с телебашни. Поэтому-то я и выводила соло офонаревшей кошки, при очередном толчке потеряв равновесие и упав вперёд, зажмурив от страха глаза и цепляясь за первое попавшееся под руки. Первое попавшееся оказалось неожиданно мягким… и… шевелящимся. - Дашка, ты чего?! ААА?! "Хм. Где-то я этот голос слышала", - пронеслось в голове. А, мы ж с Глебом в одной кабинке! Я заткнулась, но не потому, что решила не орать, а потому, что воздуха уже не было. Раскрыла глаза. И увидела. Вашу ж ма... математику… Я стояла на коленях, между ног парня, уткнувшись носом прямо в бляху на ремне штанов нещадно покрасневшего Солодова. Причем прижимаюсь к Глебу как к родному, обняв его за талию и прильнув всем телом. Мои расширившиеся глаза красноречиво сказали, что я думаю об этом чертовом – в прямом смысле!!! – колесе, Глебе, Варе, и вообще обо всех! Хотела отцепиться, но нас снова тряхнуло – и я ещё крепче уцепилась за Солодова, не переставая материться на чем свет стоит. Инстинкт самосохранения и боязнь высоты затоптали мою гордость и понятия о морали. Руки сами упорно отказывались разжиматься. Страх высоты у меня ну очень, очень силён… Неожиданно снова толчок, и… - Улыбочку! - Не сметь!!! – рявкнули мы одновременно в голос с Глебом, но Варька уже нажала на кнопку. Смотритель колеса и Варвара глядели на представшую им сцену с отвисшими челюстями. Я наконец-то смогла нечеловеческим усилием разжать руки и встать с колен. Глеб тоже вскочил, благоразумно выходя первым и не давая мне упасть. Меня мутило. От злости, стыда, унижения, и всё ещё из-за того, что мне казалось, будто земля уходит у меня из под ног… Ненавижу. Это. Чёртово. Колесо!!!

***

- А, так вот оно что! – Макарова зашлась в приступе неконтролируемого смеха. Нам же с Глебом было как-то не весело. После колеса мы пошли в рядом расположенное кафе, перекусить и поговорить. Я потягивала из стакана колу, изредка бросая на хохочущую Варю злобный взгляд. – А я подумала, что ты… Что вы… - всё ещё задыхаясь от хохота, пыталась продолжить Варвара. - Озвучишь, что ты подумала – и я сам лично тебя придушу, - пообещал Глеб, хмуро глядя на Макарову и избегая смотреть в мою сторону, а если случайно и кидал на меня взгляд – то сразу заливался краской. Хм. Не думала, что Глебушка такой стеснительный. - Нет, Глеб, оставь это удовольствие мне! – ядовито протянула я, отставляя стакан. – Я буду долго её пытать перед смертью! - Да ладно вам, сейчас это нормальным считается, да и сколько нам уже лет? - Всё, Варя, держись! …Из кафе нас позорно выгнали за то, что мы устроили потасовку: я пыталась вырвать у Вари из рук фотоаппарат, а Глеб меня удерживал. Правда, как-то так удерживал, что я больше по залу бегала за хохочущей Макаровой, а он пытался её перехватить. В общем, после этого мы пошли домой. А если точнее, то мы с Глебом просто-напросто, переглянувшись, рванули в подворотню на всех парусах. Попетляв, что бы обиженно кричащая нам «Погодите! Ещё же на лодочках не прокатились!» Варя отстала, перешли на шаг, отдуваясь. Спорт никогда не был сильной моей стороной, впрочем, как и Солодова. - Пардон, - извинилась я, наконец-то восстановив дыхание. – Не хотела я на тебя в колесе обозрения кидаться. Я просто реально высоты боюсь. А если я боюсь – мне всё по барабану. - Ладно, замяли, - махнул рукой Глеб, чуть улыбнувшись. – С кем не бывает? Неожиданно ему на сотовый позвонили. Он отошёл ненадолго, а когда вернулся, смотрел на меня щенячьими глазами. - Что ещё? – нервно спросила я. Меня пугал этот просящий взгляд, который будил то ли жалость, то ли материнские инстинкты. Или всё сразу. - Мне мама позвонила. Ей нужно срочно уехать по делам, но на работе нет замены. Она попросила меня заменить её. - А я здесь при чём? – недоумённо приподняла бровь. - Ты что, забыла? Мама же в детском саду воспитателем работает! - И что из того?.. Э-э-э, погоди! Ты что, хочешь, что бы я тебе помогла с детишками управиться?! – поняла я, округлив глаза. Только не это! Я же не знаю, как с мелкими себя вести! - Ну пожааалуйстаа…. Ну Даша! Ну по старой дружбеее! Сказала бы я, куда ему эту дружбу засунуть, ну да ладно, кто старое помянет… Плюс, такому ещё и понравится! - Волан-де-Морт с тобой, пошли! Только не смотри так! - Спасибо! Я твой должник! – Глеб разулыбался и разве что не засветился как начищенный самовар. Я иронично посмотрела на парня, но и сама улыбнулась в ответ. Напомнило мне всё это старые-добрые деньки. …В детском саду творилось чёрте что. Зинаида Валерьевна, едва увидев нас, вручила сыну ключи, мельком поздоровалась со мной и как ураган умчалась к своей машине. Мы же с Солодовым, переглянувшись и вздохнув, решительно зашли в комнату. Наивные, считали, что достаточно морально подготовились. Ха! Бамс! – Глебу по голове ударило увесистым деревянным кубиком. Он с трудом подавил весьма эмоциональное высказывание, памятуя о том, где сейчас находится. Какой-то мелкий засранец успел в первые же секунды налепить мне на джинсы пластилин, который я потом еле отскребла, а девочка помладше ревела, уговаривая Глеба покатать её на спине как «лофадка». Два часа, которые мы провели в этом аду, я запомню надолго, очень надолго! Наконец, когда родители забрали последнего ребёнка, мы облегчённо вздохнули. Я пошла собирать игрушки, а Глеб провёл влажную уборку помещения. Меня Солодов попросил отнести ведро и швабру в кладовку, пока он сам будет запирать комнаты, и отдал мне ключ от кладовой, сняв его с общего кольца. Я шла по коридору, и впервые задумалась о том, что, в общем-то, я ведь правда сегодня была на свидании с Глебом! И мы с ним целый день провели! Раньше я о таком и мечтать не смела. Как жаль, что он… - Любит парней, а в частности – Ваську, - злобно пробурчала я, открывая дверь ключом и ставя ведро в угол кладовки. Эта мысль испортила настроение. Эх! Я точно невезучая. Дико невезучая. Я, конечно, слэшер и яойщица, но чтобы твоя любовь оказалась геем – это слишком! Мне нужно время, чтобы эту новость принять. Внезапно, как чертик из табакерки, появился Глеб, заталкивая меня подальше в кладовку и закрывая за собой дверь. Я хотела было возмутиться, но он зажал мне рот рукой и прошептал в искривлённое бешенством и недоумением лицо: - Тихо! Там Майор пришла! Я изумлённо распахнула глаза. Майор, а точнее, Майорова Виктория Александровна, славилась своим деспотичным характером. Она, кроме того, что была директором детского садика, ещё и вела уроки у младших классов. Я её помню, как и Глеб, немало она тогда кровушки высосала. А если Майор сейчас нас увидит, то последует законный вопрос – что мы здесь делаем? Сказать правду – значит, подвести тётю Зину. И вправду, лучше сейчас отсидеться… Цоканье каблуков застыло напротив кладовки, где в комок сжались мы, несчастные, не смея и выдохнуть слишком громко. - Вот те раз, что за разгильдяи! Даже ключ не вынули! – раздался недовольный голос Майора, и я с ужасом услышала, как она поворачивает ключ в замке. Запирая нас! Майорова уже ушла, а мы застыли, осознав, что, собственно, оказались запертыми к тесной кладовке, где не повернуться, в конце рабочего дня, когда все работники ушли! Заперты!!! - Мля! – не выдержала я, отодвигаясь от Глеба максимально далеко – аж на полметра. – Звони тете Зине! Пусть приедет, отопрёт нас! У неё ведь должен быть запасной ключ! - Увы, у меня села батарея, - уныло отозвался Солодов – Ещё час назад. Может, своим позвонишь, хоть кому-нибудь? - Я сотовый дома оставила… - расстроено ответила я. Надежда, однако, умирала последней. – Не переживай, твои же должны хватиться, что тебя дома нет? Будут нас искать! - Не будут. Мама уехала до послезавтра, она через день работает, а папа на рыбалку с ночёвкой сегодня утром умотал. Сестра же вообще сейчас на море со своим женихом. Так что, некому меня искать, - вздохнул Глеб. – А твои? - В Тайланде. Тоже не будут искать, соответственно… - только сейчас я в полной мере осознала, что произошло. Переварив мысль, я с ужасом уставилась на дверь, такую обычную, ставшую вдруг неодолимым препятствием. Клаустрофобией раньше никогда не страдала, но сейчас мне что-то резко поплохело. Получается, мы с Глебом, парнем, которого я люблю и которого одновременно ненавижу, заперты в тесной, полтора на полтора, кладовке, на всю ночь? Интрига? Ещё какая!