Лучший друг неформалов

Даша. И вот я сижу на травушке у околицы, скептически оглядывая нашу разномастную компанию. Ловить призрака пошли: я (а куда деваться? Я ж хозяйка), Глеб (сказал, что такое шоу не пропустит), Улан (который был какой-то загруженный), Лина (всё ещё была под градусом, но держалась бодрячком), Константин (тоже хороший, как и блондинка, вместе друг о друга опирались), Рин и Гин (ну куды ж без них?), Никита (этот не хотел идти, но его притащили близнюки), и Кира. Остальные решили остаться дома. Я их понимаю, в общем-то. Как назло, антураж был на загляденье: полная громадная луна на усыпанном яркими звёздами небе, кокетливо ныряющая в редкие облачка, прохладный ветер, и ни души вокруг. Ещё бы, какой идиот согласится ходить у старого кладбища в такое время? Которое перевалило за час ночи… Признаюсь честно – теперь и у меня мурашки по спине поползли. Могучие деревья, выросшие на могильной земле, шелестели на ветру, будто переговариваясь между собой. Воющие вдалеке псы не прибавляли окружающей действительности романтизма. А уж торчащие за кованой оградой покосившиеся кресты вообще не внушали чувство счастья! Обычно школьники любили устраивать «спор на кишку-тонку» именно здесь. Условие спора – дойти до особняка и взять оттуда что-нибудь на память, например, кирпич или часть доски. Сейчас проще – сфоткаться напротив здания. Страшно до одури, надо сказать. Днём это место выглядит нормально, даже по-своему красиво, но ночью хотелось оказаться как можно дальше. - Пошли! – меня дёрнули за руку. Я посмотрела на неприлично весёлую Киру, которая всё рвалась в бой. – Я хочу увидеть призрака! - Да кто вообще сказал, что мы его увидим? – скептически фыркнула я. - Даже если и нет – я обожаю подобные местечки! – красноволосая горящими глазами смотрела вглубь заросшего кустами и деревьями кладбища. - И я! – басом сказал Константин. Яблонько от яблони… Где-то в ветвях, надрывая душу, протяжно-тоскливо мявкнул сыч. Сердце захотело спрятаться где-то за печенью. Мамочки, я всё больше согласна с Варей! Но пришлось собрать всю смелость в кулак и твёрдым (твёрдым, я сказала!) шагом направиться вперёд по заросшей дороге. Кладбище никто не охранял. Гробокопателей у нас нет, а всё ценное в особняке, что можно было стащить, уже давно спёрли ещё в ранее послевоенное время. На кресты и памятники никто не покушался, народ у нас суеверный. Иногда приходили дальние родственники захороненных здесь и общими усилиями приводили склепы и могилы в порядок. И вот мы дошли до особняка. И если до этого я как-то смогла казаться крутой и смелой, то сейчас мои поджилки скрутились в узел. Я туда не пойду! И не мечтайте! - Всё, моя миссия выполнена, я вас до места довела, дальше как хотите! - категорично заявила я, прижимаясь к Глебу. Тот тоже не горел желанием идти в особняк, но не от страха перед паранормальным, а из-за здорового опасения схлопотать кирпичом по башке, здание-то обветшалое. Мы с Глебом так и остались стоять у входа, а остальные пошли внутрь. *** POV Никиты. Весь день я бегал от Улана, стараясь не попадаться ему на глаза. Близнецы первыми заметили, что если Улан заходит в комнату, я из неё почти сразу испаряюсь, а потому вскоре прижали меня к стенке. - Ник, а Ник! Колись, что произошло? – Рин перекрыл мне путь отступления из ванной, куда я зашёл умыться. Мля. Какие все глазастые, я фигею. Попытки отбиться простым «ничего» не прокатили. И в итоге из меня вытрясли события вчерашней ночи. Ржали близнецы неприлично громко и долго. Я успел испугаться, обидеться и озвереть. - Чего смешного-то? – рявкнул я, обычно тихий и сдержанный. - Да мы не над тобой, Ник, - утирая слёзы, выступившие от смеха, пояснил Рин. – А над ситуацией в целом. Сам посуди: вчера произошла развязка любовной истории Даши и этого Глеба, где парень фигурировал под радужным флагом. А теперь, сразу после этого, почётную эстафету гомосексуальности продолжил – кто бы мог подумать? – Улан. Пост сдал – пост принял, блин. Я бы посмеялся, если б это меня не касалось. …А ночью мы ещё отправились смотреть на этого призрака. Тьфу, блин, идиоты. Я не хотел идти, но близнюки схватили меня под белы рученьки и потащили, упирающегося, к особняку. А внутри реально было стрёмно. Теперь понимаю, почему местные жители в лице нашей сладкой парочки остались снаружи. Мало того, что здание было здоровенным, так ещё и разваливающимся. Под ногами неприятно скрипели обломки камней и остовы досок. Похоже, здесь даже наркоманы не бывают – в таком местечке приход можно словить вместе с инфарктом. Обошли весь особняк мы минут за десять-пятнадцать, точнее, те места, куда смогли пролезть. Но ничего, похожего на призрака, не увидели. Зато перемазались в паутине с ног до головы, а Константин стукнулся головой о притолоку и теперь, морщась, тёр ушибленное место. - Нет, я так не играю! – заявила вдруг Лина и потащила нас всех в большую комнату, заваленную мусором по углам. В центре помещения было сравнительно чисто. Там девушка сбросила с плеча сумку и начала доставать оттуда какие-то предметы. В огромное окно с давным-давно выбитыми стёклами ненавязчиво пробивался лунный свет, давая скудное освещение. И в этом свете мы разглядели чёрные свечи, ополовиненную пачку детских мелков «Рисовашка» и мешочки с неведомой хренью. Финальным аккордом стал негромкий стук выбеленной черепушки о каменный пол. Мои волосы решили принять строго вертикальное положение на голове. - Л-Лина, ты чего это делаешь? – окончательно протрезвел Константин, округлившимися глазами смотря на невозмутимую Серебрякову. - Собираюсь немного поиграть, - пьяно хихикнула блондинка, доставая мелок из пачки. - Линочка, пожалуйста, скажи, что черепушка не настоящая! – каким-то подозрительно хриплым голосом выдавил Улан. - Совсем ку-ку? Настоящая, конечно! – тут же вклинилась Кира. – Мне Кузеньку с кафедры анатомии друган спёр, когда экзамен сдал. А я его передарила Лине. - К-кузеньку?! – а это уже я. - Ага. Мы его так называем. В честь моего любимого одногруппника, - фыркнула Андреева. А, ну да, есть же у них один такой кадр. Оригинальный. Не удивительно, что они его именем черепушку назвали. - Лин, Лин, ты ведь хочешь призыв духа сделать, да? – неугомонные близнюки, словно той-терьерчики, запрыгали вокруг Серебряковой. Этим всё нипочём. - Ага. Я ж некромантка. Вспомню ща бурную молодость! И как-то так получилось, что мы теперь сидим в очерченном мелом круге, взявшись за руки, а Лина взывает раненой выпью в неверном свете свечей нечто типа: «О души этих мест, да откликнитесь на мой зов, да придите к нам!». Я б не участвовал, да меня цепко взяли в тиски близнюки. Мне лично было смешно от пафосных речей Серебряковой, и я с трудом сдерживался, лишь бы не захихикать. - Ганс, услышь меня! Ты здесь? – неожиданно твёрдо и как-то вкрадчиво закончила Лина. За окном тихо шуршали деревья на ветру. Здесь же не раздавалось ни звука. Тишина начала давить на уши. Тени по углам всколыхнулись, краем глаза можно было уловить неясное движение, но когда смотришь в упор – всё пропадало, и сумрак в комнате становился самым обычным. Мы ощутимо напряглись. Казалось, будто бы в комнате действительно было что-то такое… Потустороннее. - Ты здесь? – ещё настойчивее спросила Лина. Неожиданно одна из свечей вдруг потухла. Ни с того, ни с сего! Мне стало жутко. Остальным, видимо, тоже. - А-А-А-А-А-А-А-А!!! Смотрите!!! – вдруг завопил Рин, вырывая у меня руку и показывая в сторону одного из дверных проёмов. А там… Там… Стоял призрачный силуэт. Молодой парень-ариец, в военной форме третьего рейха, полупрозрачный и пристально глядящий на нашу компанию. Как мы рванули – это отдельный разговор. Так жутко мне никогда в жизни не было, серьёзно! Я точно уверен, что это призрак! Присутствие потустороннего ясно чувствовалось, это было как холод во внутренностях… Все ринулись врассыпную, я и сам не заметил, как свернул не туда. Чёрт, чёрт, чёрт! Я теперь буду верить во все эти некромантские штучки! Под ногами натужно заскрипели доски, раздался приглушённый треск… И почти сразу же провалился куда-то вниз. Боль фейерверком взорвалась в моей голове, когда я ударился обо что-то твёрдое. Я ушиб всю правую сторону вместе с дурной головой. Ох, мать! Я попытался принять сидячее положение, оглядываясь по сторонам и оценивая обстановку. Похоже, гнилые доски сломались под моим весом, и я провалился в подвал. Молодец, однако. Хорошо хоть насмерть не убился. Ревизия моей тушки показала, что у меня какие-то нелады с ногой – вывих, растяжение, перелом? Понятия не имею, но встать не могу, простреливает от пятки до макушки. - Эй, народ! – я хотел закричать, но не смог. Голос будто сел. Наверное, от боли. Или от шока. Нужно немного подождать, меня найдут. Особняк не такой уж и большой, кровотечения у меня вроде нет, так что всё норм. Но то, что мне страшно… Никита, будь мужиком! Подумаешь, какой-то старый разваливающийся дом с привидениями. От таких размышлений стало ещё хуже. - Никита! – вдруг раздалось сверху. Я с надеждой вскинул голову и чуть не ослеп от бьющего прямо в глаз света от фонарика. - Ага, я, вытащите меня отсюда! – прикрывая глаза рукой, попросил как можно громче. Как смог. Вышло, мягко говоря, не очень. - Жди! Ждать пришлось недолго. - Ник, ты живой? – из темноты как чёрт из табакерки выскочил Улан. Тьфу, ну почему именно он?! - Живой, живой, только с ногой орк знает что. Встать не могу, - криво улыбнулся я. В голове гудело, но не так, как сразу после удара. - Идти, значит, не можешь? – Бадмаев на миг задумался, а потом схватил меня на руки и потащил. Я от такого охренел. - Положил где взял! Ты меня сейчас уронишь, а я снова падать не хочу! – уже более твёрдым голосом, чем раньше, потребовал я. - Ой, уроню я его, насмешил! – фыркнул Улан. – Моя штанга тяжелее весит, чем ты. - Это унизительно! - Молчать! – вдруг рявкнул на меня парень. – Вот выйдем – поговорим! И я заткнулся. Тем более что хрипеть мне не доставляло никакого удовольствия. Кстати, как вариант, я мог тупо сорвать голос, пока сопровождал своё падение дикими воплями. Оказалось, что Улан спустился сюда по груде камней и досок, образовавшихся в результате обрушения большой площади пола первого этажа. Он довольно легко, даже со мной в качестве дополнительного груза, вскарабкался наверх по этому склону и вынес на свет лунный из особняка. Люблю я этих людей! Мало того, что я весь из себя раненый, так они мне так по ушам съездили, мало не показалось, добавки не захотелось. - И всё-таки – неужели это действительно был призрак? – спросила Даша, когда все угомонились. А Улан вдруг сказал: - Я в эту фигню не верил, честно скажу. Но именно этот ваш призрак меня к Никите привёл. - ЧТО?! – все в шоке уставились на Бадмаева. - Я туда-сюда ходил, и вдруг вижу: в коридоре стоит какой-то парень в военной форме. Стоит и рукой машет. Ну я за ним и пошёл. А он вперёд как побежит, а когда я оказался у дыры в полу, то будто испарился. Только потом до меня допёрло, что форма-то немецкая, да и откуда здесь ряженому взяться? Н-да, вот тебе, бабушка, и Юрьев день. А Улан, как обычно, идиот – ну кто будет в здравом уме бежать за незнакомцем в военной форме в доме с призраками?! Вот все разбежались куда подальше. А Серебрякова обладала куда более крепкими нервами, чем все остальные, и, когда призрак впервые появился, как выяснилось, никуда не побежала, и орала нам в след, что мы трусы несчастные. Правда, этого никто, кроме Константина, не услышал, и то потому, что Повелитель опять врезался в притолоку и шлёпнулся на зад у дверного проёма. Ему и досталось больше всех от Лины, мол, спугнули бедного призрака. *** Домой мы приползли усталые, но довольные. Лина любовно поглаживала черепушку, близнецы делились впечатлениями, Глеб и Даша о чём-то разговаривали с Кирой, а меня всё пёр на спине Улан, отказываясь, чтобы ему помог Повелитель. Я же флегматично зевал. Пусть что хочет делает, мне-то что? Дома Анжел пинками отправил всех спать, и занялся мною, всё-таки он имеет медицинское образование. Меня аккуратно сгрузили на уже мой любимый диван в зале. Лёша обработал все ссадины, заклеил крупные пластырем и перебинтовал лодыжку. Я оказался везуч – отделался только ушибами, больше ничего серьёзного. Даже голос практически восстановился. - Ну как? – в дверном проёме показался Улан. Издевается он, что ли? Чего это он беспокоится обо мне, как курица-наседка о цыплёнке? - Всё очень плохо, - с каменной рожей заявил Анжел. С таким лицом только особо любимых тёщ хоронят. - Чего?! – округлил глаза Бадмаев и посмотрел на меня. Я постарался сделать как можно более страдальческое лицо. Похоже, у меня получилось очень неплохо, поскольку глаза парня ещё больше округлились. - А… Э… Давай вызовем «скорую!» - засуетился Улан, доставая трясущимися руками мобильный. - Боюсь, уже поздно, - продолжил с тем же суровым лицом Анжел. – Никита вот-вот отойдёт в мир… - Иной?! – с ужасом выдохнул Бадмаев. - Снов, - не выдержал и весело фыркнул Лёша, уходя и прихватывая аптечку. – Всё с Никитой нормально, только отцепись от парня и дай поспать. День… точнее, ночь, у него была насыщенная. - Ух… - Улан присел на край дивана. – Шутники, блин. Я тут переживаю, а вы стебётесь. - Шутники, ага, - я закрыл глаза. Отвали, моя черешня, я всё помню со вчерашнего и лишний раз видеть тебя не хочу. - Ни-и-и-ик, - тоскливо протянул Бадмаев. – Ник! Я знаю, что ты не спишь! Я хочу поговорить! - Ладно. Догадываюсь, что именно ты скажешь, но давай, слушаю, - я вздохнул и открыть глаза. Сел поудобнее и посмотрел на Бадмаева. - Вчера произошло недоразумение. Я хотел за него извиниться. Давай об этом забудем? – немного помявшись, сказал экономист. Неоригинально. - А если я скажу «нет»? – я склонил голову набок. - Что? – Улан аж рот раскрыл. - Я говорю: а если я откажусь забыть, то что тогда будет? – разжевал я парню свой ответ. На Бадмаева было жалко смотреть. Похоже, такого ответа он никак не ожидал. По генеральной идее, я должен был с радостью (или не очень, на крайний случай) согласиться и тогда дело бы само собой замялось. Все были бы довольны и счастливы. Но посмотрев на Дашу и Глеба, и немного подумав, я решил, что не стоит повторять их ошибок. И пусть у меня ситуация совсем другая… Палка о двух концах. Скажешь – пожалеешь, не скажешь – будешь терзаться потом всю жизнь, что «а могло бы быть и по-другому!». Я не хочу себя мучить! Надоело! - Ты мне нравишься, - вымученная улыбка. – Поэтому я не буду забывать. Даже если это было ошибкой с твоей стороны, пусть ты был пьян и перепутал меня с девушкой, или что-то ещё, но я отказываюсь забывать! - А… Э… Это… - Бадмаев не мог выразить свои мысли и сейчас выдавал только междометия и нечленораздельное мычание. А потом выдал: - В тихом омуте – черти водятся, однако. А потом потрепал меня по голове, улыбнулся и пошёл из комнаты! - Не понял… - теперь уже я сидел с разинутым ртом. – Это что за реакция такая? - Знаешь, Никит, я всю жизнь знаком с очень оригинальными людьми самых разных наклонностей. Меня подобным поворотом не шокировать, - фыркнул Улан, поворачиваясь ко мне уже у двери. - Это не ответ, - тихо сказал я. Мне стало почему-то очень обидно за себя, родимого. - Хм… Ладно. Когда-то, в далёком детстве, я очень хотел взять в жёны своего лучшего друга, - лукаво улыбаясь, просветил меня Бадмаев. – К тому же, я не отношусь к гомофобам. О, забыл: а ещё у меня старшая сестра – яойщица! Так что, краснеть-бледнеть-зеленеть не буду и тебе не советую. К жизни надо проще относиться, Никит. Нет, бледнеть я точно буду! Моя жизнь меняется слишком круто! - А… - начал было я, но меня снова перебили. - Почему бы и нет? К тому же, есть в тебе что-то такое… Попробуем, что ли, - протянул Улан, подмигнул мне и вышел из зала, оставив меня, офигевшего, сидеть с упавшей челюстью. Хм, может, и Дед Мороз существует? Я готов поверить! Тогда к Новому Году, пожалуй, лучше ничего не ждать, ибо хорошим мальчиком я не буду, пожалуй.