Возвращение домой

Глухарев мчался по шоссе, преодолевая расстояние с одной лишь мыслью, чтобы его «Ирка» осталось жива. Он молил Бога, чтобы тот не отпускал ее с этого мира, обещал все сделать правильно, исполнить свои обещания данные ему,Богу, лишь бы она осталось жива. Измайлова вошла в отдел, Зимина попросила ее съездить и посмотреть что там происходит, объяснить что с ней все в порядке, что завтра продолжаться работа в том же ритме как и всегда. Все начальство сверху уехало, так сказал дежурный. Измайлова услышала шум в одном из кабинетов и резко открыв дверь, увидела... Фомин сидел с повязанной черной лентой вокруг головы, рядом со своим неразлучным другом Павловом, «нахрюкавшихся в зю-зю». -Фомин, что здесь происходит, я не поняла?! Что это вы тут пьянствуете на рабочем месте? Есть повод?!- Измайлова ударила папкой по спине Фомина. -ЭЭЭ за что, мы Зимину поминаем, у нас поминки! А Вы нам товарищ майор мешаете!- сказал Фомин и запрокинул в рот очередную рюмку водки. На импровизированном столике из табурета, не понятно почему, хотя в кабинете есть обычный стол, стояла фотография Зиминой, а рядом рюмка с водкой и на ней кусочек хлеба. -Ах поминки, ах товарищ майор, я сейчас вам устрою, сами себе побежите заказывать похоронную процессию!-Измайлова замахнулась, что есть мочи папкой на них. Первый удар достался Павлову, тот аж подавился водкой, которую только что в лил в себя. Второй удар пришелся по Фомину, -Зимина жива, а они ей поминки справляют. Ишь что удумали, вы в своем уме?!Вот сейчас Зимина придет и задаст вам такую трепку!- Павлов после этих слов машинально перекрестился, так на всякий случай, в защиту от нечистой силы. -А ну пошли вон отсюда! Все ваш банкет окончен! -Измайлова вырвала очередную рюмку, которую Фомин в процессе ругани успел себе налить. Павлов схватил тарелку с колбасой и хлебом, Фомин бутылки водки, которые стояли под табуретом и направились к выходу еле волоча ноги. -Ну работнички! Уже поминки справляют! - произнесла в слух майор. Лена посмотрела на рюмку в своей руке и опрокинула ее. - Ну и денек! Глухарев припарковал машину на стоянке возле клиники, направился бегом к справочной. Его сердце выбивало сумасшедший ритм. За столом для справок сидела женщина в возрасте. -Извините, Вам сегодня, поступила пациентка с огнестрельным, рыжая, в полиции работает! Зимина фамилия! Нет у нас таких!- коротко сказала женщина, даже не взглянув на Глухарева. Не может быть такого, не могли бы Вы посмотреть, это было пару часов назад. - волнение Глухарева нарастало. Мужчина,я же Вам сказала «таких нет»! Да что у Вас здесь за персонал! свою работу выполнять не хотите! Я по-хорошему попросил Вас посмотреть, Вы не понимаете? Мне этот человек очень дорог, может даже уже поздно, а Вы тут элементарно посмотреть список поступивших за сегодня не можете, кончено для вас статья в каком-то журнале важнее!- Глухарев стукнул по стойке кулаком, чтобы наглая бабенка подняла на него свои глаза. Ели Вы сейчас же не прекратите,я вызову охрану. С огнестрельным поступал сегодня только один человек и он ну никак не «рыжая» и не Зимина. И вообще к пациентом, которые в реанимации допускаются только родственники, если вы родственник пострадавшего, тогда я Вас направлю к лечащему врачу, - женщина вернулась к статье. Глухарев протянул зеленую купюру и спросил — Фамилия, пострадавшего, какая? -Карпов!- спокойно не поднимая глаза сказала медработница. Зимина стояла под душем, вода стекая по телу, уносила весь ужас сегодняшнего дня, смывала следы чужой крови, смывала грязь, всего того что сегодня произошло. Почему же нельзя, так же вот, под водой смыть все то, что на душе, всю грязь, которая уже въелась во все частички ее души. Врач сказал что эти часы будут решающие. Она должна привести себя в порядок и поехать в больницу. Должна быть рядом с ним, хотя сама не понимая, почему. Кто она ему? Лишь бывший коллега или что-то уже большее... Звонок в дверь прервал размышления Зиминой. Она обернулась в полотенце и направилась в входной двери, оставляя за собой мокрые следы на паркете. Забыв спросить кто, Зимина открыла дверь. На пороге стоял Глухарев, его глаза были полны ужаса и страха. Он притянул к себе Зимину и обнял ее крепко-крепко: -Жива! Слава Богу, жива!