Моё тело — тюрьма

       Кира проснулась от странного ощущения. Словно… это было сложно описать словами, но похоже на то, когда идёшь по лесу, собираешь грибы и натыкаешься на прозрачно-невесомую паутинку, которую чувствуешь кожей, но не видишь глазами. Только эта «паутинка» словно была связана… абсолютно со всем. И задев её, Кира отступила и не порвала. Она открыла глаза и даже боялась пошевелиться, чтобы не сбить посетившее её пронзительное ощущение. Таша уже встала. На втором курсе расписание у них изменилось, как считала Кира, в лучшую сторону: каждый день пары начинались с восьми утра и учились они до часу дня, и только по вторникам до трёх — и то это потому, что с подачи Киры их староста Лёша Домнин договорился о переносе последней пары с пятницы на вторник. Преподавателю было всё равно, а вот иногородним студентам можно было пораньше уехать домой на выходные, так как заканчивали они учёбу в одиннадцать тридцать. Из-за такого расписания Таша всё чаще оставалась в общаге и уезжала к сестре только на день, да и то не всегда. Кира раньше тоже ездила к тёте через весь город, чтобы раз в неделю нормально вымыться и принять ванну, а сейчас, когда сделали душевые прямо в блоках, можно спокойно мыться хоть каждый день. Особенно это актуально из-за танцев. Так что Ташу Кира прекрасно понимала: в поездках тратится куча времени. Да и соседка потихоньку втягивалась в жизнь общаги, ходила по гостям в ту же комнату «813» — там жили Катя Лугзина и две Ольги из группы Киры, и, кажется, девчонки поставили четвёртую кровать в комнату и поселили у себя Таню Шмидт, которая жила в как бы пригороде за тридцать километров от города и которой общага была не положена. А то, что ездить на рейсовом автобусе с пересадкой на сорок первый каждое утро, затрачивая на дорогу по полтора-два часа, никого не волновало. В общем, жить по одному расписанию учёбы было удобно. В «813», по рассказам Таши, приходили парни из городских, чтобы вместе делать курсовые и домашние работы по высшей математике, а также термеху и сопромату, которые добавили в расписание. Таша тоже с ними общалась и ходила на коллективные мозговые штурмы. — Кира, ты чего как-то не спешишь? — спросила Таша, отвлекая от созерцания ковра. — М… Мне надо сделать уборку, — ответила Кира, всё ещё находясь в том странном состоянии «ощущения паутинки». — У нас гости будут. — Сейчас, что ли, уборку? А лекция что? — М-м-м… лекции не будет, — рассеянно ответила Кира не глядя на соседку. — Почему? Ты что-то знаешь? А что не предупредила? — тут же завалила вопросами Таша. — Нет… — Кира пожала плечами. — Я так думаю, что лекции не будет. Есть такие предчувствия, знаешь? — Не-е-ет, — протянула соседка. — Короче, Кира, ты что, решила забить на пару? Не выспалась? — Да, я решила забить на пару, — кивнула Кира, покосившись на часы, объяснять что-то было бы весьма странно. — Если ты идёшь, то тебе… — Да, я пошла, — Таша быстро собралась, оделась и вышла. — И что это было, Грим? — спросила Кира. — Я… как будто, мне показалось… — Доверяй себе, всё верно, — ответил её «подселенец». Голос Грима звучал как будто радостно. — Мы зовём это «дыхание Вселенной»… ты наконец ощутила связь. Возможно, из-за того, что пять дней назад наконец у тебя нормально получилось с концентрацией. — Ага… Из-за Мити, — скривилась Кира. — Слушай, а я поняла… Это из-за такой связи вы так… влияете своими эмоциями? Мне показалось, что я тоже вплетена в эту паутинку и любые мои телодвижения как-то… всё нарушат. Даже шевельнуться было как-то… страшно наверное. — Да, — коротко ответил Грим. — И чем крепче и толще связь, тем легче на неё влиять. — Ну, это понятно, — кивнула сама себе Кира. — Займусь-ка и правда уборкой, сегодня будет первое занятие в клубе практической психологии, мы учимся до трёх, а мне ещё надо будет забрать фотографии, которые с занятий и «семейных встреч». Серёжа-Комсорг попросил меня сделать ему все-все фотки, что только есть, даже если его там нет, и вообще… Ещё и гости какие-то…

* * *

Когда осталось только дочистить ковёр, Кира, которая как раз вышла к раковинам, услышала сдвоенные женские шаги: каблуки. — Привет, Ассоль, — не оборачиваясь, поздоровалась она. — Как ты узнала, что это я? — остановилась возле неё подружка Таши. — Почуяла, — хихикнула Кира. — Что? — А я говорила тебе, что ты перебарщиваешь с духами, Асса, иди давай, — сказала Таша. Кира следом за девчонками вернулась в комнату и занялась ковром, размышляя, были ли обещанные Вселенной гости Ассолью или стоит ещё кого-то ждать. — А что это ты делаешь? — спросила Ассоль. — Что это за штука? — Это? Ручной пылесос, — ответила Кира, показывая приспособление. Это была разъёмная пластиковая коробочка с отверстием с одной стороны. Внутрь вставлялась круглая щётка, похожая на «ёршик», и когда энергично водишь сполоснутым внутри «пылесосом» по ковру, щётка закидывала внутрь коробочки пыль и песок, мотая на себя волосы. — Ручной… пылесос? — округлились узкие глаза Ассоли. — Да, простенько, но эффективно, за два раза вычищает весь ковёр и делает типа влажной уборки. Пока не вставай сюда, ладно? — попросила Кира, спокойно и размеренно работая своей «приспособой», которую в прошлом году совершенно случайно увидела на рынке среди куч барахла «всё за десять рублей» и сразу купила. — А я дома не прибираюсь, — важно сообщила Ассоль. — Бабушка всё делает. И не готовлю… И посуду не мою. — У нас тут бабушек нет, к счастью, наверное, — пробормотала Кира. Таша только многозначительно вздохнула и пошла набирать чайник. Вода на Комплексе была из своей скважины, и некоторые её пили даже не кипячёную — сразу из-под крана, но Кира воду кипятила. А вот у тёти, которая жила в городе, чай и вода были совершенно отвратительного вкуса с запахом хлорки. Кира закончила и сполоснула в раковине свой пылесос, выкинув комок волос в мусорку. — Ты будешь с нами чай? — спросила Таша. — Да, я ещё не завтракала. Сразу уборку начала, — кивнула Кира, взглянув на часы. — Слушай, а ведь правда пары не было, — сказала Таша. — Мгм. Я догадалась, — кивнула Кира, пригубив из своей кружки. И в ответ на непонимающие взгляды девчонок пояснила: — Вы же здесь. — А… ну да, точно, — сообразила Таша, пристально разглядывая Киру. — Асса сказала, что, наверное, наш препод был в том автобусе, который сломался. — М? — Кира рассеянно кивнула и заела чай маленькой солёной сушкой. — Я чуть опоздала и ехала на следующем, — объяснила Ассоль, — мы видели, что в Северной долине стоит сорок первый и там народ, но у нас был полный автобус, так что не остановились. — Они там до девяти точно не сядут, — авторитетно сказала Таша. — Все автобусы полные к первой-второй паре едут. — Так что тебе повезло, что ты решила забить на пару, — сказала Ассоль. — Мы прождали пятнадцать минут, но даже так половины народа не было, и мы к вам пошли с Ташей, чай попить, на автобусе от Аэрокосмоса доехали одну остановку. — Ну правильно, — пожала плечами Кира, — что там в корпусе делать, а следующая пара у нас в корпусе «В». Что от общаг, что от нашего факультета идти одинаково почти. От нас даже проще. — Почему? — Потому что под горочку. — Мне проще в горку на каблуках, — вздохнула Ассоль. — Слушай, а я всё хочу тебя спросить, а ты почему лифчик не носишь? Кира чуть не захлебнулась чаем от этого внезапного любопытства. — Не хочу? Это что, обязательно, что ли? — засмеялась она, вопросительно посмотрев на краснеющую за подругу Ташу. — Конечно обязательно, — надулась Ассоль. — Ой, Асса, не лезь с глупостями, — перебила подружку Таша. — Не хочет Кира его носить, не надо, тебе-то что за дело?! — А, ну, наверное, у тебя просто грудь маленькая, чтобы лифчик был нужен, — Ассоль пристально посмотрела на «верхние девяносто» Киры. — Нормальная у неё грудь, что пристала? Красивая. И побольше, чем у тебя, — фыркнула Таша. — Я видела и у неё, и у тебя. Кира только хихикнула с такой непосредственности. — Больше? Да быть не может! — возмущённо посмотрела на Ташу Ассоль. — Не может быть больше, я же вижу! — Ну так ты себя в лифоне сравниваешь, — хмыкнула Таша, — а он у тебя с поролоновой подкладкой для объёма, вот так и кажется. На деле у Киры больше. Ассоль опять недовольно надулась. Кира вспомнила про свою одноклассницу Оксану, которая уже с восьмого класса поражала её красивыми формами. Летом, после их встречи выпускников, Оксана увидела фотки и тоже захотела сделать боди-арт. Кира предвкушала как разрисует эти потрясные формы… которые оказались таким же лифчиком, под которым были весьма скромные грудки. И задалась вопросом: а парни тоже так же разочаровываются, когда у понравившейся фигурой девушки всё оказывается «накладное»? — У меня есть лифчик, — утешила она Ассоль. — Просто я ношу его только с полупрозрачными вещами. И ещё надеваю спортивный на танцы. Но, если что, то без лифчика прокачиваются грудные мышцы. — Это как? — Ну, можешь меня потрогать, — чуть улыбнулась Кира, напрягаясь. — Я разрешаю. — Офигеть, она у тебя такая… упругая и крепкая, я думала, так только парни накачанные могут делать… — Асса, хватит лапать Киру, — закатила глаза Таша. — Идём, нам уже пора в корпус «В», пока дойдёшь ещё на своих каблуках. — Ой, тогда я ещё в туалет схожу у вас, — вышла в коридор Ассоль. — Знаешь, Кира… — помолчав, сказала соседка. — Короче, если у тебя снова будут это… твои предчувствия… ты… в общем, я буду тебе верить. Говори, что это они. Кира прыснула, и Таша тоже засмеялась с ней вместе.

* * *

Кира шла по коридору главного корпуса, направляясь к «малому актовому залу», где у них проходили занятия в клубе практической психологии; до них оставался почти час. Впрочем, она хотела внимательно посмотреть фотографии, которые забрала, а ещё рассовать их в альбомчик, пронумеровать и сделать лист заказа, чтобы каждый мог вписать, что ему нужно. Серёжа-Комсорг сказал, что не против, а очень даже «за», если кто-то ещё захочет что-то заказать. — Привет, — машинально поздоровалась она со знакомым парнем, поначалу подумав, что это кто-то из клуба. — О… О! Привет! — поздоровался с ней парень. — Ты же Кира, верно? Кира внимательно взглянула на кудрявые русые волосы, серо-зелёные глаза, широкий нос и полноватые губы и вспомнила, что это какой-то там знакомый Мити, который их познакомил однажды еще в начале лета на остановке, представив Киру как «свою девушку». — Да, Дима, я Кира, — кивнула она. Имя парня хорошо запомнилось, потому что было одинаковым с Митей. — Не ожидал тебя здесь увидеть. Я тут жду кое-кого… — Я тоже пришла раньше, чем требовалось, можем подождать вместе, — кивнула Кира и помахала фирменным бумажным пакетом с толстой пачкой фото. — Хочешь, посмотрим вместе? Я как раз забрала. Тут салон фотопечати прямо внизу открыли, хотела проверить, как у них с качеством, чтобы до центрального салона не бегать, который у кинотеатра. В процессе просмотра фото выяснилось, что печатали достаточно хорошо. Фотографии были яркими, впрочем, большая часть была сделана на улице, так что не удивительно. Дима, рассматривая фото с «семейных сходок», только удивлённо восклицал что-то вроде «а это кто?», «а это где?», «ого!», а Кира смеялась и рассказывала, как они то веселились в парке, то «шокировали народ», накрасив и переодев парней в женское, ходили за ними по улице и магазинам. Ещё там были кадры с летнего «выпускного» — пара общих фоток, а также с летней практики — их заказали одногруппники. А за большой заказ — больше ста фотографий — Кира даже получила небольшую скидку, что было приятно. Время пролетело быстро, и Киру окликнула Даша, которая подошла к занятию и как раз проходила мимо по коридору. — Ладно, пока, Дима, мне пора, — махнула рукой Кира. До начала тренинга она успела показать все фото Даше, а также свой альбом с рисунками из Старой Роси. Кроме пейзажей, портретов из заезда и пленэрных зарисовок, Кира рисовала и абстрактные картинки из цветных линий — делала «психологические духовные портреты», отпуская руку и почти не контролируя процесс рисования. А после с интересом прослеживала, что вышло: вплоть до того, что в рисунках угадывался знак Зодиака или какие-то черты характера по типу использованных линий. Было интересно, что про такие рисунки скажет Даша, как психолог. — Очень интересно… Это же… как настоящие картины, — кивнула Даша. — Ты умница, Кирочка. Дальнейшее общение насчёт рисунков прервали ребята, подошедшие на первое занятие клуба. Были новички, но также много и знакомых. А после того, как занятие завершилось, Даша отвела Киру в сторону. — Слушай, может, ты ко мне в гости придёшь? Мы бы пообщались на тему твоих работ. Я в десятом микрорайоне живу, до меня можно доехать на сорок пятом автобусе, в сторону трамвайного депо, знаешь такое? В субботу? Ты домой не едешь на выходные? — Сорок пятый? Ой, а я на нём к тёте в гости как раз… На «мини рынке» выхожу, это остановка как раз после «депо». — О, так это здорово! А я, значит, через две остановки после «мини рынка» живу. Тогда давай часика в три-четыре, в субботу, и ты можешь потом к тёте… Мы тебя проводим. Кира снова мимолётно почувствовала, что касается той «паутинки», как утром, и согласилась. Даша написала ей свой адрес, домашний номер телефона и код от подъезда. Встречаться с Кешей по выходным не получалось, у него были занятия по айкидо и ещё учёба по субботам, а в воскресенье тоже какие-то дела с родителями и бабушкой. Единственное, Кира могла позвонить ему утром в воскресенье от тёти и немного поболтать. Так что она в любом случае планировала сходить в гости.

* * *

В субботу Кира приехала к Даше, познакомилась с её дочкой Машей и мужем Даниилом. Оказалось, что муж у Даши занимается фотографией, участвует в выставках, сам оформляет свои работы и кадры некоторых других фотографов. В их просторной светлой квартире несколько стен сплошь до потолка были завешаны снимками природы в рамках и под стеклом почти все в размерах «А3», то есть в два альбомных формата. Даниил даже сказал, что, так как работы у Киры все не больше альбомного листа, а то и меньше, то можно и в качестве паспарту, и в качестве фона использовать его не получившиеся снимки. Они несколько часов перебирали пачку фотографий, подбирая «фоны». Даша сказала, что у них на кафедре, как раз в том зале, где они занимаются, устраивают выставки и она могла бы договориться о совместном «проекте» — выставить и фотографии Даниила, и «фотографику» Киры, как с её лёгкой руки было названо то, что могло бы получиться в итоге. — Представляешь, сначала идут фотографии, потом «фотографика», потом рисунки на обычном фоне, как переход, — с воодушевлением сказала Даша. — Такой выставки точно ещё не было! К сожалению, оформление одной работы, даже с учётом того, что Даниил согласился отдать для фона свои фотографии по цене печати, выходило почти в сто пятьдесят рублей. Стекло, багет из деревянных прокрашенных лаком реек, задник из ДСП. Даниил сказал, что вообще продаёт своим друзьям такие готовые рамки за двести рублей, но Даша уговорила его на цену только с учётом материалов, без стоимости самой работы. Оформить и десять «самых-самых» стоило столько же, сколько Кире давали родители на месяц. Даже с учётом того, что она получала ещё «повышенную» стипендию почти в триста рублей, этой суммы ей и так еле-еле хватало на оплату танцев, клуба психологии и питание. Всё, что было скоплено за лето, она уже потратила и потихоньку откладывала по сто рублей в месяц, чтобы через полгода хватило на новые линзы и раствор. А для выставки нужно было хотя бы пятнадцать-двадцать работ. А у неё денег не было и на три штуки. — Это просто неподъёмно для меня, — вздохнув, перебила Кира размышления Даши о том, как всё круто можно организовать. — У меня нет таких денег, и родители… У них тоже нет. Вечером Даниил и Даша проводили Киру до тёти. — Ты, если что, не расстраивайся, — утешила Даша на прощание, — но всякое бывает, знаешь… Может, ещё как-то найдутся средства. — Я не расстроилась, это было здорово и очень близко, — ответила Кира. — Я, когда в школе искусств училась, мечтала о персональной выставке, наверное, как и любой юный художник. Вечером, лёжа на диване в квартире тёти, Кира глядела в потолок и думала, как же могут вероятности так лечь, чтобы у неё внезапно появились почти две с половиной тысячи. Она найдёт чей-то кошелёк? Но совесть не позволит прикарманить чужие деньги и она, скорее всего постарается вернуть их владельцу. Ей кто-то даст такую большую сумму? Но что потребует взамен и каким образом она будет расплачиваться? Вариантов как-то совсем не много, и её фантазия сильно буксовала. И всё же… Стоило просто понадеяться на благоприятный результат и не думать об этом слишком много.