Белый воронёнок

— Дорогая, все в порядке? Смысл вопроса дошел до Хинаты не сразу. В последнее время она слишком много думала об Ойкаве и о своем внезапно возникшем влечении к нему. Поэтому все происходящее виделось словно со стороны. Она вечно проезжала мимо нужной станции, совершенно не могла сосредоточиться в школе и даже волейболу не могла отдаваться на полную, постоянно вспоминая связующего Сейдзе. — А, да, все нормально, мам, — растерянно ответила она и поспешила к себе в комнату. Женщина проводила свою дочь волнующимся взглядом и вздохнула. — Не нравится мне ее состояние. — Да соревнования ее волейбольные на носу наверняка, вот и ходит загруженная! — ворчливо заметил ее муж, пролистывая газету. Он тоже волновался за свою непутевую, упрямую дочь, но выражал это ворчанием. Хотя и раздражение испытывал немалое, так как несколько часов назад учитель Карасуно сообщил о том, что Шое в последнее время на уроках вроде бы и присутствует, но мыслями в основном где-то между шестым и седьмым небом. — Думаю, если бы это действительно было так, наша ненормальная дочь, наоборот, вся светилась и прыгала бы по дому как ума лишенная. Отец пробубнил что-то себе под нос и чуть громче предположил, хоть и совсем не хотел озвучивать свою догадку: — Может, заболела? Вирус какой подхватила? Ходит полураздетая после тренировок, где впахивает, как будто в последний раз!.. — Не думаю, — пресекла ворчание его жена. — Скорее… у нашей старшей дочери наконец-то начался переходный возраст. — Этого еще не хватало! — еще больше забеспокоился отец. — И, кажется, она влюбилась… — А вот этого и подавно мне не хватало! Небось влюбилась еще в какого-нибудь тупого парня, который ее считает… парнем! — Попробую с ней поговорить, — решилась мать, не обращая внимания на раздражение и волнение мужа, и направилась в комнату Шое. Она весьма удивилась, когда, открыв дверь туда, нашла свою дочь не летающую в облаках, а бурно рывшуюся в вещах. — Милая?.. Можно? Шое не сразу заметила, что кто-то вошел, и чуть вздрогнула, а потом, залившись краской, начала оправдываться и стыдиться чего-то. Проницательная мама догадалась, в чем причина ее переживаний, и попыталась тактично намекнуть, что все в порядке, что ей можно доверять и все-все рассказывать. — Тебе понравился какой-то мальчик? — осторожно спросила она. Дочь вся вспыхнула, затрясла руками, состроив страдальческую гримасу, но спустя пару секунд понуро опустила голову и сморщилась. Ей было тяжело это признать. Стыдливо и страшно. Но кто как не мать мог бы ей помочь? — Он… знает, что ты девочка? — Э, да… — На секунду Шое представила, как ей было бы плохо, влюбись она в кого-нибудь из Карасуно. Кто не знал бы, что десятый игрок — девушка. С другой стороны, этого бы не могло случиться… Она всегда была поглощена волейболом и парней с волейбольного клуба рассматривала лишь как товарищей. На самом деле, и других парней она раньше не рассматривала в… так сказать, любовном плане. Это все Ойкава со своими взглядами! — Ну, уже неплохо! — улыбнулась мать. — Рано или поздно это должно было случиться. Он с твоего класса? — Н-нет, даже не с моей школы... — все-равно было стыдно что-нибудь говорить о нем, но ответы на такие общие вопросы постепенно расслабляли. — А как вы познакомились? — Он тоже играет в волейбол. Вообще-то, он мой соперник… Но он узнал, что я девушка, и… — И сохранил твою тайну. Должно быть, это хороший человек. — Ну, не знаю… Он… красивый. — Эти слова стали первым пунктом к волнению матери, ее глаз легонько дернулся. — И популярный. И… он хорошо играет. А еще завтра он позвал меня на фестиваль, а я не знаю, в чем пойти. Матери подсознательно уже не понравился этот «красивый и популярный» парень, но она понимала, что вмешиваться смысла нет, и решила всеми силами помочь дочери выглядеть хорошо. — Как насчет моего старого юката? Тебе должно быть в самый раз. Какое-никакое, а первое свидание. Пусть дочь выглядит ослепительно. Даже если в глазах какого-то… Ладно, по крайней мере, он разглядел в ней девушку и хранит тайну, а это уже неплохо. Может, ее переживания беспочвенны? В назначенное время Шое и вправду выглядела прелестно. Традиционный японский наряд сел как влитой, мама также помогла с волосами. Никто из Карасуно и не подумал бы, что эта милая девушка могла бы быть их новеньким игроком Хинатой. Однако было так неудобно в этой одежде… Шое еле вышагивала, опаздывала и чувствовала себя ужасно. Хотя и немного предвкушала встречу с Ойкавой. Наверняка он будет в шоке, ведь, в конце концов, она так преобразилась! Но сценарий Золушки провалился. Хината завидела Ойкаву еще издалека. Вокруг него вилась кучка очаровательных школьниц, они делали ему подарки, краснели и улыбались. Шое смущенно подошла ближе, чувствуя себя как никогда глупо. Лишней здесь. Тоору, заметив ее, почти не изменился в лице, не почувствовал свою вину и даже не удивился ее преображению, на что Хината так рассчитывала. Конечно, он вежливо извинился: вначале перед девушками, потом и перед ней, сказал, что она выглядит мило, но не такую реакцию Шое ждала. Ей подумалось, что каждой из этих девушек он сказал то же самое. Она горько усмехнулась про себя, подумав, что такая одежда ей все-таки совсем не к лицу. Лучше она будет сама собой. В конце концов, из-за этого Ойкава и заинтересовался ей. Весь вечер ее не покидало ощущение неправильности. Она испытывала дискомфорт от этой одежды, боялась, что ее кто-то узнает, стыдилась Ойкаву и думала, что недостаточно хороша для него. Ей даже хотелось бросить это все и рвануть вместе с ним на волейбольную площадку. Там она чувствовала себя на своем месте, была собой, и он… он был ближе, более живым. Сейчас она чувствовала себя так, словно оказалась здесь случайно. — Хината-тян, все нормально? — спросил Тоору, дотронувшись до ее плеча. Это заставило ее прийти в чувство. Вздрогнуть, раскраснеться и начать заикаться. Ойкава лишь улыбнулся такой реакции с ее стороны. — Хочешь токояки? — Д… д-да… А, то есть н-не… — Тоору, казалось, и не ждал ее ответа, сразу протягивая деньги продавцу. Шое чувствовала себя так глупо, мялась на месте среди кишащей толпы и, пропуская кого-то, случайно столкнулась с прохожим. Машинально извинилась, поклонившись, но, заметив, что человек, с которым она столкнулась, не продолжил движение, из любопытства подняла голову. Первой мыслью был испуг, ведь она встретилась с карасуновцем. Потом пришло понимание, что этот член команды уже в курсе ее настоящего пола. Тем не менее она никак не ожидала столкнуться с ним вот так. — К-Кагеяма? — удивленно спросила Хината. Он узнал ее и был обескуражен. Взгляд, которым он ее оглядел, заставил девушку невольно смутиться. Затем он захлопал ресницами, сам смущаясь и не зная, что сказать. В следующую секунду к ним обернулся Ойкава, и Шое поняла, чего испугалась в самом начале — не того, что ее узнает карасуновец, а того, что Кагеяма увидит ее вместе с Ойкавой Тоору. Вот что ее напугало. Два связующих, семпай и кохай в прошлом, два соперника с разных школ. И она… напарница одного из них, и почти девушка другого. Она почувствовала себя камнем преткновения и захотела скорее сбежать. Схватив Ойкаву под руку, потащила его прочь. В дурацком юката это еле получалось, и она чувствовала себя еще глупее. Дурацкое первое свидание! И как теперь смотреть в глаза Кагеяме? Конечно, он все понял, увидел ее, узнал и понял, с кем она. И… как он на нее посмотрел. На самом деле, Шое рассчитывала на такую реакцию у Ойкавы, хотя бы наполовину такую же. — Хината-тян… — остановился Ойкава, до этого покорно следуя за девушкой. — Думаю, мы уже достаточно далеко убежали, — чуть посмеиваясь, сказал он. — Из… извини! — сжавшись, начала она оправдываться. — Просто там был Кагеяма! И я… я испугалась, что… Ее заиканья были прерваны — Тоору дотронулся до ее подбородка, чуть поднял его, заставив смотреть глаза в глаза, затем заправил короткую прядку рыжих волос за ухо, продолжая неотрывно смотреть на нее. Тот самый взгляд, проникновенный и вызывающий дрожь. То, чего она ждала, чего ей так не хватало — его полного внимания к ней одной и ни к кому больше. Они и вправду ушли от кишащей толпы и сейчас остались в полном уединении друг для друга. Правда, теперь это смутило Хинату по другой причине. — Ты очень красивая сегодня. — Те слова, что она так ждала. Та интонация, которую она ждала. Захотелось зажмуриться от счастья, а уголки губ сами по себе потянулись к ушам. Ойкава подошел ближе и слегка наклонился. Шое почувствовала его теплое мерное дыхание на своем лице — это заставило ее распахнуть глаза. Но в следующее мгновение ей пришлось снова зажмуриться, ведь… Ведь так полагается при поцелуях, да?.. Поцелуй… Нет, к такому повороту она явно не была готова. И теперь стояла истуканом, не понимая, что делать и о чем думать. Сердце отбивало чечетку, но скорее от понимания, что вот он, свершился этот самый первый поцелуй, а не от радости. Хината действительно не ожидала. В фильмах на моментах с поцелуями она обычно кривилась и отворачивалась, но в глубине души отмечала, что, наверное, это все-таки что-то важное, ценное, сближающее. И… приятное? Сейчас, стоя деревом, она даже не могла понять, приятно ли это… Скорее, ей казалось это странным. Придя домой, она плюхнулась на кровать и стала изучать потолок, даже не удосужившись снять неудобную одежду. Она еще и еще раз думала над поцелуем. Ей казалось, что она сделала что-то неправильно, чувство неестественности не покидало ее. В дверь постучали, и Шое поймала себя на мысли, что совершенно не хочет делиться впечатлениями первого свидания с матерью. Однако это был отец. Он кашлянул и ворчливо заявил, что нужно заниматься учебой, учитель жаловался и все такое. Ох, отличное завершение дурацкого дня. И так прекрасно она это знает, еще папа тут сыпет соль на рану. Проницательная мать где-то на заднем плане начала упрекать мужа за бестактность, мол, можно было и завтра об этом поговорить! Он в ответ пробурчал себе под нос, что сама бы тогда выслушивала жалобы учителей, и еще что-то маловразумительное. Но Шое вдруг разобрала отчетливо часть его речи. — Что сказал сенсей?! — подпрыгнула она, услышав упоминание всей ее жизни. — Что ты летаешь в облаках! Ты меня вообще слушаешь последнюю минуту?! — Да нет, позже! Про волейбол! Отец закатил глаза. — Сказал, что не допустит тебя к посещению клубов, пока не исправишь оценки. Наихудший день в ее жизни! *** На следующий день она стремглав бросилась к вредному сенсею, чтобы выпросить разрешение посещать клуб. В конце концов, соревнования уже были на носу! Ей нельзя терять и минуты! Она вдруг осознала это и перестала думать и о поцелуе, и об Ойкаве. Волейбол, волейбол и еще раз волейбол! Необходимо тренироваться! Учитель, гордо задрав нос, казалось, наслаждался тем, что глупая ученица буквально валяется у его ног. Когда он посчитал, что она достаточно протерла пол рядом с ним своей юбкой, снизошел до исправительного задания после уроков. Шое пришлось пропустить сегодняшнюю тренировку, но это ради того, чтобы можно было посещать следующие. Сенсей махнул рукой, назначив класс и время дополнительного занятия, и Хината благодарно ушла на свое место. На перемене она заскочила в класс Киоко, предупредила, что не сможет присутствовать на сегодняшней тренировке, и объяснила причину. Шимизу пообещала передать информацию тренеру и ребятам, а заодно пожелала удачи на дополнительном занятии. В назначенное время Шое зашла в класс, где сидел еще один отстающий ученик. Хината застыла в дверном проеме, увидев его, и уже хотела убежать, но не успела. Парень обернулся. Возникло неловкое молчание, пока он не кашлянул. — Кхм, т-тоже проблемы с оценками? — выдавил Кагеяма. Почему он?! Из всех учеников именно Кагеяма подворачивается, когда не надо! Но с другой стороны, если бы это были Тсукишима с Ямагучи, проблем было бы больше… Зашел учитель, сказал им сесть вместе (что заставило напрячься обоих) и дал задание, после чего покинул отстающих учеников до поры до времени. Хината не хотела разговаривать с ним, чувствуя стыд, а Кагеяма задавался сотней вопросов, но стеснялся их озвучивать. В итоге почти час они просидели в полнейшем молчании, выполняя задание. При этом оба так нервничали, что не могли сосредоточиться. Когда учитель вернулся, чтобы проверить выполнение элементарного (в его понимании) задания, поразился степени несмышлености обоих. Но все-таки сжалился над ними. — Ладно, можете посещать свои клубы, какие бы там ни были, но! Законспектируйте два последних урока! У вас проверю лично! Можете начинать сейчас, завтра ваши тетради должны лежать у меня. — Спасибо, сенсей! — оба вздохнули с облегчением. Теперь между ними и волейболом стоял всего лишь несчастный конспект. Они решили с ним разобраться поскорее. Снова возникла тишина, уже менее напряженная, пока у Кагеямы не кончилась паста. — Нет запасной ручки? — спросил он. Шое мотнула головой. — Ладно… — и он стал собираться. — Пойдешь домой? — Да, дома допишу. — Хорошо. Шое была рада, что он уходит, все равно ее смущало его присутствие. Однако он не спешил уходить, все еще раздираемый вопросами. — Вчера… — буркнул он, заставив напрячься каждую клеточку ее тела. — М? — ей хотелось скорее закрыть эту тему. Чего он так медлит, раз начал уже спрашивать? — Вчера ты… была очень красивая. Рука дрогнула, а сердце отбило сильный удар. Шое осторожно повернула голову к своему соседу по парте. Чего уж точно она от него не ожидала, так это комплимента. Тем более от кого?.. От Кагеямы? Ведь он вечно ее обзывает или намекает на недостатки. Но он был честен. Она вспомнила его реакцию, его взгляд, и ей стало даже приятно. — Спасибо. Она вновь отвернулась, смутившись и уткнувшись взглядом в край стола. Еще какое-то время царило неловкое молчание. — Ты… — начал Тобио. — Вы с Ойкавой-саном довольно близки теперь?.. Ему стоило немалых усилий спросить это, а Шое боялась этого вопроса больше всего на свете. — Ну… Это было вроде как… с-свидание. — Краем глаза она заметила, что Кагеяма сжал рукой кончившуюся ручку. — Ойкава-сан попросил это в качестве платы за молчание. Он ведь знает правду… Но он сказал, что ему понравилось проводить со мной время. Последнее она выпалила случайно, словно хотела оправдаться, защититься от чего-то. Но уже после поняла, что зря озвучила это. — А он тебе… нравится? — Она едва ли могла понять интонаций Кагеямы, так как сама была на пределе. — Ну, он… Не знаю. — Она вспомнила, сколько девушек вьется вокруг него, скольким он дарит себя и свое внимание. — Мне кажется, я его недостойна. — Это он тебя недостоин, — выпалил Кагеяма тихо. — Что? — Шое снова повернула голову. — Ничего, — буркнул раздраженно он и встал, вскоре вовсе покинув класс. Хоть она и переспросила… она отчетливо услышала сказанное им. И что бы это могло означать?..