Белый воронёнок

Вечернее яркое солнце пробивалось в окна волейбольного клуба, оставляя на паркете рыжие отсветы. В пыльной подсобке покоились мячи после очередной изнурительной тренировки, только еще один мяч продолжал летать в зале, ударяясь о ладошки двух первогодок. — Кагеяма! Хината! Закругляйтесь! — скомандовал тренер, выглянув из двери. Все уже ушли, а эти двое занимаются до последнего. Они опомнились — кусочек алеющего неба в окне подсказал, что уже пора собираться домой. Хотелось, конечно, остаться еще немного, а лучше на пару лишних часов. Но совсем скоро стемнеет. Хинату это, правда, не особо заботило. Будь на то ее воля, она бы хоть всю ночь тренировалась. Кагеяма тоже, но раньше… В последнее время он старался закончить тренировки, пока еще светло — ради Хинаты. Ведь ее путь домой неблизкий, нужно успеть на последний поезд. Ему не нравилось, когда она в темноте ездила на велосипеде. Хината положила мяч на полку в подсобке и уже начала мечтать о том, как на следующий день вновь возьмет его в свои руки. Перед глазами пронеслись представления очередной тренировки — она счастливо зажмурилась, и уголки губ поползли к ушам. А в следующую секунду почувствовала прикосновение теплых ладоней. Кагеяма, скрестив руки, обхватил ее плечи и прижал к себе. Нос зарылся в рыжих волосах, а макушке достался легкий, практически неощутимый поцелуй. — Т-ты чего?! — покраснела Хината. Сердце забилось быстрее, по коже пробежали мурашки. — Я… соскучился. — Тобио положил подбородок на ее плечо и чуть сильнее сжал в объятиях. — Но мы же практически весь день тренировались вместе! — Это другое… Боже, зачем он так говорит? Это безумно смущает! Ей казалось, что сердце сейчас взорвется, она буквально ощущала, как бешено оно пульсирует в висках. Это было слишком приятно… И опасно! — А вдруг нас кто-нибудь увидит? — попыталась вырваться. — Но ведь все уже ушли, — Кагеяма ослабил хватку. И Хината, опустив голову, промямлила. — Тренер еще здесь… И вообще, мы ведь не знаем наверняка, вдруг кто-то еще остался. Зашел бы и… — Ладно, — опустил взгляд в пол он. — Просто… — чуть надулся, — это так тяжело. Ты целый день перед глазами, совсем рядом. Но тебя нельзя обнять. Это… трудно. Она не знала, что ответить. Конечно, для обоих волейбол и тренировки всегда были на первом месте. И, да, Кагеяма сказал, что иногда будет… целовать ее. Однако сдерживать чувства становилось все сложнее и сложнее, да и чувства словно разрастались и разрастались. Шое и сама ощущала, как ей невыносимо хочется порой просто дотронуться до него. Взять за руку… Прижаться к его спине, обхватить крепкие плечи, провести ладонью по черным гладким волосам… Она каждый раз отгоняла эти навязчивые идеи. Становилось страшно от понимания, что их все сложнее контролировать. А если Кагеяма будет себя вести так же, как сейчас, станет еще хуже! — Пожалуйста, — опустила голову Хината, так, чтобы не было видно ее покрасневшее лицо под взъерошенной челкой, — не делай так больше. — Тебе… это… не нравится? — тихо спросил Тобио. Она легонько кивнула. Повисло неловкое молчание. Шое подумала, что, наверное, Кагеяма не так понял: ей не нравятся не сами объятия, а лишь факт того, что они происходят в зале для тренировок, где другие волейболисты могут это заметить… Только она хотела это пояснить, как в подсобку заглянула Ячи. — Ребята! Вы еще тут? Мы закрываем спортзал! Вот! Загляни она сюда минутой раньше, что бы было?.. Все трое вышли из зала. У раздевалки стоял с вещами Сугавара. Пожалуйста, еще один человек здесь! С чего Кагеяма был так уверен, что они с Хинатой остались лишь вдвоем? Ячи бросилась к Сугаваре, крича что-то про то, что сама все унесет. Они перекинулись парой слов, она взяла коробку из его рук и попыталась сделать пару шагов, но споткнулась и чуть не навернулась на ровном месте. Коуши успел ее подхватить. — Она такая неуклюжая, — нахмурился Кагеяма, наблюдая за ними. — Хорошо, что Сугавара-семпай всегда рядом, чтобы помочь ей, — улыбнулась Хината. Через пару секунд на нее снизошло (как она сам подумала) озарение. — Стоп! Это же Ячи-сан! Та самая! — Чего? — Та девушка, которую любит семпай! — Что? Не-ет, — закатил глаза Тобио. — А ты в курсе? — удивилась Шое. — Ты знаешь, кого он любит?! Он промолчал, нахмурился и отвернулся, закрывая дверь в спортзал. — Расскажи мне! — допытывалась Хината. — Я не буду говорить, — брови Кагеямы опускались все ниже и ниже. — Ну, пожалуйста!!! — Зачем это тебе? — Интересно! — Если так интересно, спроси у самого Сугавары-семпая! — Что спросить? — подошел к ним Суга сзади, чтобы забрать ключи. Они даже не заметили его. И естественно, замялись. Но чуть погодя Шое все-таки ответила: — Мне подумалось, что Ячи — это та девушка, которую вы любите, семпай. — Ха? — сказать, что Коуши был в шоке, это ничего не сказать. — А Кагеяма сказал, что не Ячи. И, видимо, он знает, кто она! Я тоже хочу знать, кто она. — Зачем тебе это? — обретя вновь дар речи, недоуменно произнес Суга. — Интересно! Интересно, кто эта дурочка! Кагеяма еле сдерживался от фейспалма. — Она… не дурочка, — криво улыбнулся Коуши. — Еще какая дурочка! — возмутилась Шое. — Как можно вас не любить?! Вы же такой замечательный, семпай! Вот, если бы я был девчонкой, то точно бы выбрал вас! — Э-э, — улыбка Суги искривилась еще больше. — Что, правда? — хмуро спросил Кагеяма. Хината осеклась и виновато улыбнулась ему. — Ну, чисто гипотетически… *** После этого происшествия Кагеяма перестал внезапно сзади лезть с объятиями, более того, он как-то совсем охладел к Шое. Провожая ее до станции, молча смотрел себе под ноги и практически не поддерживал беседы. Хината так хотела, чтобы он взял ее за руку. Раньше он на прощание целовал ее в щечку, после чего весь красный отворачивался и уходил… Дома после такого было сложно уснуть, особенно в первые разы. Однако теперь Тобио лишь хмуро махал на прощание, пока двери поезда не скрывали его угрюмое лицо до следующего дня. Шое не понимала, что случилось. И порой вновь не могла заснуть, думая о Кагеяме, правда, уже с небольшой тревогой. Может, она ему наскучила?.. Такое ведь могло случиться? От этого становилось очень грустно. Но спрашивать было страшно, обычно даже не было возможности. В один вечер после очень успешной тренировки Карасуно решили немного отдохнуть в кафе. Заказали мясо, наелись до отвала, болтали и смеялись. И в итоге не заметили, как пролетело время. Когда вышли, поняли, что уже довольно поздно. Хината пропустила последний поезд. Все стали прощаться и расходиться в разные стороны, а она, ни о чем не думая, подошла к своему велосипеду. — Ты что задумала? — взял ее за локоть Тобио. — Хочешь ехать домой так поздно? — Ну, у меня нет особого выбора… Домой попасть все-таки нужно! Он хмурился и неотрывно смотрел на нее, раздумывая, что же делать. Шое понимала: тут нечего делать, больше ничего не остается, кроме как ехать домой на велосипеде. — Слушай, я делала это тысячу раз, ничего со мной не случится! — Можешь… — покраснев, промямлил он, — если хочешь, можешь… остаться у меня. Я недалеко отсюда живу. Первой мыслью, конечно, было: «Что?! Нет! Как ты мог такое предложить?!» Но когда прошел шок, Шое вдруг осознала, что просто… уже так давно они не разговаривали. Так давно не оставались вдвоем наедине. И да, она сама попросила об этом. Но… как же она соскучилась! Может, наконец будет шанс спросить у него… все ли в порядке с ними? Шое позвонила родителям и предупредила. Было очень стыдно, и она приврала, сказав, что останется у подруги. До этого она уже оставалась ночевать у парня, у Идзуми. Но он всегда был просто другом, и как парня Шое его никогда не рассматривала. Тем более, там еще был Кодзи. Сейчас же была совсем другая ситуация. С Кагеямой они… больше, чем друзья. Они даже целовались пару раз! В комнате у Тобио было прохладно и довольно просторно, практически не было ничего лишнего. Даже у самой Хинаты, наверное, было более бардачно из-за кучи всяких ненужных мелочей. — Ложись сюда, — смущенно пробубнил он, указывая на кровать у стены. — А ты? — Хината очень волновалась. — Я лягу тут, — он постелил матрац возле кровати. Она юркнула под теплое одеяло и посмотрела на него в ожидании чего-то. Тобио же отвернулся, накрыл себя тонкой простыней и бросил бесстрастное «спокойной ночи». — Ты не замерзнешь? — брови выстроились домиком. — Нет. Она чувствовала странное напряжение. Ей казалось, что он будто обижен на что-то. Но на что? — Слушай… — нерешительно и тихо спросила она, — я тебе… больше… не нравлюсь? Сердце заколотилось быстро-быстро, так страшно было спрашивать это. Но вопрос терзал уже несколько дней. Тобио развернулся, лунный свет из окна осветил его недоуменное выражение лица. — Чего? — Я спросила: я тебе… больше?.. — Я слышал, что ты спросила. С чего такой вопрос? — С того, что в последнее время ты… мало со мной общаешься… — Ты же сама просила об этом. — Да, но!.. Кагеяма смотрел на нее, прямо в глаза. Было невыносимо терпеть этот пристальный взгляд. Шое зажмурилась, накрылась с головой одеялом и, поджав коленки, сжалась в комочек. Чуть погодя, услышала негромкое: — Ты мне очень нравишься. С каждым днем все больше. И поэтому… мне сложно сдерживаться. Она осторожно выглянула из-под одеяла. Пальцы дрожали. — Я думал, что я тебе больше не нравлюсь. — Что? Почему?! — Ты ведь сказала не обнимать тебя и не трогать. Что тебе это не нравится. А еще… что тебе больше нравится Сугавара-сан. — Я не это имела в виду! — чуть не закричала Шое. — Мне не не нравятся объятия! Просто… я боюсь, что кто-то может нас увидеть вместе! А Сугавара-семпай… я лишь считаю, что его может полюбить любая девушка на свете. Но не я! Я… — тут Хината замялась. — Ты… Для меня нет никого, лучше тебя… Кагеяма смотрел на нее с удивлением, но и с облегчением. — Значит… я все еще тебе нравлюсь? — Конечно, да! А… я тебе? — Кажется, уже намного больше, чем просто нравишься… Это все ужасно смущало, но больше — вызывало счастье, настоящее, неподдельное, самое большое на свете счастье. Они смотрели друг другу в глаза, хотелось зажмуриться, но это было так… необходимо. Тобио вдруг резко выдохнул и соскочил с места. — Что случилось? — Я хочу одеться теплее, мне… холодно, — шмыгнул носом он. Да, пожалуй, на полу, под тонкой простыней не так уж приятно лежать. — Можешь… — Шое чуть раскрыла одеяло, опустив взгляд и покраснев до корней волос, — можешь лечь со мной. Тобио несколько секунд мялся, разрываясь между желанием и страхом, но в конечном итоге осторожно лег рядом. Стало так хорошо. Обнял Хинату, она робко обхватила его руками в ответ, уткнувшись лбом в его грудь. Шое была теплой… и приятной. Она подняла голову, исподлобья посмотрела на него и смущенно улыбнулась. Как можно было сдерживать свои чувства? Дышать стало тяжелее, сон как ветром сдуло, и было так… хорошо на душе. И волнительно. Кагеяма наклонил голову ниже, Шое сладостно зажмурилась и в следующее мгновение почувствовала прикосновение холодных губ. Теплое дыхание чуть щекотало кожу, сильные руки крепче сжали в объятиях. Хината робко целовала в ответ, тело словно парило в небесах — такая легкость… Тепло. И до невозможного хорошо. Они крепко обнялись, чувствуя учащенное сердцебиение друг друга. Через несколько минут волнение и стыд стали сменяться спокойствием и наслаждением. Хината и Кагеяма крепко заснули с блаженной улыбкой на лицах и зарождающейся любовью в сердцах.