Белый воронёнок

— Карасуно?.. — протянул Идзуми, пытаясь вспомнить, где мог слышать о такой старшей школе. — Да! — воодушевленно кивнула Шое, покачиваясь на стуле. — Маленький гигант оттуда! — А! Вспомнил! Но… — Это же в соседнем городе! — возмущенно вмешался Кодзи, когда прожевал жесткое мясо, приготовленное матерью. — Всего около получаса на велосипеде, — глотнула соку она, вальяжно откинувшись к спинке стула и небрежно вытянув ноги. Кодзи смущенно отвел взгляд от скользнувшей по бедру клетчатой юбки, забыв, как еще собирался возникать. — Шое-тян… — Идзуми сидел напротив нее и не мог видеть то, на что наткнулся взгляд смущенного Кодзи под партой, но все равно поражался манерам Хинаты. — Ты бы… аккуратнее… Она непонимающе похлопала глазами, дуя в трубочку пустой коробки из-под сока. Кодзи дружески пнул коленкой по ее ноге и нахмурился. — Блин, с тех пор, как ты стала заниматься волейболом с парнями, начала вести себя как… парень. Шое смущенно насупилась и подтянула ноги к себе, сжав коленки вместе. — Что поделать, если в мужском клубе намного интересней. Девочки все-таки не любят волейбол. Что же мне, заставлять их, что ли? — Нас же заставляла… — негодующе прошептал Кодзи, но Хината услышала. — Ну, вы же мои друзья, — улыбнулась робко, но тут же нахмурилась. — И то не желали бросать мне! Вот ты, Идзуми, вообще убегал, когда видел меня с мячом в коридоре! Идзуми неловко замахал ладонями, изобразив сожаление и смущение на лице. Его руки тянулись к другим мячам: рыжим и тяжелым — для него сплошным удовольствием было стучать ими по полу. Волейбольный мяч — легкий, парящий; волейбол — игра, несомненно, красивая, но она не притягивала юного баскетболиста. Кодзи вообще с мячами, которые нужно держать в руках, плохо ладил, машинально отправляя их своим ногам, а затем в ворота. — Не уходи от темы! То, что ты играешь с парнями, не значит, что в обычной жизни нужно вести себя как парень. Соблюдай элементарные правила приличия! — Все я соблюдаю… — промямлила она. — Веду себя нормально. Просто иногда забываю, что в юбке. — Это твоя школьная форма, вообще-то! — И мне она не нравится! Была бы моя воля, ходила бы в брюках, как вы. — Угу, или сразу в волейбольных шортах. — Кодзи поставил локти на парту, а пустую коробку от бенто попытался положить в центре на кипу газет. — Эй, осторожней! Не замарай фотографии Маленького гиганта! — остановила его Шое и, состроив недовольную моську, ткнула пальцем в газетные вырезки на краю стола. — Вот, можешь сюда ставить, хоть верх тормашками. — А что это? — Кодзи глянул на черно-белые фотографии, во всю изрисованные цветными маркерами. — Э, ты что, настолько невзлюбила этого Короля, что решила собирать все его фотографии и портить их? Делать тебе нечего. Как будто влюбилась в него, — подразнил Кодзи со смехом. — Что?! Да я его избила бы при встрече! Противный, идиот, вонючка! — Шое с силой водила черным маркером по фотографии Кагеямы в районе глаза и, надувшись, обзывалась. Кодзи подозрительно косился на нее, медленно попивая сок из трубочки. Идзуми в это время с небольшим интересом начал изучать одну из газет, что собирала Хината. Через какое-то время он почти испуганно стукнул по столу. — Шое-тян! — Она аж подпрыгнула от неожиданности, соединив черную дыру, бывшую когда-то глазом Кагеямы, с его же ноздрей. — Скажи мне, что в Карасуно ты идешь не из-за волейбольного клуба! — Мне что, больше делать нечего, чем ездить каждый день через горы ради чего-то кроме волейбола? — нахмурилась она. — Но там же нет женского волейбольного клуба! — А что мне мешает пойти в мужской? — улыбнулась она. Кодзи подавился соком, а Идзуми сокрушенно опустил плечи. — …Наверное, то, что ты девушка! Хината вздохнула, сняла яркую заколку с челки, собрала короткие волосы в хвост и посмотрела на них. — Меня постоянно путают с мальчиком, когда я хожу без заколки. Снять ее навсегда, чуть-чуть подстричься и снять юбку — я сойду за нормального парня. — Ты серьезно?! — заорал все еще откашливающийся Кодзи. — Вполне. Голос у меня не такой писклявый, как у некоторых, вполне сойдет за мальчишеский. И фигура позволяет. Ребята чуть покраснели, и оттого их пыл поубавился. Но все равно мириться с таким необдуманным, глупым, нелепым решением они не собирались. — Ты… идиотка… — промямлил Кодзи. — Неужели ты так сильно восхищаешься этим Маленьким гигантом, что собираешься идти на такое ради… него? — А что в этом такого? — Дура! — заорал Кодзи. — Ты одна среди кучи огромных мужиков?! Тебе должно быть как минимум страшно! — О каких огромных мужиках ты говоришь? Нормальные там ребята, такие же, как я или те, кто в нашем мужском волейбольном клубе. — В нашем мужском волейбольном клубе одни малолетки и твои друзья! А там будут взрослые… Ты будешь самой младшей. И слабой… И девчонкой! — Я буду парнем, — твердо сказала Шое. Ребята не верили своим ушам. Они знали этот ее взгляд — она решила и без капли сомнений будет следовать своему решению, каким бы глупым оно ни казалось друзьям, да и вообще целому миру. Им оставалось лишь качать головой, поражаясь упрямству своей подруги. — Однажды Маленький гигант, выросший в стенах этой школы, доказал всему миру, что рост не важен для нападающих. Теперь я докажу, что и пол не имеет значения! *** Стояла безветренная теплая погода. Лепестки сакуры кружились в воздухе, создавая мираж невесомости. Солнце светило ярко, но не слепило глаза. Шое хотелось прыгать от счастья — она здесь, в Карасуно, ее мечта осуществилась! Кое-как досидев до конца урока, она рванула в туалет, чтобы переодеться в спортивную форму и затем бежать скорей в клуб. Полная надежд и энтузиазма, она шныряла между толпившимися старшеклассниками, рассекала теплый воздух, бежала неуклюже и чуточку развязно, улыбаясь до самых ушей. Как, однако, здорово было притворяться парнем! Даже притворяться-то не нужно было сильно. Снять наконец эту юбку, шагать во всю ширь ног, вальяжно, просто, не задумываясь ни над чем, можно было махать руками и ссутулиться, а совсем теперь короткие волосы и вовсе не требовали даже малейшего ухода за собой. Блаженство, да и только! Резко завернув за угол, она увидела большую открытую дверь в волейбольный клуб. Вот оно! Сон наяву, лелеемая мечта, дорога к совершенству и признанию! В стенах этого зала ее будут окружать сильные игроки, целеустремленные, и никаких поблажек только оттого, что она девушка. Здесь будет большая конкуренция за право выйти на поле, мотивация, стимулы — в конечном итоге, настрой участников этого знаменитого клуба сделает каждую без исключения игру захватывающей, интересной, сногсшибательной. О, в таких условиях она непременно станет сильнее! Будет много тренироваться, и тогда сможет взять реванш с этим противным Королем... Где-то за спиной взмыл вверх черный ворон, потеряв перья, а перед глазами, только-только привыкшими к менее освещенному помещению после яркого солнца, предстал Он. Выталкивающий себя руками для прыжка, точно расправляющий крылья сокол, тянущийся к мячу — парящий в воздухе, словно в замедленной съемке, как всегда сосредоточенный и чуть хмурый. Противный… — Король площадки?! — вскричала Хината в шоке. Кагеяма от неожиданности потерял равновесие, неловко приземлился на пол, едва не поскользнувшись, и получил мячом по черной макушке. Перевел раздраженный взгляд на мелкого парнишку с растрепанными рыжими волосами, посмевшего назвать его самым нелюбимым прозвищем. Она смотрела на него, состроив кислую мину, пытаясь убедить себя, что это не Кагеяма Тобио, а просто кто-то очень на него похожий. Но нет… ошибки быть не могло. Это самодовольное лицо она не смогла бы спутать с чьим-то еще. Шое смотрела на красную спортивную форму, надетую на Короля, такую же, как на ней, видела белую надпись «Старшая школа Карасуно» и… просто поверить не могла в происходящее. Мириться не желала! — Ты еще кто? — рявкнул Кагеяма. «Он не узнал меня…» — поняла она, и это на какое-то мгновение задело чувство собственного достоинства, но позже здравый смысл возликовал. Все усилия были бы напрасны, узнай он ее. Он непременно сдал бы всем остальным, и ее не допустили бы близко к клубу. И тогда прощайте все мечты и надежды, а также старания доброй Шимизу-сан, что пошла навстречу безумной девчонке. Хината утерла нос, сжала кулаки и, состроив недовольную моську, стала испепелять настороженным взглядом Кагеяму. — Чего ты здесь забыл? — бубнила она, переходя постепенно на нормальный тон. — Ты же Кагеяма Тобио, гениальный связующий. Разве ты не должен был поступить в какую-нибудь крутую школу, где сильные ребята? Что ты забыл в Карасуно? Кагеяма нахмурился раздраженно, затем отвернулся, чуть вздернув нос и закатив глаза. — Сильнейшая школа в префектуре… отказала мне. — Хината даже позабыла весь свой гнев, когда услышала это. Вот это да! Ее охватил самый настоящий шок. — Тебе? Королю площадки?! — Не называй меня этим прозвищем! — взбесился Кагеяма, и Шое снова испугалась его безумной вспыльчивости. А затем недоуменно поджала губы: почему ему не нравится? Это ведь… вроде круто. Послышались приближающиеся голоса старшеклассников, заставившие Кагеяму и Хинату обратить на них внимание. Их было трое, и выглядели они очень круто. Шое, согнув коленки и вытянув руки в сторону, с интересом наблюдала за ними, перемещаясь туда-сюда. Кагеяма был чуточку выше, но старшеклассники выглядели такими крепкими и большими. Действительно, они намного отличались от тех парней, с которыми Хината тренировалась в средней Юкигаока. Они с интересом расспрашивали Кагеяму о том да сем и совершенно не замечали вторую первогодку, хоть она и поздоровалась вслух. Пришлось кричать аж на весь зал, чтобы на нее наконец обратили внимание. Это возымело эффект — семпаи повернули свои головы и слегка опустили взгляд вниз к коротышке-новичку. Капитан, стоявший в центре, практически не изменился в лице, спокойно оглядывая его-ее, пепельноволосый чуть склонил голову и слегка прищурился большими добрыми глазами, а третий, лысый второгодка, которого, кажется, назвали Танакой, состроил лицо, выпучив глаза, приподняв брови, раздув ноздри и показав свои зубы. — А, ты Хината Шое? — просмотрел листы с заявлениями капитан. — Да, очень приятно! — чуть выпятив почти мальчишескую и заранее перевязанную грудь, серьезно сказала Шое и поклонилась. — Рассчитываю на вас! — Я Сугавара Коуши, мне тоже очень приятно, — улыбнулся пепельноволосый. — Откуда ты? — Средняя Юкигаока! Сугавара-семпай приставил костяшку пальцев к губам, очевидно, пытаясь вспомнить, а капитан для этой же цели просто поднял взгляд в потолок. Танака закричал чуть ли не на весь зал все с тем же ужасающе-смехотворным лицом. — Чего ты здесь забыл, коротышка?! — в его тоне слышалась насмешка. Кажется, он очень был рад стать семпаем кому-то, и радостное чувство того, что он старше и может помыкать зелеными новичками, просто переполняло его. Шое смущенно опустила голову. Сугавара осуждающе посмотрел на Танаку и только попытался сказать ему что-нибудь упрекающее, как Хината заговорила с энтузиазмом и рвением. — Да, я невысокий игрок, но… я могу прыгать! Я стану лучшим игроком Карасуно! — Ой-ой! Новичок заявляет такое?! — Танака продолжал немного пугать, хотя за его напускным ужасом чувствовалось простое доброе веселье. — Какой смельчак! — Да ладно. Иметь цель очень даже неплохо, — подбодрил Хинату Сугавара. Она тут же снова засветилась. — Я буду стараться! Но ее пыл поубавил молчавший все это время, но с каждой секундой раздражающийся все больше Кагеяма. — Не зарекайся! Ты выглядишь жалко. Судя по твоему телосложению, можно сказать, что ты совсем неподготовленный. У, где-то, кажется, что-то такое уже было! Хината вновь вспомнила их первый разговор и начала закипать. Развернувшись, она стала прожигать его ненавистным взглядом. Как много хотелось сказать ему в ответ! Но она бы выдала себя, поэтому кое-как сдерживая бурлящие эмоции и совсем не обращая внимания на что-то говоривших им обоим семпаям, выдавила сквозь зубы: — Давай сразимся! Кагеяма покосился на нее. — В чем же? — В волейболе, разве не ясно?! — И как ты это представляешь один на один? Шое осеклась. Действительно… — П-пасами, — ляпнула первое пришедшее в голову. — Как можно соревноваться в пасовании? Кричал Танака, закипал капитан, и даже подошел на шум из зала декан, но Шое видела и слышала только ненавистного ей Короля. — Будешь подавать! А я возьму любой твой мяч! — не отступала она. — Мне больше делать нечего. — Испугался?! Кагеяма сжал кулаки и сморщил нос. Затем взял мяч, лежавший рядом, и, кивнув Шое, мол, принимаю твой вызов, направился на другую сторону сетки. Хината сняла сумку, отбросила ее прочь с поля и встала. Капитан и Танака пытались их усмирить, но тщетно. Шое мысленно настраивалась-успокаивалась, уверяя себя, что все, непременно, получится. Она много тренировалась, и ей подавали мячи сильные мальчишки. Она справится с Королем. Однако он обескуражил ее, еще даже не ударив по мячу. Он подкинул его очень высоко, быстро, мощно. «Подача в прыжке?» — обреченно пронеслось в ее голове. Нет, таких подач она ни разу не принимала! Мяч рассек воздух на огромнейшей скорости. Под силой такого удара он не казался ей как раньше легким и парящим — определенно, тяжелым и мощным, никак иначе. Если бы он попал в нее, это было бы больно. Шое кое-как успела увернуться, потеряв равновесие и упав на пол. Кагеяма самодовольно хмыкнул. — И как ты собираешься стать лучшим игроком? Хината утерла нос, встала и твердо, решительно сказала: «Еще раз!» Следующий мяч Кагеяма подал в край площадки, но она не только не испугалась в этот раз, но и успела переметнуться с огромной скоростью прямо к мячу. Правда, приняла все же неудачно. Даже более чем: мяч ударился об руки, отскочил к лицу, а затем прямо в декана, отчего с его лысеющей головы слетел парик. Это могло очень плохо обернуться против нее, против Кагеямы, капитана, да и всего волейбольного клуба, в принципе. К счастью, наказывать их не стали при условии, что никто не узнает об этом маленьком инциденте, а точнее, о том, что декан носит парик. Это, в общем-то, только дурак еще не знал. Хотя Кагеяма не знал. Точно, дурак. Он еще продолжал ругаться и обзываться. Хам противный. — Эй! — громко и требовательно сказал капитан Савамура. Он не кричал и не выходил из себя, но смог заставить наконец неугомонных первогодок внять его словам. — Я хочу, чтобы вы выслушали меня. Хината внимательно слушала его и с каждым последующим словом понимала, что вот таким и должен быть настоящий капитан. Он рассказывал о Карасуно, о себе и почему он решил поступить сюда. Такая искренность сближала. Более того, он говорил очень воодушевляюще и был решительно настроен на победу, на национальный турнир в Токио. Это не могло не вызывать уважение. Шое чувствовала, что полностью понимает этого чужого, большого человека. Он вдохновлял ее, да и наверняка всех присутствующих. Она отчетливо представила огромный зал с кучей зрителей, себя в командной форме, вспышки фотоаппаратов и их, парящих на площадке воронов. Но дурак Кагеяма нарушил эту прекрасную атмосферу, воцарившуюся в зале. — Многие школы мечтают о том, чтобы попасть на национальные. Не вы одни. Даже крикливый Танака растерялся, пытаясь сказать что-нибудь на такое хамство. Но капитан остался тверд и уверен в себе. — Я говорю это на полном серьезе. — Взгляд его был суровым и пугающим, в разы страшнее нелепых мордочек Танаки. Кагеяма притих и скукожился. Хината еще больше начала уважать бы капитана за то, что усмирил этого дурака Короля, если бы сама не испугалась. — И чтобы добиться этой цели, наша команда должна быть сплоченной. Он умел не только воодушевлять, но и пугать. Возможно, гипнотизировать. Шое, пристально смотрящая в пугающие карие глаза капитана, даже понять не успела, как оказалась выставленной за дверь на пару с Кагеямой с врученными обратно заявлениями о вступлении в клуб. — Пока не осознаете, что вы товарищи по команде, в клубе состоять не будете! — Тяжелые двери быстро и с шумом захлопнулись перед ними. Хината выпучила глаза, не веря своим ушам и глазам. Как же… Как же так?! У нее началась паника. Вот же, зал прямо перед ней, а ей нельзя войти туда?.. Столько стараний и попусту?! — Прошу, дайте мне шанс! — закричала она, подбежав ближе к двери. — Позвольте мне играть в волейбол! Я очень хочу играть! Она еще долго просила и умоляла, надеясь, что это поможет, пока Кагеяма не отшвырнул ее грубо прочь. Шое упала на спину и попыталась прийти в себя, глядя в алеющее небо. — Прошу про… — только начал Кагеяма, как дверь распахнулась и прямо в него прилетела забытая сумка Хинаты. — Упс, извиняй, — послышался голос Танаки-семпая, после чего дверь вновь захлопнулась. Кагеяма свалился где-то рядом. Шое, не тратя и секунды, вновь бросилась к двери. — Обещаю! Я буду ладить с Кагеямой! Пожалуйста, позвольте! Я очень люблю волейбол и всегда мечта…л попасть в Карасуно! — Это… — послышался сзади голос Кагеямы, и какая-то неведомая сила заставила Шое обернуться. Она так торопилась сегодня в клуб, что закрыла свою сумку не до конца, и теперь от удара многие вещи вывалились на землю. Кагеяма с обалделым лицом держал в руках ее юбку, пытаясь понять, зачем она нужна. Шое, как торпеда, рванула к нему, выхватив юбку, и уставилась испуганными глазами в надежде, что он полный идиот, который ничего не заподозрил. Или списал это на какие-нибудь извращенства парня Хинаты Шое. — Это… это кофта такая! — начала мямлить она бессвязно. Кагеяма перевел взгляд на землю, где еще лежали другие вещи, и Хината машинально упала на четвереньки, пытаясь собрать все, что могло бы ее выдать. — Не смотри, это личное! Его рука схватила фотографии, которые она делала на своем первом и последнем матче в средней школе. Шое потянулась за ними, Тобио одернул руку вверх, наклонился корпусом назад и задрал голову, напряженно всматриваясь в самую первую фотографию в стопке. Знакомое место. Полгода назад. Последний турнир в средней школе… И та девчонка-фанатка... Она стояла, вся искрясь счастьем, над ее головой пролетал мяч, а на волосах поблескивала зеленая заколка. Кагеяма сжал фотографию в руке и перевел напряженный взгляд на затаившую дыхание Шое, которая в неуклюжих попытках выхватить фотографии оказалась непристойно близко. Если бы он сел ровно, а не откинувшись корпусом назад, как это было на данный момент, они стукнулись бы лбами. Ее коленка вжималась в его бедро, а одна рука с силой, пусть и совсем слабой, вцепилась в плечо. Кагеяма все-таки подался корпусом вперед и схватил ее за подбородок, разглядывая лицо перед глазами и переводя взгляд на фотографию в руке. — Ты… та девчонка… — шокировано выдал он. Ее губы задрожали, а брови умоляюще выстроились домиком...