Белый воронёнок

Вечерело. Небо медленно перекрашивалось в персиковый цвет, облака лениво плыли за горизонт. В ее карих глазах отражалось блестящее солнце и его недоуменное, хмурое лицо. Хината ослабила хватку, отпустила плечо Кагеямы и, виновато опустив голову, села на землю, медленно и сокрушенно. Ее губы чуть подрагивали — она пыталась подыскать слова. Он — тоже. Миллионы мыслей, захвативших голову, никак не желали приобрести словесную форму, застревая где-то в горле. — Пожалуйста… — наконец сказала она с отчаянием после долгой паузы. — Сохрани мою тайну. — К-как?.. Почему вообще?.. Зачем?.. — срывались с губ неоформленные вопросы. Это просто не укладывалось в голове. Все походило на какую-то нелепую шутку. — Я просто… очень хочу играть в волейбол. И я очень хочу в Карасуно. Кагеяма прикрыл глаза и тяжело выдохнул, пытаясь успокоиться. Сев удобнее, он еще раз глянул на фотографию. Та девчонка. Иногда, засыпая, он думал о ней. Вспоминал команду, стоявшую за ее спиной как крепчайшая опора хилой коротышки. Ее слезы и уверенность, ее боль и вызов, ее отчаяние и силу. Не специально — само как-то в голову шло, когда сознание начинало отключаться. Если бы он был на ее месте… Команда никогда не встала бы так за его спиной. Тобио не успевал отрицать это, оправдываться, убеждать себя, что он победил бы… Тобио с мыслями о ее странной силе погружался в серые, пустые сны. Пару раз за закрытыми веками мелькала рыжая макушка и зеленая заколка. Чуть чаще в мире его сновидений проносился волейбольный мяч, а порой — его первая игра во дворе младшей школы. — Ты дура. Хината поджала губы. — Пожалуйста… Я знаю, что раздражаю тебя. И ты тоже не очень уж мне нравишься. Но… прошу, сохрани мою тайну. Для меня это очень важно. Ты ведь помнишь мою команду? Девочки… не любят волейбол, я не могла играть с ними и развиваться. Мне приходилось играть с младшеклассниками-парнями, но даже так наша школа никогда не славилась волейболом. Здесь… Я хочу стать лучше. И тренироваться. И… мне плевать, что я девчонка, а женского клуба нет. Я так решила, и… — И как ты собираешься тренироваться? — тон Кагеямы стал обычным: грубовато-спокойным, словно недоумения и след простыл. — Нас выставили прочь, если ты забыла. — Не забыла… — тихо пробубнила она в ответ и боязливо спросила еще раз. — Так ты сохранишь мою тайну?.. Робко подняла на него взгляд исподлобья — Кагеяма был привычно хмур и молча смотрел в землю. Наверное, если он все расскажет капитану сейчас, ее просто-напросто не пустят в клуб, и все разрешится: его возьмут в команду. И никаких проблем. Возьмут же?.. Что имел в виду капитан, говоря об осознании товарищества? Она никак не может быть никаким товарищем, ведь она — девушка, она не должна быть здесь. И… почему-то Кагеяма чувствовал, как застревают в горле слова о правде. Нужно было признаться — так правильно, а он всегда поступает так, как нужно. Но… какая-то часть его нутра твердила, что так будет совсем неправильно. — Простите, можно? Тонкий голосок заставил Тобио оставить свои размышления и вернуться в действительность. Он перевел взгляд на подошедшую девушку в очках и спортивной форме — скорее всего, менеджер волейбольного клуба. Пожалуй, она была красива. Кагеяма не разбирался в красоте, да и вообще плевать ему было на девушек. Но… На миг он стушевался. Может быть, от удивления — она застала его врасплох. Ее манеры, легкая походка, чуть отстраненный взгляд из-под прикрытых век с пушистыми ресницами шли вразрез со всем ему привычным. У Кагеямы с девушками складывалось не очень. На самом деле, ему было все равно до отношений. Хотя, что уж лукавить, было время, когда его немного… самую малость влекло. Вызывало любопытство. Но все красивые девушки только посмеивались, ероша его черные волосы и говоря, какой он миленький и смешной. Это задевало. И чересчур популярный среди девушек семпай, Ойкава Тоору, самодовольно насмехался и хлопал кохая по плечу. «Тобио-чан, ты еще такой ребенок», — говорил он с улыбкой на лице. Кагеяма восхищался семпаем, стремился быть на него похожим и хотел соревноваться с ним. Но лишь в волейболе, и нигде еще… В целом, лишь волейбол и должен составлять его мир. И ничего больше. И никто больше. — Шимизу-сан! — воскликнула Шое. — Хината-кун? — перевела взгляд подошедшая девушка в очках. — Все… хорошо? — Ну… Спасибо вам большое еще раз, — встала Хината и поклонилась. — На самом деле, меня не принимают в клуб, но это… не по той причине. Мне нужно поладить вот с этим парнем. — Она насупилась, указав на хмурого Кагеяму. Тяжелая железная дверь в спортзал с шумом отворилась, и на пороге показался улыбающийся и покрасневший Танака-сан. — Киоко-сан! Я так рад, что ты пришла! Позволь взять твою сумку? — Не нужно, я сама, — кротко ответила она и прошла мимо, бросив беглый взгляд на Шое, перед тем как скрыться из виду первогодок. — Когда она меня игнорирует, это так заводит! К вертящемуся Танаке подошел капитан и посмотрел сверху вниз на Кагеяму с Хинатой. Он ждал от них извинений или хоть чего-нибудь. — Пожалуйста, позвольте мне играть в волейбол! — снова завела свою шарманку рыжая коротышка. А ведь когда она так просит, ее голос совсем не похож на мужской. Неужели никто этого не замечает? Впрочем, чего уж там? Сам-то Кагеяма замечал? И подумать не мог. Он все еще был слегка обескуражен из-за смелости или сумасшествия этой девчонки. Но… в клуб ему попасть было необходимо! Только Тобио собрался встать, чтобы тоже умолять и давать пустые обещания, что будет ладить с этим… парнем, как в поле его зрения попали другие фотографии Хинаты. Он взял их в руки и стал рассматривать, сжимая тонкую глянцевую бумагу в двух пальцах. «Тупой Король. Зазнавшийся идиот. Дурацкий Король. Противный Король…» — буквально на всех фотографиях с ним были черным маркером приписаны разного рода обзывательства, а кое-где его лицо украшали рожки, усы и тому подобное. — А ты что скажешь, Кагеяма? — услышал он сквозь собственное внутреннее негодование голос капитана. Хината увидела, что он заметил ее фотки, состроила испуганную гримасу и прикусила дрожащую губу. Кагеяма перевел уничтожающий взгляд с фотографии на нее, а потом на капитана. — Если бы мне сказали играть с ним в одной команде, я предпочел бы атаковать, пасовать и принимать сам, — хмуро пробурчал он, комкая одну из фотографий в кулаке. — Это жестоко… — послышался писк поникшей Хинаты. Краем глаза он заметил, как она потирает носочком землю. Капитан же просто рассмеялся его прямолинейности, но чуть погодя серьезным — с нотками мягкости — тоном сказал: — В волейболе нельзя держать мяч, ронять его и касаться два раза подряд. Как же ты собираешься играть в одиночку? Дверь снова закрылась, скрыв теплую улыбку Савамуры, и воцарилась тишина. — Эй… — негромко позвала Шое. — Ты что, правда дурак? — Это ты дура! — сорвался Тобио. — Какого черта вообще? — Прости-прости, — испугалась она, сжавшись. Но тут же недовольно заворчала себе под нос. — Хотя ты все равно сам виноват. Чего ты ожидал? Кагеяма недовольно цыкнул, бросил мятые фотографии на землю и скрестил руки на груди. — О чем ты вообще думала? Рано или поздно тебя раскроют. Ты слишком тупая. Она лишь сжала губы, проигнорировав последнее предложение. — Наверное… это и вправду безумство. Но… я очень хотела попасть в Карасуно. Только сюда и никуда больше. Я никогда не играла в настоящей команде и всегда восхищалась Маленьким гигантом. Именно он доказал, что рост не играет большой роли. Он… мой кумир. А Карасуно… я считаю местом, где каждый, независимо от данных, мог бы принести свою пользу. Мог бы играть и развиваться. Солнце почти зашло за горизонт, персиковый цвет медленно преображался в темно-синий. Уже проступили едва виднеющиеся звезды, а вечерний ветерок заиграл по коже прохладой. Кагеяма всегда поступал правильно. Правильней было бы не укрывать ее и сразу же сознаться, но… Что-то другое внутри — не логика и даже не разум — твердило, что так поступать не следует. — Ты дура. Она сжала в кулаках ткань спортивных брюк. — Но… Вечерний ветерок потрепал ее торчащие в разные стороны рыжие волосы. — …Я сохраню твою тайну.