Мы слишком разные.

Когда я прихожу, Шеннон пьет чай. -Где ты был так долго? -Сначала работу искал, а потом зашел к Нику. -Странно, что ты уже дома, если ты был у него. Расскажешь, как смог сбежать от этого раздолбая? -Да там просто к нему гости пришли, и я незаметно смылся, пока он отвлекся. Я не стал уточнять количество гостей, ему вовсе ни к чему это знать. Он улыбается, явно мною довольный. Улыбаюсь в ответ, и вдруг вспоминаю того парня. -Чего такой счастливый? - с интересом спрашивает он. Сажусь за стол, и изображаю мечтательный вид. -Ну давай, колись! Что заставляет твои глаза так светиться? -Другие глаза. Естественно он ничего не понимает, и молча ждет продолжения этого "захватывающего" рассказа. -Просто я столкнулся с одним парнем, когда уходил от Ника, и ты не представляешь, у него самые прекрасные глаза в мире. Я таких еще никогда не видел! Шеннон хмурится. -Ну вот и иди к нему, и его прекрасным глазам, чего домой так рано тогда пришел? Я удивленно смотрю на него, просто обалдев от такого заявления. -Ты что это, ревнуешь?! -Нет. -А как это называется? Ты ревнуешь! -Нет, просто не хочу, чтобы мой брат кружился неизвестно с кем. -А я с неизвестно с кем не кружусь, и не собираюсь кружиться. -Вот и смотри. Глаза ему понравились. Он, ворча себе под нос, выходит из кухни, оставляя меня одного. Ну, тут есть только два объяснения - либо братская забота, либо ревность в чистом виде. Хочется надеяться на второй вариант. В животе урчит, и я встаю, чтобы сделать себе бутерброд. Через несколько минут в гостиной слышится какая-то возня, и я выхожу посмотреть, чем это он там занимается. -Что ищешь? -Ключи. -Зачем? -Решил в бар с друзьями сходить. -Мм, а почему мне не сказал? -Сейчас говорю. И вообще, кто тут старший брат? -Я что, не имею право заботиться о тебе? -Ты не заботишься, ты волнуешься, а за меня волноваться не надо. Он наконец-то находит ключи, с довольной улыбкой подходит ко мне и целует в лоб, от чего у меня сердце подпрыгивает к горлу, и я чуть не давлюсь тем самым бутербродом, который мне таки посчастливилось дожевать. -Веди себя хорошо, мама сегодня в ночную смену работает, а я постараюсь не задерживаться. Не сожги дом, ладно, малыш? Мой словарный запас резко заканчивается, поэтому в ответ я лишь киваю головой. Когда Шеннон уже закрывает дверь, я кричу ему в след: -Не задерживайся! - и возвращаюсь на кухню. Мы сидим на диване плечом к плечу. -Ты меня совсем не знаешь, - говорит Шеннон, задумчиво глядя куда-то перед собой. Я улыбаюсь в ответ, в то время как у него вполне серьезное лицо. -Я же твой брат, как я могу тебя не знать? -У нас у всех есть то, чего никто не знает. Иногда эти скелеты в шкафу бывают очень страшными, - я киваю, а от улыбки нет и следа. - Я уверен, у тебя тоже есть большая тайна. Я вижу ее в твоих глазах. Я отвожу взгляд и краснею. У меня складывается ощущение, что он все как-то понял, узнал. Шеннон поворачивается в мою сторону, и тихо шепчет: -Ты такой красивый, малыш. На моем лице появляется румянец, я опускаю глаза, а он меня целует. Еле заметно, почти как я в то утро. А потом я просыпаюсь, и вижу перед собой лицо Шеннона. Я пугаюсь, и начинаю орать: -Господи, ты что так пугаешь?! Он нависает надо мной, и на секунду мне кажется, что он целовал меня не только во сне. Я хочу, чтобы это было правдой. -Ты такой милый, когда спишь, хотел полюбоваться моим маленьким братишкой. Словно и не заметил моего грубого тона. Пьяная улыбка, треплет меня по щеке. Терпеть не могу, когда он пьет. Слабо улыбаюсь в ответ, и переворачиваюсь на другой бок. Пусть лучше идет спать. Но Шеннон этого не делает. Я слышу, как он встает, расстегивает ремень, он снимает с себя одежду, а потом валится на мою кровать. Ну только этого мне не хватало! -Ты, блин, немного не на ту кровать попал, уйди, Шенн. Я вовсе не против спать с ним в одной постели, но не когда он пьяный. Тогда он выпихивает меня на пол, и мне приходится идти на его кровать. Но это лучший вариант. Худший, это когда он закидывает на меня руки или ноги, а когда я по собственному желанию хочу смыться, то он что-то ворчит в подушку, и усиливает хватку. Бедные те девки, которым "посчастливилось" с ним спать по пьяни. Он кладет руку мне на талию. Цокаю языком и пытаюсь ее убрать, но она словно каменная. -Шеннон, блять, иди на свою кровать сейчас же! Слышу смешок сзади. Еще бы ему смешно не было, задолбал уже. -Повернись в мою сторону. -Нет. -А я руку уберу. Во мне больше играет любопытство, чем желание, чтобы он убрал руку. Я нехотя переворачиваюсь, и мы оказываемся лицом к лицу. Совсем близко, как никогда не были. Меня бросает в жар. -Ты руку обещал убрать. -Не ворчи, мне так хорошо. Тогда я тоже приобнимаю его одной рукой. Его кожа горит, он всегда горячий. -Закрой глаза. Я слушаюсь, хотя сомневаюсь, что это стоило делать. А потом я чувствую его губы на своих и резко распахиваю глаза. Мне не мерещится, Шеннон меня целует. Он врывается языком в мой рот, углубляя поцелуй. Мне хочется, чтобы он никогда, никогда не разрывал его, я обнимаю за шею и не отпускаю до тех пор, пока не чувствую, что вот-вот потеряю сознание то ли от нехватки воздуха, то ли от переполняющих меня чувств. Я, наверное, сплю, я точно сплю. Сейчас проснусь, а Шеннона еще и дома нет. Наконец, решаюсь вновь открыть глаза. Он все еще совсем близко, глаза закрыты и улыбка на лице. -Шенн... -Тшш, тихо. Спи, ладно, малыш? Колеблюсь, потом киваю, и мне уже не хочется от него отворачиваться. Я обнимаю его, он меня, и мы засыпаем. Через пару часов просыпаюсь от того, что мне нечем дышать. Я и так слишком плохо спал, а сейчас, скорее всего, точно не засну. Практически вся нелегкая тушка Шеннона лежит на мне. Пытаюсь как-то его отодвинуть, но это совершенно бесполезно. Тогда я начинаю потихоньку выбираться из-под него, и у меня даже получается, но его пальцы больно впиваются в мой бок. У меня дух захватывает от боли, и я начинаю тормошить Шеннона, чтобы он скорее проснулся. Неразборчивое бурчание дает понять, что он меня слышит. -Шенн, миленький, пусти меня, а. Пожалуйста. Он начинает ворочаться, и еще больше подминает меня под себя. Зашибись! Я снова пытаюсь вылезти из-под него, но когда он утыкается губами мне в шею, и сладко сопит, то затихаю. А что, пусть так поспит, устал же, наверное. Я ведь не совсем зверь, могу и потерпеть.