От любви до ненависти

— Сакура, — знакомый голос пробирается в недра её сонного сознания, выдергивая из объятий Морфея. Голос приятный, шепчущий, низкий. Она чувствует прикосновение теплой ладони, которая начинает аккуратно тормошить девушку. Розоволосая издает что-то на подобии мычания, хотя на самом деле хотела попросить у назойливого братика ещё пять минут поваляться. И с чего бы ему её будить? Сегодня Сакуре никуда не надо, да и не припоминает она такого дня, когда великий и прекрасный цинзу снизошел бы до неё, своей сестры, чтобы помочь той пробудиться ото сна. — Сакура, просыпайся, — он заботливо гладит девушку по голове, щекотно перебирая розовые пряди. Голос звучит чуть настойчивее, громче, видно понял, что близнец уже не спит. Сакуре хочется подольше понежиться в ласках близнеца, ведь он так редко проявляет к ней внимание. И пусть она старше по статусу — ведет себя, словно маленький ребенок, но это иногда и об этом, конечно же, знает только Сасори. — К тебе гости, — девушка чуть оживляется, и ей становится интересно, кто же в такую рань мог к ней наведаться? — Если ты не встанешь сама, я помогу тебе это сделать! — ответ пришел сам собой, противные вопли аловолосой бестии Сакура, увы, узнает везде. Она с трудом разлепила тяжелые веки, силясь разглядеть своего красавца-близнеца. Сасори сидел на краю кровати, голова склонена чуть в бок, а на губах снисходительная улыбка. Оборванная нить вибрирует, но еле ощутимо, редкими импульсами. Нить брата тянется облегчить боль, тянется к своей цинзу, но Сасори выставил барьер, дабы девушка не смогла осязать его сущностно и, тем самым, перекрыв возможность помочь нитям воссоединиться обратно. Сакура этого не понимает, не понимает брата — в один день он, словно с цепи сорвался, в другой — будто и не было между ними конфликтов. Девушку, конечно, такой расклад не устраивал, и она не прочь поговорить об этом с братом, но устраивать разборки при Узумаки не стоило, и не потому, что это их семейное дело, просто не гоже перед гостем личными проблемами светить. — Вставай, я приготовил капучино, — он улыбается чуть шире, нежно поглаживая сестру по руке, — как ты любишь, — и девушка улыбается в ответ. Спустя некоторое время, после бодрящих водных процедур, Сакура выходит из своей комнаты, встречаемая недовольным взглядом поверх очков. Карин сидела в гостинной, уютно устроившись на диване и попивая травяной чай. Розоволосая поприветствовала подругу лишь кивком, на корню пресекая бурчание и возражения. У неё тут отношения с братом только-только налаживаться начали, не хватало ещё быть обруганной лучшей подругой. Сакура принимает любезно предоставленный братом капучино, после наблюдая за его суетливыми движениями. Он куда-то уходит, возможно, на долго. Стоит, конечно, спросить куда и зачем, но девушка просто не видит в этом необходимости. Брат, куда бы он не уходил, всегда возвращался. Сейчас Акасуна спешно завязывает шнурки на кедах, а его лицо выражает подозрительное спокойствие. Почему подозрительное? А потому, что это означает желание близнеца сохранить свои намерения в тайне — Сакура уже несколько столетий живет с ним и знает брата, как свои пять пальцев. Он хватает спортивный рюкзак, кидает на свое отражение быстрый взгляд, затем поворачивается к девушкам, салютует на прощание и выходит, негромко хлопнув входной дверью. Карин и Сакура смотрят на закрывшуюся дверь несколько секунд, пока Узумаки не поворачивает голову в сторону подруги, корчит недоумевающее лицо и одними губами спрашивает «Что за хрень?», разводя при этом руками. — Хотела бы я знать, — девушка пожимает плечами и уходит на кухню, дабы предложить гостье легкий перекус. — Это, конечно, интересно, — Карин имеет ввиду поведение убежавшего фея, кивая головой ему в след, — но более интересным я считаю запах, которым от тебя за версту несет. У Сакуры дрогнули руки, и она чуть не уронила фарфоровое блюдечко. Она уже успела забыть о том, кто её лучшая подруга по фейному статусу. Сенсор — так называют фей, имеющих замашки ищеек. Они чувствуют любую энергетику, как сущностную, так и людскую, могут уловить любой запах, как эмоциональный, так и сущностный, и по запаху могут найти кого угодно и где угодно. Таковы сенсоры, и их когда-то ценили больше, чем ирьёнинов, пока феи с данной способностью не стали опускаться до предательства. Да, были феи в военные годы, которые предпочли быть на стороне врага, и, как бы странно то ни было, первыми уходили сенсоры. Он были очень… удобными союзниками. Умны, хитры и полезны. Узумаки, будучи сенсором, может почувствовать изменение в энергетике любого живого существа, что она и заметила в биополе Сакуры. — С каких это пор ты с животными нюхаешься? — Карин груба, и с этим ничего не поделаешь. Феи красной Гортензии, почему-то, все такого боевого характера. — Ты сама толкнула меня на знакомство с ними, — Сакура не оскорбилась тем, что Узумаки ведет себя пренебрежительно по отношению к зверям, хоть и не была сторонником расизма. Просто так сложилась ситуация, а правду существам никто не подает в истинной форме. — Угу, именно поэтому ты проводишь свое свободное время в компании их временного предводителя? — в её голосе нет упрека или негодования. Сакура может поспорить, что сейчас на фейском лице играет ехидная ухмылка, но начинать этот разговор не хочет. Не только из-за их договоренности с Наруто-сама. — Я могу понять твою привязанность, ведь перед таким красавчиком даже я бы не устояла. — Привязанность? — Акасуна усмехается, поворачиваясь к подруге. — Боги, да он просто провожал меня. — С какой стати? — Карин вскидывает брови, будто только что розоволосая что-то доказала или навела на очевидные догадки. — Сказал, что чувствовал опасность, — девушка отворачивается, тем самым выказывая протест против продолжения темы, что бесполезно, ведь она сама знает о любопытном, длинном, фейском носике. — Я-то точно чувствую опасность, — её тон становится жестче. Она не пытается давить, она хочет защитить, отгородить от последствий, а Сакура просто-напросто не хочет принимать помощь. — Тебе нельзя оставаться с ним надолго, его запах тоже меняется. Хотя, судя по остатку звериной энергетики, которая за тобой шлейфом тянется, вы там то ли обжимаетесь, то ли третесь друг о друга, — розоволосая кидает укоризненный взгляд на подругу, в немой форме приказав закрыться немедленно. — Ваши отношения, как ты знаешь, оставляют след и на нем, что его подчиненные уже и увидели, и учуяли, — продолжила девушка, полностью игнорируя порывы ирьёнина. — Если они выследят тебя, могут убить, взять в плен, продать, да все, что угодно, лишь бы их душенька была спокойна. — Тебе не помешало бы душевное умиротворение, — бурчит Сакура, пригубляя остывший капучино. — И у них преимущество, — Акасуна не то, чтобы заинтересованно, а скорее недоуменно взглянула на бестию, на что Карин подалась вперед и нахмурилась, — фея с оборванными нитям уз — ослабленная фея. — Много ты знаешь, — девушка ставит на стол тарелку с незамысловатым узором, даже не глядя на собеседницу. — И мне, думаешь, приятно все это чувствовать и видеть? Лучше бы ты мне сама обо всем рассказала, — Узумаки надула губы, словно маленький ребенок, даже по-детски сложила руки на груди, поднимая плечи и вжимая в них голову. — А ты мне слово вставить не дала, вот я и не успела поделиться новостями, — Сакура разводит руками, после продолжая укладывать на тарелочку нарезку из колбасы и сыра. — Объясни мне причину всего этого, — Карин слишком серьезно взглянула на подругу, от чего второй стало даже забавно — секунду назад аловолосая по-ребячески дулась на неё, а сейчас уже принимает события с прямым намерением разобраться с ними. — Запах я могу объяснить лишь тем, что вчера Наруто-сама спас меня от падения на голый асфальт. Может, путем прикосновения, он оставил на мне витки энергетики, — девушка вновь пожимает плечами, делая вид абсолютно безразличный. — А вот с оборванными нитями все обстоит немного сложнее. Сасори узнал о моем походе на запретную территорию, взбесился и высказал свое мнение. — Это насколько обозленным надо быть, чтобы сознательно оборвать нить уз близнецов? — Карин, складывая из продуктов на столе аппетитный на вид бутерброд, щурится, пытаясь донести до подруги появившуюся мысль. О том, о чем подумала Узумаки, Сакура и сама размышляла неоднократно. Она не так уж сильно провинилась перед братом, да и запретной та территория была только в общепринятых законах фей. Сасори посещать зверей ей не запрещал, поддерживать контакт тоже. Возможно, вся эта ситуация действительно больно ударила по чувствам брата (хоть расистом тот тоже не был), но, нанося ущерб нитям, он автоматически вредит не только сестре, а себе тоже. И боль физически ощущаема, так что близнец точно знал, на что шел. У Сакуры было предположение о плохом духе, что он, в порыве ярости и негодования, случайно задел их связь. Да только феем-то Сасори был уравновешенным, его вообще редко когда удается по-настоящему вывести из себя. И что остается? Гипноз. Контроль с чужой стороны, который мог осуществляться либо при приеме пищи, либо во время их разговора. Но Сакура посторонних не чувствовала, слежки за ней в тот день не наблюдалось, а биополе брата не изменилось за весь день. — Я не знаю, Карин, — ирьёнин безысходно качает головой, постукивая ложкой по краям чашки. — Я не знаю, почему он обошелся со мной так жестоко. — И, видимо, ситуацию Сасори менять не собирается, — проницательность подруги Сакуру не раз удивляла. Она не просто видит и чувствует, она может с этим помочь. Это одна из причин, по которой Акасуна доверяет аловолосой. — Он закрылся не только от вашей связи, он закрылся от всех фей, — Узумаки как-то встревоженно посмотрела в окно, нервно постукивая указательным пальцем по столу. — Твой брат скрывает что-то очень важное. — Он уже не маленький, и, если ему нужна будет помощь, он обратится ко мне, — Сакура разделяла беспокойство Узумаки, но они с братом не просто родственники по цветку, они феи-цинзу. Их узы крепки. И девушка не думает, что Сасори способен лишить их этой связи. — Я верю ему.

***

Юноша быстро забегает в переулок, скрываясь в его тени, словно он сам был её частью. Прятаться на территории фей, ведя слежку за ирьёнином, да ещё и днем — это дело опасное, но вести слежку, когда рядом ошивается сенсор — это самоубийство. Он не боится крылатых, однако прикрытия он с собой не взял. Стоять против всего района волшебных бабочек проблематично, и отнимает много энергии. Странно, что он не подумал об этом раньше. Сейчас его цель находится дома, и выходить, видно, не собирается. Сенсор абсолютно расслаблен, но биополе все же приоткрыто немного, наверное, на всякий случай. Юноша надеется остаться незамеченным, и для этого ему нужно поставить маговский барьер. Правда, в таком случае, связь со старшим обрывается, что его точно разозлит, но ради успешно выполненной операции можно и потерпеть нравоучения Итачи. Сидя в темном углу и непрерывно наблюдая за розоволосой девушкой, Саске отметил, что её биополе пропитанно энергией другой сущности — звериной. Ну, конечно, этот лис ходит за ней по пятам, оставляя энергетические метки. Его подчиненные, наверное, были в ярости, когда уловили цветочный запах на своем предводителе. Учиха знает, что Наруто до сих пор находится поблизости, даже смог предположить место его пребывания — соседняя крыша. И либо он очень невнимателен и слеп, либо увлечен фейской красотой, но мага зверь не учуял. Оно и к лучшему, меньше шума будет. Несколько часов спустя. Саске с самого детства не отличался особой терпеливостью, он или получает свое быстро и сразу, или берет это силой. У темного было пару идей, как можно выманить фею из укрытия, и все они безумны — он сам так считает. Он думал взорвать соседний дом, навести панику, бросить камень к ней в комнату, в конце концов. А что делать, если эта розоволосая безвылазно дома сидит?! И ведь дело-то к позднему времени идет, и подружка-сенсор уже домой свалила, так выйди хотя бы в магазин или воздухом подышать! Саске недовольно хрюкнул, нахмурившись. Нет, эту фею он получит сегодня. Итачи во времени его не ограничивал, так что претензий с его стороны не должно быть. Почему-то, вспомнив о брате, маг молниеносно придумывает одновременно и гениальный, и рискованный план по захвату ирьёнина. Учиха плотнее сворачивает свое биополе, делая его неосязаемым, словно человеческим. Единственное, что может выдать его, это запах, отличающийся от аромата сущности людей, однако энергетика как раз и собьет её с толку. Он уверен в успехе, уверен в себе, а это значит, что операция практически выполнена. Юноша подходит к крыльцу, на время замирая у самой двери. Он неспешно снимает черную накидку, вытаскивая из внутреннего кармана кинжал с резной рукоятью. Накидка оказывается в мусорном баке, а острие кинжала резко вонзилось в живот мага. Тот не издал и звука, а оружие тем временем ударило своего хозяина ещё пару раз. Ранения сильно кровоточили, пропитывая белоснежную рубашку алыми пятнами, а Саске стал специально сбивать дыхание, имитируя долгий бег и слабость от полученных увечий. Кинжал вдруг охватывают темные языки пламени, съедая его полностью. Юноша облокачивается одной рукой о косяк, а второй аккуратно жмет на кнопку звонка. Когда за входной дверью послышались шаги, он резко падает на холодный пол, позволяя багровой луже разливаться под собой. Саске прикрывает глаза, чуть приоткрыв рот, и шевелит губами в немой мольбе о помощи. Он слышит восклицания феи, чувствует её прикосновения, однако последние несколько часов он будет находится в обмороке. Сквозь плотный барьер и нерушимые цепи, которыми Саске заковал свою сущность, он слышит низкий и бархатный голос своего брата: «Саске, что же ты творишь?». Однако младший слишком занят выполнением задания, и уже был протащен за ноги в уютную и теплую прихожую феи-ирьёнина.