От любви до ненависти

Что-что, а вот работать Сакура точно не настроена. Оборванная нить вибрирует, извивается, тянется к нитям близнеца, не обращая внимания на то, что тот находится за километры отсюда. Желудок иногда прихватывает спазмом, и четвертая таблетка за день не дает результата. Сущность слишком настойчиво требует восстановления нити, а фея не видит в этом смысла. Брат сам медленно лишает их связи друг с другом, и, казалось бы, надо что-то с этим делать, но девушка боится сделать только хуже. Насильно поддерживать узы близнеца она не заставит, хотя имеет на то возможность благодаря дару Богов, но и ждать чего плоше не собирается. Необходимо поговорить с братом, выяснить причину его неожиданного желания. Его негодование можно было понять, ведь она знала про отрицательное отношения брата к общению и, тем более, к сотрудничеству со зверями. Данную позицию сущностей можно было сравнить с человеческим расизмом. Довольно распространенная проблема, особенно в кругах зверей. Фей-расистов было куда меньше до войны, сейчас же эти существа воспринимают зверей как отбросов, ненужных в волшебном мире. А маги… А о магах никто ничего не знал, ибо те единственные, кто предпочитал не высказывать свое мнение. Сакура знает небольшое количество фей-расистов, которые активно ищут единомышленников. Их группа направлена на борьбу с «животными» (данное обращение считается оскорбительным), что ирьёнин считает нелепой тратой времени. Сейчас именно тот период, когда зверям и феям пора бы объединить усилия, а не грызть друг другу глотки. — Акасуна-сан, — женщина тихо входит в её кабинет, а Сакура мысленно вновь возражает сему обращению, — работаете? — взгляд требовательный, но уступчивый, твердый, но добрый и заботливый. Розоволосая никогда не понимала свою начальницу, которая употребляет неуместные суффиксы к её имени. Да ещё и на «вы» обращается, это неправильно — так считает девушка. — Шизуне-сенсей, сколько раз вам говорить, что я… — «Тян» и ничего более, я помню, — закончила мысль Сакуры женщина и, пожав плечами, продолжила, — но ты куда талантливее меня, цветочек, — вот в такой дружеской атмосфере они обычно и разговаривают, позволяя некоторые вольности, как, например, прозвища. Но эта женщина явно себя недооценивает, считая Сакуру более сведущей в делах медицинских. Если бы так и являлось на самом деле, то ролями они давно бы уже поменялись. — Работаю, — как-то разочаровано выдыхает, продолжая разговор, — хоть и получается не ахти, — девушка небрежно откидывает очередную папку с документами, затем подпирает голову двумя руками. — Не хочешь покинуть эти серые стены раньше? — Шизуне-сенсей её неоднократно баловала с того самого дня, как девушка вошла в коллектив. Чего именно женщина этим добивается Сакура понять не может, да и не хочет, но приятные ощущения от такой заботы все-таки присутствуют. — И переложить всю эту бумажную волокиту на вас? — девушка отрицательно мотает головой из стороны в сторону и как-то грустно улыбается, принимаясь за следующую папку. — Я серьезно, — в полуулыбке говорит Шизуне-сенсей, складывая руки на груди, — ты и так всю неделю пахала за несколько человек, — она укоризненно глядит на розоволосую, затем категорично взмахивает рукой. — Нет уж, вы собираетесь и идете спать, Сакура-сан. — Это лишнее, и я… — девушка стоит на своем. Она была принята на эту должность не для того, чтобы в рабочий день отсиживаться дома. Но, увы, начальница непреклонна. — Я приду проверить, имейте ввиду, — женщина выразительно кивает, шутливо грозя указательным пальцем, затем скрывается за дверью. Сакура же не знает, радоваться ей или нет. С одной стороны, она сегодня неработоспособна, и все исписанные бумажки для отчета являли собой «филькину грамоту», но с другой, дома может оказаться брат, которого девушка меньше всего хотела видеть сегодня. Им нужно поговорить, выявить общую проблему, высказать претензии, а потом уж искать разумное разрешение конфликта. Да только слов для разговора не находилось, а сущность то тянется в поисках близнеца, то резко прячется в глубинах её души, изъявляя желание остаться незамеченной. В любом случае, в больнице ей провести время не дадут, так как только что практически насильно выперли, потребности в алкоголе не было, так что ей все равно придется идти домой. Через некоторое время девушка уже неспешно шагала по тихому кварталу, вдыхая свежий ночной воздух. На улице темно, хоть глаз выколи, и все по вине тяжелых серых туч, закрывших своими тушами звездное небо. Сакуру раздражала такая погода. Возможно, это имело отношение к тому, что она появилась весной, прямо на Ханами, когда люди празднуют цветение её дерева. В это время года обычно тепло, но не жарко. Именно это и нравилось Сакуре. Акасуна идет плавно, слегка покачивая руками и позволяя легкому ветру сопровождать её движения. Это создавало ощущение невесомости и некой воздушности, что приводило в порядок её спутанные мысли, раскладывая их по шкафчикам. Желанное умиротворение прервал звук треснувшей ветки под чьим-то неосторожным шагом, и девушка резко оборачивается на шум. Позади неё росло широколиственное дерево, высокие и пышные кусты скрывали его ствол, и Сакура ненароком подумала о возможности спрятаться в их тени. Она не может что-либо предпринять, потому решается просто окликнуть неизвестного. — Кто там? — девушка слышит свой хриплый от волнения голос и замирает, ожидая. Следящий и не думает себя выдавать, но она-то знает о его присутствии. Ирьёнин делает первый шаг навстречу кустам, второй, третий, чуть наклоняется и щурится, силясь хоть что-нибудь разглядеть. Внезапно, из темени листвы сверкнула пара алых глаз, и девушка резко откидывается назад. — Осторожно! — послышалось где-то подле нее. Крепкие руки подхватили готовую упасть девушку, а небесно-голубые глаза встревоженно осматривали её лицо. Чуть пухловатые губы что-то нетерпеливо шептали, спрашивали, требовали, а Сакура лишь шокировано уставилась сквозь её спасителя. Завораживающие, гипнотизирующие, подчиняющие глаза с алой радужкой и тремя томоэ по кругу стояли в подсознании, словно их владелец до сих пор смотрит на нее, в нее, через нее. Они пугали, но подзывали к любопытству, отталкивали неистовой силой, но бережно окутывали языками черного пламени. Образы, стоящие перед взором ирьёнина, заставляли ощущать животный страх, который раньше был неведом ей. — Наруто-сан? — шепчет она тихо, дрожа всем телом, бережно прижимаясь к сильному телу. — Боги, что с тобой было? — он обнимает в ответ, крепко и заботливо. — Наруто, я, кажется, видела… — и останавливается, задумчиво глядя во все те же лазурные глаза. Стоит ли говорить об увиденном зверю? Сакура понимала, что взвалила на него уже слишком многое, да и произошедшее могло действительно лишь показаться, потому девушка решает промолчать. - Нет, ничего, — она отстраняется, переводя взгляд на покачивающиеся кусты, за которыми чужого присутствия девушка больше не ощущала, — просто показалось, — розоволосая не долго вглядывалась в тень зелени, пока, наконец, не осознала, что прямо на территории фей незаконно находится, хоть и временный, но все же предводитель зверей. — Что ты здесь делаешь?! — вспылила она, не обращая внимания на какие-то там нормы приличия и свободно обращаясь к высшему статусу на «ты», да ещё и с гневными нотками в голосе. — Я узнал кое-что, — Наруто чуть улыбается, то ли ликуя о сдержанном обещании, то ли о забавном виде ирьёнина, которая сейчас по-ребячески надула губки и недовольно сверкала изумрудными глазками. — Маги действительно вторглись в людской мир, — повисла давящая тишина, взгляд зверя в мгновение сменился на более жесткий, а Сакура лишь нахмурилась ещё сильнее, ибо данная новость, почему-то, нисколько её не удивила. — Они убивают не только существ, люди тоже подвергаются нападениям. Похоже, темные запланировали уничтожить и человеческое существование. — Это, конечно же, важно и очень плохо, — останавливает зверя взмахивающим жестом руки, затем уже назидательно проговаривает, при этом скромненько грозя указательным пальцем, — но ты рискуешь, заявляясь на фейскую территорию! — Мне просто показалось, — зверь отводит взгляд, его щеки чуть розовеют, и он, возможно по привычке, почесывает затылок, — что с тобой может что-нибудь случиться. И я угадал, — он победно ухмыляется, но во взгляде нет злорадства, есть только искреннее желание позаботиться о ней, о фее, о существе другого статуса, о сущности, враждующей с его собственной. — Сотрясение мозга мне не повредило бы, — она не ворчит, не вредничает, говорит правду, ведь с её способностью физические травмы не имеют никакого значения, но отношение Наруто-сама её интересует, даже более того, она не против. — Проводите меня, Наруто-сама, — Сакура идет вперед гордо, чуть задрав носик и придав выражению лица привычной хладнокровности, однако потом останавливается, оборачиваясь, и в полуулыбке проговаривает, — а то вдруг я снова попаду в беду.

***

Мужчина сидел в своем высоком кресле, подперев голову кулаком, и думал о чем-то серьезном, что было заметно по складке между бровей. Он ритмично постукивал пальцами другой руки по подлокотнику, при этом дергая коленом, и даже тихо мурлыкал мелодию какой-то песни. Он вдруг закидывает голову назад, вытягивая ноги, и тяжело вздыхает, скучающим взглядом скользя по серому потолку. — I'm singing in the rain, — громко затянул мужчина, блаженно прикрыв глаза. — Just singing in the rain, — он стал водить пальцем в воздухе, как бы дирижируя невидимым оркестром. — What a glorious feelin'… — I'm happy again, — юноша входит в помещение не спеша, шагая уверенно, но мягко. Подол плаща колеблется, шелестит, звонкий стук каблука эхом расползается по холодным стенам, и в комнате возникает легкий тревожный порыв воздуха от столкновения двух сильных существ, двух различных по природе энергетик, двух родных кровей. — Не думал, что ты до сих пор её помнишь, — мужчина переводит багровый взгляд на вошедшего. Стоял бы перед ним кто-нибудь другой, он бы выпрямился, гордо приподняв голову, дабы глядеть с высока, но перед братом можно позволить себе расслабиться. — Ты заставляешь меня её помнить, — юноша ухмыляется, и кровавые прожилки глаз постепенно темнеют, пока наконец не приобретают оттенок оникса. Только с братом он снимает энергетические барьеры и ослабляет защиту. — Я нашел ещё одну, — юноша сущностно передает увиденные образы старшему брату, — но рядом с ней ошивается предводитель зверей, — мужчина в кресле удивленно вскидывает бровь, просматривая появившиеся в подсознании изображения розовлосого ирьёнина и блондинистого животного. — Придется воспользоваться мастерством актерской игры, и этот ирьёнин того стоит. — Наследница, да? Единственная в своем роде, — губы мужчины расплываются в довольной улыбке, а глаза глубокого шоколадного цвета в затейливом прищуре осматривают брата. — Как поживает Наруто-сама? — Ты бы его видел, — младший усмехается в издевательской форме, — гибрид превзошел все ожидания. Энергетическая сила разрывает его, сочится из всех щелей. Как бы он нашу бабочку не повредил. — Вот ты и присмотришь за ней, чтобы доставить в целости и сохранности, — юноша в привычной манере выдает свое недовольное «Хн», но перечить высшему статусу ему не дозволено. Когда твой брат капитан, а ты лишь офицер — выбора особо не предоставляется. — Если она нарушит клятву и решит дать мне отпор, — при силе феи-ирьёнина, которая является ещё и наследницей, юноша вряд ли сможет долго сдерживать барьеры, и ему придется атаковать, — могу я убить её? — дело не в том, что она может оказаться сильнее — маг уж лучше душу продаст, чем проиграет этому существу — дело в его собственных способностях. Сила, дарованная ему при рождении, не должна быть сдерживаема, но должна быть контролируема. А он просто-напросто не умеет держать свою ненависть в руках, поэтому либо фея окажется умненькой девочкой и повинуется, либо он разорвет её на части. — Я не буду сильно огорчен смерти противника, но в твоих интересах выполнить задание успешно. При нынешней ситуации, — мужчина чуть подается вперед, напирая на брата энергетически, дабы дать понять, что они здесь не в игрушки играют, — нам не помешает сильнейший ирьёнин. — Я понял, — юноша не кланяется, как ему положено, он лишь сдержанно кивает и разворачивается, намереваясь покинуть помещение. — Саске, — окликает его у самого выхода мужчина. Юноша не видит, но сущностно чувствует, что в данный момент брат смотрит на него с заботливостью и тревогой. Для всех он капитан — приближенный командира, жестокий руководитель и гениальный ум, а для него, младшего брата, он все тот же аники — заботливый, до боли добрый и нежный, — будь осторожен, — говорит наротчито тихо, чтоб никто не услышал иную сторону Учиха Итачи. Брат уходит молча, не оборачиваясь. Итачи тревожится за него, но верит. Мутация глаз у младшего началась только недавно, во время одного из боев. Он до сих пор помнит, как извивался отото на влажной земле, корчился от боли, кричал, проклиная все и вся в этом мире. Он также помнит, как нес брата на руках, через горы трупов, кровавые моря, стоны, отчаянные мольбы. Он помнит эту теплую, вязкую, багровую жидкость, стекающую с глаз брата, на своих пальцах. Итачи понимает, что сейчас младшему нелегко сдерживать порывы своей пробудившейся сущности, но если брат вдруг позволит ненависти пустить корни в его душе — он не выживет. И капитан для того и держит молодого офицера подле себя, чтобы в нужный момент успеть предотвратить трагедию.