Меланхолия Ан Джэхе

Джэхе читает очередной твит Ко Тэена, полный умиления и любви к одному небезызвестному рэперу, читает такой же умильный ответ того самого рэпера и решает, что завести в твиттере второй аккаунт было верным решением – уж больно чешутся руки настрочить дизайнеру гадостей. Сиди он с основной страницы, вышло бы весьма неловко. Гадостей Джэхе, конечно, никогда не писал и, в общем-то, не собирается – низко это и по-детски, но сама возможность приятно греет. Вообще-то он не привык судить о незнакомых людях, но Тэен его заочно раздражает. Он, конечно, успешный и вроде как милый и симпатичный, но слишком уж прочно лезет в жизнь Block B. Ну, хорошо-хорошо, группа тут ни при чем, а вот некоторые ее члены очень даже. И общаются они теснее, нежели надо бы обычным партнерам по съемкам. Конечно, это можно назвать нездоровой паранойей – хотя разве паранойя может быть здоровой по определению? – но даже Пак Кен, до того ходивший по общаге с хмурой рожей и нывший о том, что лучший друг променял его на «шмоточного пидара», в итоге попал под внеземное очарование Ко Тэена и теперь названивает ему в любое время дня и ночи. И это уже изрядно напрягает. - Хватит сталкерить, - хмыкает откуда-то сверху Минхек. Джэхе поднимает взгляд: Ли протягивает ему баночку пива и, плюхнувшись рядом на диван, делает большой глоток из своей. Им, конечно, нельзя, тем более что завтра запись Dream Team, но с тех пор, как Минхек съехал из общаги, жизнь стала проще. Во всяком случае, можно позволить себе маленькие слабости вдали от всевидящего ока менеджера. Да и нажираться в говно, как кое-кто-на-последней-хепхап-патичке никто из них не планирует. Джэхе мотает головой: слишком много мыслей, а это никогда не заканчивается хорошо. - Я не сталкерю, - говорит он вслух, открывая банку. Минхек саркастически хмыкает, щелкая пультом от домашнего кинотеатра. - Конечно. А дизайнера этого ты от скуки читаешь. Со второго акка. Ага. - Из вас там на курсах актеров или психологов делают, ммм? – Джэхе пихает его в бок. - Одно другому не мешает, а ты ведешь себя как малолетняя фанючка. Джэхе закатывает глаза: Минхек болтливостью не отличается, но иногда на него нападает желание «дать морального пинка» и поучить уму-разуму. Впрочем, признается себе Ан, без этих пинков он бы долго не протянул. Но бесявости момента это ничуть не отменяет. - Отъебись, - отмахивается он и перехватывает пульт. – Дай сюда, ты так сто лет будешь щелкать. - Опять хочешь сделать вид, что проблемы нет? Ну-ну. - Да какой проблемы? Нет никакой проблемы, ясно? Моим тараканам отлично живется, а других они не трогают. И не тронут. И хватит об этом. Минхек скептически качает головой, но разговор все-таки сворачивает, и Ан ему за это благодарен. Он не настолько пьян, чтобы обсуждать проблему-которой-нет. К слову, сам Ли о ней именно так и узнал – Джэхе по пьяни бывал весьма болтлив, а в тот раз и вовсе ужрался в дрова. Он не помнит, как вообще завел разговор об этом, вроде бы начал жаловаться на очередную выходку Зико и как-то слово за слово… Минхек тогда гладил его по волосам и сочувственно кивал, время от времени порываясь задвигать какую-то философскую речь. Наутро было стыдно. Признаться, Джэхе был готов выпрыгнуть в окно, лишь бы не встречаться с одногруппником, но тот превзошел все его ожидания: просто похлопал по плечу и сказал, что все окей и в наши дни это не такая уж и редкость, да и не посрать ли, кто там тебе больше – девочки или мальчики. Стало легче. Если оглянуться назад, то Джэхе и не вспомнит, с чего они вообще стали общаться. За все годы существования группы они никогда не были особо близки, но с тех пор, как Минхек переехал из общаги, как-то сплочились. Забавно, думает Джэхе, а вот кое с кем вышло в точности до наоборот. Ан не признается себе, но иногда он скучает по тем временам, когда в общаге их было семеро. Это был пиздец, откровенно говоря, а сейчас у него даже своя комната есть, не говоря уже об отсутствии трехчасовой очереди в ванную, но… но. Чихун постоянно где-то зависает (ясное дело, с кем), Квон заделался в кота Шредингера – он как бы есть, но его как бы нет, Тэиль совсем ушел в себя, только таблички «не беспокоить» на лбу не хватает. Джэхе тусуется с Кеном – неожиданно, но с Паком бывает весело – и, что еще более неожиданно – с Минхеком. А однажды, устав от давящей тишины общаги, он просто шлет старшему смс с жалостливым «Хекки, я приеду?» и пропадает в чужой квартире на все выходные. Кажется, остальные были удивлены, когда на сбор они приехали вместе. Лидер, к слову, свое удивление высказал не совсем цензурно, но Джэхе лишь пожал плечами и улыбнулся – он был полон умиротворения и любви ко всему миру. Так выяснилось успокаивающее действие Ли Минхека, и с тех пор Ан прибегает к нему регулярно. Угрызения совести его не мучают, поскольку это оказалось абсолютно взаимно. За первой банкой идет вторая, а следом и третья. Фильм Джэхе досматривает в одиночестве. Минхек засыпает прямо во время кульминации, подлая скотина, и завтра наверняка будет со всей дотошностью выспрашивать, чем все закончилось. Джэхе выключает телевизор и прикидывает, насколько ему лень его тормошить. Оказывается, что намного, поэтому он просто ставит на телефоне будильник и поудобнее устраивается под боком друга.

***

- Чую, сегодня мы будем весьма эффектны, - хмыкает Минхек наутро, укладывая волосы гелем. Хотя вчерашнее пиво ему как с гуся вода, он выглядит несколько помятым. Джэхе тоже чувствует себя неплохо, но решает подстраховаться: пишет в твиттер что-то про операцию и больную ногу – это не совсем ложь, колено действительно его беспокоит, но он все равно чувствует потуги на угрызения совести. Которые, впрочем, утихают, пока он стоит у плиты и пытается сообразить поесть. - Куча калорий, - вздыхает он вслух, ставя перед другом наскоро приготовленный рис и простенький суп с кимчи. - Заткнись, а? – Минхек садится за стол и усаживает рядом Джэхе. - Я заставлю тебя это съесть – достало уже, что ты ничерта не жрешь. - Очень даже жру. Только и делаю, что жру. - Ага, чтобы потом выблевать все, что нажрал, в ближайшем толчке, - Ли кривит губы. Джэхе широко распахивает глаза: он не ожидал от друга такой наблюдательности. Замечания фанатов по поводу его внешности действительно ударили по нему серьезнее, чем он хотел показать. Поэтому на людях он продолжал поглощать всякую фигню, а после успешно прибегал к методу двух пальцев. Он отдает себе отчет, что это глупо и по-детски, но поделать ничего не может, как бы он ни старался показаться независимым, общественное мнение имеет над ним власть. Вот только сознаться в этом трудно. - Серьезно, Хе, ты действительно думал, что никто не замечает? – Минхек иронично выгибает бровь. – Ну, может, не все, но Кен точно в курсе. Тэиль, скорее всего, тоже. - Ты не понимаешь. - И не собираюсь, потому что это долбоебизм чистой воды. Я, конечно, за здоровый образ жизни, но с нашим графиком на салатных листочках ты долго не протянешь. Дело, конечно, твое, но ты действительно хочешь свалиться в обморок на съемках? Это что, какой-то особый план? Джэхе поджимает губы. Ему обидно, что его отчитали, как мальчишку, но он понимает, что хен прав. Он чувствует себя глупо, ведь он даже не подумал, что может подвести группу. Пожалуй, действительно пора завязывать. Он вздыхает и пододвигает к себе тарелку с рисом – острое кимчи не то, что сейчас нужно его желудку. - Спасибо, Хекки. Минхек лишь пожимает плечами и принимается за свою еду.

***

Еда придает ему сил и энергии – на записи Джэхе весел и воодушевлен. Он развлекается, общаясь с ребятами и стаффом, и лишь улыбается, словив удивленный взгляд Юквона. Он чувствует, каким был дураком, и его переполняет благодарность к Минхеку. Сдержать порыв не удается, поэтому он цепляется за его толстовку и, глупо улыбаясь, прислоняется лбом к чужой спине. Ли не дергается, только хмыкает негромко: «Дурак», и день становится еще лучше. Позже Джэхе думает, что у Лео просто не было шансов.