Меланхолия Ан Джэхе

Чихо нетерпеливо барабанит пальцами по рулю. Он бледный и взъерошенный, под глазами синяки, и выглядит так, будто не спал всю ночь. Впрочем, скорее всего так и есть — строчил же он ему смски в три утра, а вот почему — уже другой вопрос. Но не менее интересный. — Доброе утро, — бодро приветствует его Джэхе, устраиваясь на сидении поудобнее. Чихо награждает его мрачным взглядом, ясно давая понять, что на хую он вертел и его, и его доброе утро, но на Ана такие взгляды давно не действуют. — Случилось что-то? — интересуется он, но скорее для проформы. Случись что-то серьезное, его бы из-под земли достали, тем более, что Кен был в курсе его местонахождения, да и лидер бы позвонил сразу, а не закидывал дурацкими смсками. Джэхе лишь надеется, что состояние Чихо никак не связано с той идиократией, что он оставил на своем компьютере — обсуждать такое он пока не готов. Да и никогда не будет готов, пожалуй. — Ты, блядь, случился. Думаешь, мне в кайф тащиться за тобой через весь город? — говорит Зико, трогая машину с места. — Никто не заставлял, — резонно замечает Ан. — Нет, серьезно. Мог не приезжать, я бы и сам добрался. — Как, блин, если Кен уже в общаге и машина его тоже? — Такси не вчера изобрели. Чихо поджимает губы и делает вид, что очень увлечен дорогой. — Я должен был лично убедиться, что ты доберешься вовремя. Джэхе непонимающе хмурится. — Черт, Зико, я хоть когда-нибудь нас подводил? Мне не пять лет, и я не в первый раз ночую вне дома, — он называет его сценическим именем только, когда раздражен, и сейчас очень близок к этому. — Что с тобой сегодня? — Все шикарно. Вот только однажды вас спалят, и тогда нам всем придет пиздец — на этот раз уже глобальный. А учитывая, что у нас появились сасены, это произойдет довольно скоро. — Что-то ты, когда девок к себе в студию водишь, не слишком-то об этом думаешь. — Не сравнивай. То девки, а у тебя… — А Кена ты тоже отчитываешь, как малолетку, или только мне так посчастливилось? Зико недовольно цокает языком и прикусывает губу. Джэхе отворачивается к окну, чтобы не пялиться так откровенно — раздраженный лидер даже несмотря на свою сучность слишком привлекателен. — Ему тоже досталось, уж поверь. — Ну, конечно. Слушай, я понимаю, что ты беспокоишься за группу, но, черт побери, не только ты о ней беспокоишься, поэтому хватит строить из себя строгую мамашу. — Да по тебе видно, как ты беспокоишься о группе. Всю ночь беспокоился! — неожиданно зло выплевывает Чихо. — И вид затраханный тоже от беспокойства! Джэхе переводит на него недоуменный взгляд, а потом в мозгу что-то щелкает. — Бля, ты завидуешь, что ли? — выдает он неожиданную догадку. — Признайся, Зико-я, тебе девчонка не дала, поэтому такой злой? Чихо открывает рот явно для возмущенной тирады, но потом почему-то передумывает и выдает только растерянное: — Ты охуел? — Так я прав? — Тебе, я смотрю, последние мозги вытрахали. — Значит, прав. Сочувствую. Только не пиши в этот раз песен про импотенцию, ок? А то та и вправду была ублюдской. Они останавливаются перед светофором, и Джэхе ожидает, что сейчас ему прилетит в глаз, но этого отчего-то не происходит. Лидер только бурчит: «Очень смешно, придурок», — и неожиданно затихает. Больше они не заговаривают до самого общежития, и Джэхе считает тему закрытой. Конечно, Зико во многом прав: активизировавшиеся сасены представляют реальную угрозу, однако они тоже не дураки, чтобы действовать бездумно. Уж что-что, а конспироваться такие, как Джэхе, умеют мастерски — иначе никак, особенно, в шоу-бизнесе. Хотя вообще-то иногда он надеется, что у них – именно у них, Block B — может получиться. Не сейчас, конечно, но однажды… в конце концов, им уже многое «простили», как знать, может, повезет и в этом?

***

— Эй, вы с Чихо что, посрались опять? — спрашивает Минхек, пока они переодеваются в гримерке. — Да недотрах у него, вот и цепляется ко всем подряд, — отмахивается Джэхе. — Видать, девка отшила, вот и восстанавливает уязвленное самолюбие. — Как вариант, конечно, только… — Что? — Он ни к кому, кроме тебя, не цепляется. Точно не ссорились? — Я с ним точно нет, а вот он со мной — не знаю, — Джэхе снимает свой свитер и берется за подготовленную стилистами рубашку. — Ооо, — вдруг с одобрением тянет Минхек. — Я смотрю, ночка удалась на славу? — С чего ты взял? Ли не успевает ответить, потому что сзади раздается голос Зико: — Ан Джэхе, ты покойник. Джэхе оборачивается. Лидер выглядит спокойным, видимо, не желая кричать при стилистах, но в его взгляде читается жгучее желание уебать вокалиста к чертовой матери. — Что, блядь, на этот раз не так? — негромко спрашивает его Ан. — Стою не там? — Ты себя в зеркало видел? — Зико хватает его в охапку слишком близко и подтаскивает к ближайшему зеркалу. Джэхе смотрит на свое отражение и понимает, что тот вполне имеет право злиться. Потому что он сам теперь зол, как черт. Блядский Джонхен. Джэхе даже жалеет, что не взял у него номер телефона, потому что очень хочется вызвонить паршивца и хорошенечко въебать. Чтобы уяснил, что «без следов» означает «без, сука, следов», а не то, что его можно разукрасить, как душе угодно. А теперь весь торс и плечи Джэхе покрыты багровыми пятнами, а спина изукрашена красными полосами. Откуда у тебя такие ногти, ты же не девчонка. Джэхе придирчиво осматривает шею на наличие засосов, но тут, кажется, все чисто, хвала богам. Хоть на это мозгов хватило. — Может, объяснишь, что это за хуйня? — Блядь. Я не знал, серьезно. Спустил все на тормозах и… — Избавь меня от подробностей, — лидер гипнотизирует взглядом его отражение, а потом проводит пальцами по шее вокалиста. — Не так критично, как казалось. Хоть здесь мозгов у твоего мудака хватило. — Да, под рубашкой не будет заметно, — кивает Джэхе, забывая поразиться схожести их мыслей, а еще возмутиться. Потому что Джонхен, конечно, мудак, но уж точно не его. — Больше не повторится, обещаю. — Лучше, чтобы это реально было так. — Я буду осторожнее. И ты уже можешь меня отпустить. Я оденусь, пока весь стафф не начал на меня пялиться, — Чихо послушно отступает на шаг назад, и Джэхе поспешно натягивает на плечи концертную рубашку. Плотная синяя ткань действительно скрывает все, что нужно, и хвала богам, что нигде не просвечивает. Он с облегчением выдыхает. Вот только места, которых касались пальцы Чихо, все еще невыносимо жжет и почему у тебя такой взгляд, твою мать? — Ты во мне дырку прожжешь. Еще что-то не так? — не выдерживает он наконец, потому что близость Чихо его нервирует. Тот медлит с ответом, а потом качает головой: — Нет, все нормально. Позже поговорим, — и отходит в дальний конец комнаты. Кажется, мне пиздец, думает Джэхе, потому что это многообещающее «позже поговорим» не предвещает ровным счетом ничего хорошего.

***

Несмотря на предшествующий ему мандраж, выступление проходит на «ура». Они зажигают зал, выкладываясь на двести процентов, и это неповторимое ощущение единства со зрителями — то самое, ради чего Джэхе вообще когда-то решил стать певцом. В машину они рассаживаются усталыми, но довольными. Джэхе забирается на заднее сидение к окну и утыкается в телефон. Нужно написать маме в kakao talk, чтобы не беспокоилась, да и новости бы просмотреть не мешало. Он как раз умиляется с маминых смайликов, когда телефон начинает верещать от входящего вызова, а на дисплее высвечивается интригующее «Ким Джонхен». Джэхе растерянно хлопает ресницами что за нахуй, потому что в его контактном списке никаких Ким Джонхенов точно быть не должно. Он, конечно, догадывается, кто это может быть, но, черт побери, сколько наглости у этого парня? Из-за нерасторопности вызов оказывается пропущенным, но почти тут же телефон звонит снова. — Заткни уже свой блядский телефон, тут люди спать пытаются, — ворчит лидер, полулежащий на сидении справа от него, и Джэхе, очнувшись, нажимает «ответить». — Привет, — слышит он знакомый голос, слегка искаженный телефонной связью. — Я же говорил, что настойчивый. — Джонхен? Какого хрена? — он старается говорить тише, чтобы не мешать парням отдыхать. — Прости. Я знаю, что поступил неправильно, но ты так мне понравился, что я воспользовался случаем и вбил тебе свой телефон. Чувствовал, что сам ты мне свой номер не дашь. — Пока я спал? — догадывается Джэхе. — Ты поэтому не ушел тогда? — Ну, — парень на том конце провода смущенно кашляет. — Я не ушел, потому что спящим ты выглядел действительно классно, я тогда не врал. Ну, и все же надеялся, да. — Только попадись мне, мудак, я тебя пришибу, — Джэхе понижает голос до почти неслышного шепота. — И не только за это. Ты вообще в курсе, что ты натворил вчера? Я же просил тебя не оставлять следов! — За это я хотел извиниться в том числе. Я помню, что ты просил, но… черт побери, ты был слишком горяч, и я не смог удержаться. Ну и… — Что еще? — Я мудак, знаю, но мне почему-то хотелось, чтобы он это увидел. Ну, тот твой парень. Джэхе с недоверием смотрит на телефон в своей руке. — Ты точно псих. Зачем это тебе? — Я же сказал: ты мне понравился. А он просто придурок, если не отвечает тебе взаимностью. — Не лезь в то, чего не понимаешь, — резко обрывает его Джэхе, а после делает глубокий вдох. — Что ты хочешь от меня? — Давай встретимся. — Нет. Мы обговорили все еще утром, — он собирается сказать это так категорично, как только возможно, чтобы этот парень окончательно понял, что общаться дальше Ан не слишком-то жаждет, но только сдавленно охает, когда его неожиданно впечатывает в стекло на повороте, а к правому боку приваливается тяжелая тушка лидера. — Джэхе? — голос Джонхена звучит обеспокоенно. — С тобой все в порядке? Парень трет пострадавшее плечо и перекладывает телефон в другую руку, второй пытаясь аккуратно переложить уснувшего лидера обратно. — Да, — лидер перекладываться никак не желает — и это я еще разжирел, да? — напротив, ерзает, устраиваясь поудобнее, и кладет голову на плечо Джэхе. — Да, я в порядке. Машину тряхнуло, — Ан улыбается обреченно и переводит взгляд за окно. — Так ты в пути? Мне перезвонить позже? — Нет, не нужно. Решим все сейчас. — Дай мне шанс, Джэхе. — Джонхен, сколько раз тебе… — Пожалуйста, — перебивает его тот, не давая закончить. — Я не предлагаю тебе встречаться — пока — но давай узнаем друг друга лучше. Простое общение ведь ни к чему тебя не обязывает, верно? Верно, мысленно соглашается Джэхе. Он молчит, пытаясь понять, как лучше поступить. Вряд ли Джонхен успел проникнуться какими-то чувствами, об этом даже думать смешно, но он действительно не похож на всех тех, с кем Джэхе имел дело раньше. Почему бы не попробовать просто пообщаться? Он смотрит на лидера, мирно сопящего у него на плече, и вздыхает. От такой близости больно до невозможности и невероятно хорошо, а еще понемногу съезжает крыша. Сколько он так еще протянет? Может, пора отпустить это чувство и попробовать идти дальше? Вряд ли это будет просто, но ведь попытаться ему никто не мешает? — Джэхе, ты еще тут? — Да, я… — голос предательски подводит. — Я просто задумался. — Это значит, что у меня есть шанс? — Выходит, что так. — Ты это серьезно сейчас? — Да, серьезно. Слушай, я ничего не обещаю, но… — Просто попробуем. Если что, без обид, я все понимаю. Тогда… я напишу тебе, идет? У тебя же есть kakao talk? — У кого его нет? — Тогда я скину тебе свой айди в смс. Добавишь меня? — Идет. — Точно добавишь? — совершенно по-детски переспрашивает Джонхен. — Точно-точно? — Я тебя точно прибью при встрече, придурок. — Если это значит, что она состоится, то я не против. Обещаю не сопротивляться, — парень негромко смеется, и в этом смехе Джэхе слышит облегчение. Он сам выдыхает, осознавая, что все это время дышал через раз. — Так точно добавишь? — Да иди ты! Точно. — Отлично. Тогда жду письма. Удачно доберись до дома, — говорит на прощание Ким и отключается. Джэхе еще с минуту смотрит на потухший дисплей, размышляя, на что он только что подписался. Он рассеянно отвечает маме, дважды переспрашивая одно и то же, почти на автомате скринит забавные моменты и выкладывает их в твиттер. Лидер уютно сопит ему в шею, путая и без того несвязные мысли, и Джэхе решает перестать думать. Поддавшись неясному порыву, он находит ладонь лидера, сжимая ее в своей, и закрывает глаза. Уже на грани между явью и сном чувствуя ответное пожатие пальцев.