Меланхолия Ан Джэхе

Если вы все еще не утонули в море розовых соплей, захватите спасательный круг, потому что лично мой соплеметр зашкаливает. Чихо все чаще кажется, что Ан Джэхе родился ему назло. И, видно, в прошлой жизни он совершил что-то непоправимое, раз в этой из всех возможных (и гораздо более доступных) вариантов умудрился втюхаться именно в этого несносного ольджана. Потому что как еще объяснить то, что тот может быть настолько глух и слеп, Чихо просто не представляет. Он чувствует себя бьющейся об лед рыбой: что бы ни делал, Джэхе не замечает абсолютно ничего. Любой знак внимания, который, по его мнению, должен убеждать Ана в том, что он нравится Чихо не только как друг, кажется, производит только обратный эффект. Будь это кто-то другой, Зико бы решил, что с ним просто играют, и забил бы болт, но, к сожалению, он слишком хорошо знает Джэхе. И знает, что тот при всей своей зрелости иногда бывает поразительно близоруким – хоть очки дари. Хотя вообще-то Чихо наивно надеялся, что он – особенный и что уж его-то ухаживания Джэхе заметит слету. Но его чаяния вновь разбиваются о суровую реальность непробиваемости ольджана, когда даже дерзкий и изрядно попахивающий отчаянием план «напоить и соблазнить» с треском проваливается. Расчет был прост: затащить хена в бар вроде как на встречу с общим другом и, когда алкоголь достаточно его расслабит, начать действовать. План, который на памяти Чихо ни разу не давал осечек, и который был неверен в одном и самом главном, о чем он благополучно забыл и за что поплатился – все планы летят к чертям, когда имеешь дело с Аном гребанным Джэхе. В этом отношении хен оправдал все ожидания: он умудрился так быстро ужраться, что Чихо совершенно упустил момент между тем, когда алкоголь развязывал ему язык, и тем, когда доводил до состояния нестояния. Тащить до отеля виснущего на нем Ана было сущим адом – хотя Чихо наотрез отказался от помощи Киена, предпочтя нести свой «крест» самому. Тяжелый, во всех смыслах, крест, всю дорогу бормочущий на ухо что-то несвязное и прижимающийся так, что идет кругом голова. Чихо клянет его на чем свет стоит, в красках расписывая, как сильно он ненавидит этого придурка, одновременно желая, чтобы эта пытка поскорее закончилась, и чтобы не кончалась никогда. Опустив Ана на кровать в его номере – пришлось повозиться, чтобы достать ключ-карту из заднего кармана ольджанских брюк – и уже собираясь подняться, Чихо с изумлением замечает, что Джэхе крепко держит его за рукав и смотрит абсолютно осмысленным трезвым взглядом. - Хен, ты чего? Ложись давай. - Кто он? - Ты о ком? - Парень, что тебе нравится. Зико вздрагивает от неожиданности: уж слишком связной была речь и слишком неожиданным вопрос. - Тебе зачем? - Надо, - произносит Джэхе так, словно это самая очевидная вещь на свете. - Да зачем? Отбить хочешь что ли? – пытается отшутиться Чихо, на что Ан забавно хмурит брови, как обычно делает, когда не может пройти на следующий уровень онлайн-игры. - Надо, - убежденно повторяет он. И что с ним таким делать, если ему «надо», а от пронизывающего взгляда темных глаз сердце Чихо уже бьется где-то в горле, так и норовя выскочить из груди? Сопротивление бесполезно, всем сложить оружие. Свое Чихо, кажется, сложил давным-давно. Жаль только, что сам Джэхе этого не видит. - Ты перебрал, - давит он, сглотнув. – Отсыпайся, пьянь, нам завтра домой лететь. - Чихо, - настойчиво тянет на себя, и Зико едва успевает упереться в подушку ладонью, чтобы не столкнуться с ольджанским носом. - Что, опять «надо»? – кивок. – Не отстанешь, да? - Не отстану. - Придурок, хен, вот он кто. Дурной как пиздец. Неуклюжий, вечно болтает херню, водится со всякими мудаками, и глаза его оленьи… бесят неимоверно. Джэхе молчит, смотрит только, будто обдумывает что-то, а потом выдает: - А любишь почему? Хороший вопрос. И в самом деле, почему? Зико вглядывается в серьезное лицо Ана, словно пытаясь найти в нем ответ, а после касается его лба своим и выдыхает единственно возможный: - По-другому никак. - Пытался? - Наверное, слишком долго. Джэхе прикрывает глаза, соглашаясь. - А ты, хен? Тоже ведь… любишь. - Ан серьезно кивает. – И кто…? - Полный ебанат, - ольджан негромко вздыхает и добавляет абсолютно трезвым голосом. - Больной на всю голову. Гений со склонностью к трудоголизму, домашний тиран с шилом в заднице и хороший друг. И я не знаю, как, но он пишет охренительные песни. Бесит до звезд в глазах, но по-другому… тоже никак, - закончив, он распахивает огромные глаза и смотрит в упор – так, что Чихо кажется, будто прямо сейчас он что-то упускает. Что-то безумно важное. Он пытается ухватить за хвост уползающую мысль, но та все равно ускользает, оставляя после себя лишь слабо зудящий осадок. Джэхе засыпает, так и не отпустив его руки, и, понаблюдав немного за спящим Аном, Зико осторожно освобождает рукав из цепкой хватки и, коснувшись напоследок губ Джэхе в невинном поцелуе, уходит к себе. Осознание приходит к нему только на следующий вечер.

***

У жизни, порой, чертовски дрянное чувство юмора, думает Чихо, глядя в зеркало гримерки перед концертом. Он в кои-то веки одет нормально, четко по хип-хопу, а не в вырвиглазные айдольские шмотки, но сейчас этот факт его нисколько не волнует. Как и сам концерт – и именно поэтому жизни хочется дать хорошего пинка, чтобы перестала так сучить. Он ждал этого концерта хер знает сколько, готовился, едва ли не припрыгивал от нетерпения, и что в итоге? В итоге единственное, о чем он способен думать, это чертов Ан Джэхе – ну не блядство ли? Возможно, если бы наутро он смог поговорить с Аном и вытрясти из него всю правду, сейчас он был бы более спокоен. Но тот старательно избегал его все утро, в самолете сел с Минхеком и тут же уснул – или сделал вид, а по прилету Чихо нужно было ехать на репетицию, поэтому шанса так и не представилось. «Надеюсь, голова у тебя от выжратого очень болит», - мрачно думает он и хлопает себя по щекам, стараясь переключиться на мысли о предстоящем концерте. Помогает хреново. Ан Джэхе засел в его голове так крепко, что, кажется, его удастся вытравить оттуда, только если вскрыть черепушку. - Эй, ты как? – рядом с ним в зеркале возникает отражение Агли Дака. - Заебись. - А рожа чего бледная, поджилки трясутся? - Иди нахуй, хен, - Чихо демонстрирует средний палец, на что Дак, хохотнув, хлопает его по плечу и отходит к остальным ребятам из Buckwilds. Как ни странно, это возвращает на землю и помогает если не стереть ненужные мысли, то хотя бы приглушить их. Очень вовремя, потому что уже объявляют начало, и думать становится просто некогда. Только проскальзывает напоследок мечтательная «Вот бы он был сегодня здесь», но тут же исчезает, задавленная мощью битов и россыпью текстов, бьющих прямо в мозг.

***

- Чихо-я, это было невъебенно круто! – Джэмин-хен едва ли не виснет на нем. Чихо улыбается во весь рот и с удовольствием фоткается для инсты. Его еще не отпустило после выступления: адреналин течет по венам вместо крови, он счастлив и готов любить весь мир. - Я хочу автограф, парни! - Хен, тебе-то он зачем? – хохочет Зико, глядя на танцора сверху вниз. - Подписывай давай, - хмыкает тот, подсовывая ему под нос билет, на котором Чихо послушно ставит подпись. – И сердечко поставь, вот так. Другое дело! - Продавать что ли собрался? - А иначе нахера он мне? На аукционе выставлю, – Джэмин убирает билет в задний карман джинсов, а потом смотрит куда-то за спину Чихо и расплывается в улыбке. – О, Джэхе-я тоже тут? А ты чего не сказал, что он пришел, я бы пораньше поздороваться подошел! Зико медленно оборачивается, чувствуя, как бухает в желудок сердце, и твердит себе, что хен просто обознался. Ана он находит почти сразу, словно внутри у него магнитная стрелка, у которой вместо севера – Ан Джэхе. Находит и не знает, радоваться ли тому, что его глупое желание сбылось, или злиться, потому что чертов ольджан пришел не один. И не просто «не один», а на гребанное свидание, судя по тому, как непозволительно близко стоит к нему этот невысокий черноволосый парень, что-то воодушевленно рассказывающий ему на ухо и обнимающий за плечи. Чихо ставит на второе. Он чувствует, как внутри штормовой волной поднимается что-то темное и очень, очень жуткое. Злая обида и ревность проникают в сознание, обволакивая тяжелой ядовитой дымкой. Чихо чувствует себя преданным. То, что сказал Джэхе вчера… Зико, конечно, бывает тормозом, но два и два сложить умеет. Так какого хуя этот ебаный ольджан приперся сюда под ручку с этим мудаком после того, как вчера фактически признался ему в любви?! Чихо обходит Джэмина-хена и двигается прямиком к сладкой парочке. - Привет, хен, - говорит он на удивление спокойно. Джэхе вздрагивает и напряженно оборачивается. - И тебе привет, Чихо-я. Отличный концерт, - принужденно говорит он, глядя куда-то на сцену. Сука. Не смей отводить взгляд. Хмырь у него под боком смотрит то на него, то на Чихо, и явно не может понять, что происходит. Зико опускает взгляд, и от того, как интимно Джонхен – кто еще, как не он? – поглаживает большим пальцем тыльную сторону ладони Ана, ему хочется убивать. - Джэхе-я, вы знакомы, серьезно? Почему ты не сказал? - Не стал говорить раньше времени, - тот кривит губы в подобие улыбки, все-таки поднимая взгляд на Чихо. – Джонхен твой большой поклонник, как оказалось. - Поклонник? - Я давно слушаю твои треки, ты действительно талант! Буду благодарен за автограф, - очаровательно улыбается хмырь, и Чихо кажется, что он попал в какую-то тупую дораму, сценаристу которой сделали лоботомию. Пару десятков раз. - Я думаю, что Чихо сейчас за… - начинает Ан, но Зико его перебивает: - Мне не сложно. Тем более для друга Джэхе-хена. - Ты очень любезен, - цедит в ответ тот и замолкает. Чихо почти не глядя подмахивает протянутый билет, не отрывая глаз от Ана. Тот, не мигая, смотрит в ответ, и воздух между ними электризуется настолько, что вот-вот, и пойдут молнии. - Хен, концерт закончился, - Джэхе первым разрывает контакт. – Пойдем, у тебя ведь были еще планы на вечер? - Ты никуда не пойдешь, - негромко, но четко говорит Чихо, делая шаг к нему. Волна внутри него растет, набирает мощь и силу и грозит снести к чертям ту самую тонкую грань, за которой ему будет уже плевать. На все. - Прости? - Что слышал. Нам нужно поговорить. - Думаю, это может подождать до завтра. - Не может, хен. Вопрос жизни и смерти. Твоей. Потому что еще одно слово из этого блядского рта, и он просто убьет его к хуям. А потом воскресит и будет признаваться в любви столько раз, пока не вобьет это в тупую ольджанскую голову. - Джэхе-я, - подает голос Джонхен, оценивающе глядя на Чихо, - я все правильно понимаю? Ан вздыхает и бросает на мужчину отчего-то виноватый взгляд. - Да, боюсь, что правильно. - Но мы еще спишемся? Джэхе растерянно моргает и кивает. - Отлично, - говорит Джонхен, а после бросает на Чихо веселый взгляд, и, подавшись вперед, целует Ана в губы, абсолютно никого не стесняясь. Если внутри Чихо была та самая красная кнопка, Джонхен только что на нее нажал.

***

Чихо резко толкает Ана к стене уже пустой гримерки и запирает за собой дверь, отрезая возможные пути к отступлению. Джэхе морщится от боли, но смотрит прямо и даже с каким-то вызовом. - Ну, и что это за хуйня? – обманчиво спокойно интересуется Чихо, медленно подходя ближе, словно хищник – к загнанной в угол жертве. Впрочем, если начистоту, на жертву ольджан смахивает довольно мало. - Не понимаю, о чем ты. - Я спрашиваю, какого хуя ты притащил сюда этого мудозвона? - У вас тут теперь фейс-контроль? – Джэхе выгибает бровь. Он напряжен, как натянутая струна, и Чихо не уверен в том, что его ждет, если он заставит ее лопнуть. Но очень хочет посмотреть. - Не прикидывайся, что не понял! Он подходит совсем близко и выставляет руки по обе стороны от головы Ана. - Много на себя берешь, Зико-я, - шипит тот. - Сколько нужно, - парирует Чихо, глядя в ему глаза. В чертовы ольджанские глаза, которые неизбежно затягивают его на карамельное дно к поджидающим там чертям. - Неужели? Может, просветишь, где написано, что ты имеешь право быть мудаком? - А где написано, что ты имеешь право крутить шашни после того, как признался мне в любви?! Джэхе замирает, и струна внутри него пронзительно звенит, угрожая вот-вот порваться. - А ты что же, - он прочищает горло, - ревнуешь, Зико-я? - Значит, сам факт признания ты не отрицаешь? – хмыкает тот. Ан вскидывает подбородок. Черти в его глазах разжигают огонь, и карамель медленно вскипает. Чихо бы вдоволь насладился этим зрелищем, если бы сейчас у него не было дела поважнее. - Не припомню, чтобы говорил слова «люблю» и «мудак У Чихо» в одном предложении. - Я, может, и мудак, но не идиот. Во всяком случае, не совсем, - исправляет себя Чихо. – И да, ты прав, я ревную. - В конец охуел? – осторожно интересуется Джэхе. – Кепка сожрала последние мозги? Расплавленная карамель угрожающе поблескивает, но Чихо ее не боится. Какой смысл бояться, если ты уже на самом дне? Джэхе продолжает смотреть, долго и пристально. Чихо не знает, что он пытается отыскать в глубине его зрачков, но абсолютно уверен в том, что он там найдет. Просто потому что кроме любви в его глазах нет больше ничего. - Ты не серьезно, - говорит Джэхе некоторое время спустя. Голос его звучит глухо, неуверенно и очень устало. – Это слишком ебануто даже для тебя. И слишком… - Слишком что? - Просто... слишком. Чихо берет его нахмуренное лицо в свои ладони. - Прости. - Ты тот еще мудозвон, - Джэхе все еще хмурится, но, кажется, верит. - За что конкретно ты извиняешься сейчас? - За то, что заставил столько ждать. Я реально мудила. - Согласен. - И редкостный придурок. - О да. - И полный тормоз. - В точку. - Не замечал ничего и… - Просто заткнись и поцелуй меня. Карамель искрится и сверкает, а натянутая струна лопается с негромким хлопком, когда Чихо с нежностью касается желанных губ. - Блядь, - Джэхе с силой тянет его за волосы и кусает за нижнюю губу, - я тебе не баба, придурок. Зико ухмыляется в поцелуй. Все напряжение, еще пару минут назад грозившее свести с ума, трансформируется в такое же сумасшедшее желание. Оно накрывает с головой, как лавина, но Чихо совсем не против. Потому что Джэхе рядом с ним и обнимает так, что в голове остаются только мысли рейтинга восемнадцать плюс. - Детка любит погорячее? - И может кастрировать за «детку», - Ан предупреждающе поднимает колено к промежности Чихо, на что тот лишь счастливо смеется и принимается покрывать его лицо поцелуями. - Учту, - говорит он, покусывая чувствительное ухо, и тянет развязно. – Детка… И судя по тому, как крупно вздрагивает в его руках Ан, на самом деле он не так уж и против.

***

- «По-другому никак», да? – сбивчиво шепчет Чихо припухшими губами, жадно ловя сорванное дыхание Джэхе, когда первая волна страсти слегка стихает, но оторваться друг от друга нет никакой возможности. - Никак, - соглашается тот и снова целует – глубоко, влажно и безумно хорошо. – Но по-другому и не нужно. not the end