Меланхолия Ан Джэхе

Селка Хе в ванной не давала мне покоя, поэтому это родилось в небольшой спэшл. ООС, флафф, бредни воспаленного разума в больших количествах. Запаситесь защитой от розовых соплей, пжалста. Чихо не раз спрашивали, ревнив ли он. «Конечно, нет, - бросал тот в ответ, пожимая плечами. – Ревность – фигня для неуверенных в себе идиотов», - и переводил разговор на что-нибудь более интересное. И, в общем-то, не врал, он действительно не ревновал ни одну из своих девушек. Ни разу. Совсем. - Когда любишь кого-то, ревнуешь в любом случае, - сказал ему как-то Пак Кен. - Я не из тех парней, что будут следить за каждым шагом и что-то запрещать. Если хочет встречаться с друзьями – на здоровье. Сам посуди, - возразил Чихо, - мы айдолы, и свободного времени у нас чуть меньше, чем нихрена. Так что я вообще не в том положении, чтобы диктовать условия. Да и все только рады, что я их не ограничиваю. - Ну-ну, - скептически покачал головой друг и был, конечно, прав. Потому что, если взглянуть правде в лицо, дело было вовсе не в том, что Чихо был мегапонимающим парнем, заботящимся о личном пространстве своей девушки. Дело было в том, что ему на это самое пространство было попросту насрать. Как и на саму девушку, в общем-то. Конечно, все его бывшие ему нравились, просто у него всегда было слишком много дел, слишком мало времени на них и слишком много этого псевдопонимания. И Кен прекрасно понимал, почему Чихо в итоге всегда кидали. Тот, правда, искренне считал свою поверхностную симпатию и влечение пылкой и страстной любовью, но со стороны было виднее. А так как втолковывать другу «что почем», когда тот во что-то упирался, было себе дороже, то Кен уместил свои измышления в краткое «Ну-ну» и тихо хмыкнул, предвкушая, что же будет, когда Чихо влюбится по-настоящему. Впрочем, это случилось нескоро. Чихо все так же встречался с безразличными ему девчонками, баюкая уязвленное самолюбие после очередного «Давай расстанемся» и не понимая, как его – такого классного и понимающего – можно было вообще кинуть, но менять ничего не собирался. А потом с ним случился Ан Джэхе, и все пошло наперекосяк. Нет, Джэхе его ни в чем не ограничивал – как раз напротив, идею личного пространства поддержал с большим воодушевлением. - Мы и так видимся в режиме «двадцать четыре на семь», если не будем отдыхать друг от друга, то просто разосремся в хлам, - сказал он, по-детски поцеловав Чихо в щеку. – К тому же, я не привык, чтобы меня контролировали. Вообще-то про «двадцать четыре на семь» Ан, по мнению Чихо, здорово преувеличил. Поскольку жили они раздельно, а у самого Чихо действительно была куча работы, включающая в себя различные сольные фотосессии и интервью, не говоря уже о работе в студии вместе с Поптайм-хеном, то пересекались они, в основном, только на общих выступлениях, куда по отдельности приезжали, перекидывались парой слов в кишащей народом гримерке, отплясывали программу и по отдельности уезжали. Конечно, иногда им удавалось урвать пятнадцать минут в подсобке перед выступлением, иногда Джэхе приезжал к нему в студию, иногда сам Чихо заезжал в общежитие, но этого было просто невъебически мало. Джэхе хотелось рядом с собой постоянно, но других вариантов у них все равно не было, поэтому Чихо привык и смирился – во всяком случае, сделал вид, что это так. Сам Ан признаков недовольства не подавал и, кажется, был вполне доволен жизнью, и это отчего-то бесило. Впрочем, спроси кто Чихо о ревности сейчас, получил бы тот же самый ответ – нет, он абсолютно не ревнивый. И ограничивать своего парня ни в чем не собирается – у него более плотный график, не запрещать же Джэхе выходить из дома без его ведома? А то, что тот частенько ходит играть в баскетбол с Джонхеном – пусть, ему так проще поддерживать себя в форме. Мужчина Чихо не особенно нравился, но, в общем-то, был неплохим малым и на Ана больше не вешался – со слов последнего, по крайней мере. А дружить – да сколько угодно. Сука-только-попробуй-к-нему-прикоснуться-на-твоих-же-кишках-повешу-нахуй. Вообще без проблем. Японский тур представлялся настоящим спасением. Даже несмотря на плотное расписание, Чихо его ждал, словно отпуска – снова вместе «двадцать четыре на семь», как в старые добрые и один номер и целые ночи на двоих. На деле все, конечно, гораздо менее романтично. Чужая страна, иностранные фанаты и бесконечные перелеты из Японии в Корею и обратно бьют точно по нервам. Уже после первого выступления Чихо чувствует себя выжатым лимоном. Единственное, что спасает – у них с Джэхе действительно один номер на двоих (вообще-то изначально Ана поселили с Паккеном, но Кен – умница и быстро свалил к Минхеку). Конечно, о сексе речи не идет, но горячее тело Ана под боком и его невинные поцелуи – на ночь и утром – придают сил и бодрости. Вселяют надежду, что у них все по-прежнему хорошо. Правда, следующий день его в этом почти разубеждает. Нет, в селке в ванной нет ничего особенного. Джэхе так уже делал и даже постил всю эту красоту в твиттер. В том, что Ан оповестил об этом всех своих, тоже нет ничего особенного, наверняка хотел позлить макне за то, что тот сожрал за обедом половину его порции. Чихо даже почти не хочется убить Минхека за его кривую фотку (папарацци хренов), а Джэхе – за то, что не закрыл за собой дверь. И вопрос не в том, что умница Паккен слил всю веселую историю во все тот же твиттер, вопрос в другом. Где. Чертова. Селка. Нет, серьезно. Как ни крути, селка в ванне да еще и посреди пышной пены – довольно-таки интимная вещь. И весьма сексуальная. Зико был готов, что Джэхе сольет ее в сеть, но там ее нет, ни на одном из его аккаунтов, он специально проверил. Селку ради селки Ан бы делать не стал – он не из тех, кто любуется на себя, ему нужны зрители. Логично, что он сделал ее для кого-то. Вопрос: для кого. Не для мамы же с братом, в самом деле. Чихо полагал, что адресатом будет он, но уже прошли сутки, а в привате от Джэхе – тишина. Это напрягает. Да чего уж, одна только мысль о том, что тот шлет какому-то хрену такие селки приводит Чихо в тихое бешенство. Конечно, самым простым было бы подойти и спросить, но… Джэхе отчего-то игнорит его весь день, во-первых, и Зиако не станет париться из-за какой-то гребанной селки, во-вторых. Это ниже его хепхаперского достоинства и вообще просто тупо. Только вот тупо не тупо, а прояснить все очень хочется. Набить кому-то морду – тоже, но это после, когда он узнает, кому, собственно, бить. Зико отдает себе отчет, что он поступает слегка по-идиотски – вообще-то, как безмозглая истеричка – но поделать с собой ничего не может. К тому же Джэхе сам свалил в душ и оставил телефон без присмотра, а значит, сам толкнул его на преступление и сам виноват. К счастью, пароля у Ана нет, лишь простенькая визуальная комбинация, которую Чихо подсмотрел давным-давно. Из аккаунтов Джэхе тоже не выходил (Чихо чертыхается про себя: а если бы телефон сперла какая-нибудь фанатка? Мозги-то иметь надо, ольджан несчастный!). Перво-наперво он открывает ка-ток. Нет, он не собирается читать переписку Джэхе с Джонхеном, просто контакт того совершенно случайно попадается ему на глаза, и Чихо открывает с ним чат. Переписку он действительно не читает – незачем. Потому что злосчастная селка – с чертовски сексуально подмигивающим в камеру Аном Джэхе, сидящем в куче гребанной пены – висит в этом чате последним сообщением. Чихо сжимает корпус устройства до побелевших костяшек. Нашлась, блядь. Он не успевает прийти в себя и успокоиться прежде, чем слышит хлопок двери ванной комнаты и звук шагов. Злость застилает ему глаза, и когда он видит переступающего порог комнаты Джэхе, вытирающего влажные волосы пушистым гостиничным полотенцем, он подрывается с места и, схватив того за руку, рывком валит на ближайшую к ним кровать и тут же накрывает собой, фиксируя запястья Ана по обе стороны от его головы. Тот охает, стукнувшись головой о спинку, и удивленно хлопает ресницами. - Чихо-я? Зико давится воздухом. Ну, просто сама блядская невинность! - Ты ничего не хочешь мне объяснить? Джэхе поджимает губы: - А ты мне? – он кивает на свои запястья, которые удерживает Чихо. – Что это за внезапный приступ страсти? - А что, я не могу проявить немного страсти по отношению к своему парню? – Зико намеренно выделяет последние слова, чтобы Ан хорошенько прочувствовал, что хрена с два он его так просто отпустит. - Меня спросить не нужно? - Ты против? - Да знаешь, голова болит, - едко отвечает Ан, и Чихо очень хочется разбить ему лицо. Делать это, конечно, нельзя, поэтому он просто кусает его губы. За что предсказуемо получает в ответ, впрочем, собственная кровь его ничуть не смущает. – Блядь, ты сдурел?! - Голова, значит, болит? – Зико отстраняется и распахивает на груди Джэхе махровый халат, такой же белый, как та чертова пена. – И давно у тебя для меня болит голова? - С сегодняшнего дня, мудак. Да что за хуйня, Чихо?! - Джэхе прерывает его настойчивые поползновения и, перехватив запястья Зико, сам удерживает его над собой. - Ты мне скажи, какого хуя ты шлешь развратные селки своему дружку! - Какому еще дружку? - У тебя их несколько? - Да бля, я вообще не понимаю, о чем ты! – Джэхе недовольно хмурится. – Вчера игнорил меня весь вечер и тупо завалился спать, как бревно, а сегодня как с цепи сорвался и выдумал каких-то там дружков. Ты башкой нигде не бился? - Выдумал? За идиота меня не держи, окей? И не нужно на меня стрелки переводить, это не я делал селку в ванной! - Ну, а для кого я ее, по-твоему, сделал, дебил? Самому любоваться? - Кому послал, для того и сделал – для Джонхена твоего, - выплевывает Чихо. Джэхе открывает рот, явно чтобы возмутиться, но потом закрывает его и только удивленно хлопает глазами. - Для кого? Зико отстраняется и, нашарив на полу телефон Ана, который туда закинул, открывает ка-ток и сует Джэхе под нос. Красная пелена понемногу спадает, оставляя после себя учащенное сердцебиение и тупую боль в груди. - Надеюсь, хотя бы теперь ты перестанешь отпираться. Тот недоуменно хмурится, глядя на экран, а потом заливается нежно-розовым румянцем. - Блядь… - выдыхает он. – Я просто невъебический идиот. - Потому что поставил простую защиту? – ехидничает Чихо. - Потому что злился на тебя весь день. - Это тут причем? - Да притом. Селка была для тебя – да для кого еще она, блядь, могла быть? – и я надеялся на бурную ночь, а ты просто меня проигнорил. Логично, что мне стало обидно! Ну, и я дулся на тебя за это. Черт, я ее, оказывается, хену отправил… бля, как стыдно-то. А я удивлялся, чего он мне не пишет – еще бы, после такого! Подожди минуту, я извинюсь. Вся эта история звучит, как полный бред, за одним исключением: это Ан мать его Джэхе. С ним любая бредовая история вполне может стать правдой. Чихо вздыхает. Неужели тот, и правда, просто ошибся? Судя по тому, как быстро он строчит в ка-токе и тому, как алеют его щеки… нет, актер он, конечно, неплохой, но не перед Чихо. Зико вздыхает снова и ерошит волосы. - Если ты почувствуешь, что у нас все катится по наклонной, ты ведь скажешь мне? – спрашивает он негромко. Джэхе перестает печатать и отрывает взгляд от экрана. - По какой еще наклонной? - Если поймешь, что отношения уже не спасти и все дела, - Зико раздумывает немного, а потом все же добавляет. – Если начистоту, я не такой уж охуенный партнер. - Пожалуй, - кивнув, соглашается Ан. - Какое еще нахуй «пожалуй»? Разве ты не должен разубедить меня и сказать, что я круче всех? - Ну, ты и правда не подарочек, - хмыкает Джэхе и, отложив телефон на тумбочку, выпутывается из халата окончательно и, откинувшись на подушки, тянет Чихо на себя. – И частенько твоя сучность заставляет задуматься, за что я вообще тебя люблю. - И за что же? - А хрен его знает. Сколько ни думал, так ни к чему и не пришел, - он смеется, и Чихо в шутку бодает его носом. Боль в груди утихает. Черт, когда он только успел стать таким... зависимым? Что за дурацкое слово. - Я тоже не ангел, - продолжает тем временем Ан, с нежностью касаясь щеки Чихо кончиками пальцев. – Прости за эту херню, обещаю быть внимательнее в следующий раз. - Значит, он будет? – Зико целует его запястье. - Ну, нам же нужно перекрыть неудачный опыт чем-то более позитивным. Хотя… ревнуешь ты весьма мило. - Нахуй иди. - Скажешь, нет? Кажется, в последний раз это было, когда мы только начали встречаться… довольно давно. - Постоянно, - бурчит Чихо, уткнувшись лицом в шею Ана. - Что? - Постоянно, говорю! Бесит аж. - Серьезно? – Джэхе тянет руки под его футболку. – Славно. Приятно слышать, что я не один такой дебил. Чихо молчит, с упоением вдыхая запах чистой кожи Ана, не перебиваемый парфюмом, и переваривая полученную информацию. - А не говорил почему? - Да толку-то – работа есть работа. Я же не могу всюду ходить с тобой и запрещать всем этим цыпочкам с тобой фоткаться. - Я бы на это посмотрел, - хмыкает Зико, чуть отстраняясь. - Нихрена веселого, это нереально бесит. Я сейчас хуйню скажу, но иногда мне хочется, чтобы ты не был так популярен. Это не всерьез, просто, ну… - Джэхе отводит взгляд в сторону, - хочу тебя только для себя, - и тут же добавляет. - Эй, это не была жалоба или что-то в этом… - Чихо касается пальцем его губ, не давая договорить. - Знаю. Я тоже. И раз уж мы разобрались, то предлагаю не терять время даром, к тому же, ты должен мне новую фотку взамен той. - Мне идти набирать ванну? – хмыкает Джэхе, стягивая с Чихо футболку. Тот усмехается и тянется за телефоном. - Думаю, у меня есть идея получше.

***

- Знаешь, когда я говорил, что все влюбленные ревнуют, я не имел в виду, что они делают это в таких… масштабах! - качает головой Кен, глядя на злого, как черт, друга, расхаживающего по пустой вип-комнате ночного клуба. - Нормально все с масштабами! - То есть, скандал на ровном месте – это нормально? Ты в курсе, что там была куча народу? - Вот именно! Он его лапал при всех, а этот мудак даже не пошевелился! - Всего лишь приобнял за плечи. Они друзья, блядь, это нормально! Черт, ты бы хоть лед приложил что ли – если будет синяк, нуна нас убьет. - Замажет чем-нибудь, - отмахивается Чихо, касаясь ушибленной щеки, и резко оборачивается, заслышав звук открывающейся двери. – Явился, - кривит губы он, окидывая взглядом виновника происшествия. – Извиняться приполз? - Да хуя с два! – в том же тоне отвечает Джэхе, подходя к нему и едва ли не с размаху впечатывая в лицо пакет со льдом. – К роже приложи, иначе проблем не оберешься. - Между прочим, это ты мне врезал, – Чихо смотрит на старшего в упор, но послушно прикладывает лед к покрасневшей щеке. - Спасибо скажи, что зубы не выбил. Они молчат с минуту, сверля друг друга взглядами, в которых плескается так много эмоций, что Кен не в состоянии вычленить их все. Напряжение все еще ощущается, но, кажется, уже пошло на убыль, и Пак неслышно выдыхает. - Сказать мне ничего не хочешь? – хмуро интересуется Зико, все так же не сводя взгляда с хена. - Это я у тебя должен спросить. Что за херня это только что была? Убедившись, что контакт налажен окончательно, Кен перестает слушать и бочком по стеночке двигается к выходу. Кто бы мог подумать, что Чихо способен устроить сцену ревности прямо посреди клуба на глазах у всего честного народа. К счастью, со стороны все выглядело, как небольшая потасовка перебравших друзей, но, черт побери, это что, все собственничество, что копилось в нем все эти годы? Джэхе определенно следовало бы пожалеть, если бы тот не ловил от происходящего настолько явный кайф. В конце концов, помешательство на ком-то - не самый худший вариант, если оно взаимно. Вот только забот окружающих эта взаимность ничуть не уменьшает. Уже закрывая за собой дверь, Кен слышит извиняющийся голос Чихо, обещающий «детка, это в последний раз». - Ну-ну, - скептически хмыкает он себе под нос и, как всегда, оказывается прав.