История моей жизни

- Получается, вас с 8 лет учат убивать? – спрашивает Софи таким тоном, будто бы интересуется о погоде. - Да, но не все становятся трибутами, некоторые идут в миротворцы. - Наверное, это круто, не боятся Жатвы каждый год? - А ты боялась? – прежде, чем ответить, Четвертая долго всматривается мне в лицо. - Немного, - понизив голос, говорит она, - Дело в том, что мне уже нечего было терять. - Все так плохо? - За 2 дня до Жатвы, я поссорилась с родителями и они выгнали меня из дома, а когда пришли попрощаться, я захлопнула дверь у них перед носом. - Кажется, у тебя с родителями не самые дружеские отношения. - Они постоянно хотят все контролировать, - закатив глаза, поясняет Софи, - Где я, с кем, когда приду домой, почему задержалась на рынке – как будто мне все еще 5 лет. А когда они узнали, что я ночевала у одного парня, хотя говорила, что буду у подруги, они решили посадить меня под домашний арест, я заявила, что сбегу и больше не вернусь, тогда отец сказал, что я могу катиться на все четыре стороны и больше не возвращаться. Вот я и ушла. - Я бы тоже ушла из дома, - говорю я, - Ненавижу, когда меня контролируют. Звучит сигнал и по столовой разносится голос, оповещающий, что сейчас трибутов по одному будут вызывать на индивидуальные показы. Дистрикт за дистриктом, вначале юношу, потом девушку. Вызывают Марвела, он делает глубокий вдох-выдох и идет в тренировочный зал. Сегодня чрезвычайно важный день – от того, насколько хорошо мы себя покажем перед распорядителями, зависят наши шансы на выживание. Я ни капельки не волнуюсь – уверена в своих силах на все сто. Следующую должны вызвать Диадему, но ее, также как и Катона, нет в столовой. Но я не сомневаюсь, что они вскоре появятся – Брэндент ни за что не пропустит индивидуальный показ. Через минут 20 вызывают Первую и она тут же появляется у двери в сопровождении Катона, он что-то говорит ей на ухо, она кивает и скрывается за дверями. Как же я хочу, чтобы она провалилась и менторы отругали Катона за плохую союзницу, выбранную по его инициативе. Всего лишь через 10 минут Брэндента приглашают на показ. Затем вызывают меня. Я расправляю плечи и вхожу в зал. Распорядители сидят за столом и что-то обсуждают. Наверное, выступление Катона. Я становлюсь в центр зала, несколько распорядителей кивают мне, и я приступаю к делу. Прохожу полосу препятствий, не сделав ни одной ошибки, бросаю двадцать ножей и, все двадцать попадают в сердца манекенам. Демонстрирую несколько приемчиков с копьем и напоследок выполняю свой коронный номер: вслепую бросаю два ножа одновременно и попадаю точно в лоб импровизированным соперникам. - Спасибо, мисс Фостер, вы свободны, - говорит один из распорядителей, и я выхожу из зала. Думаю, не меньше 9 мне обеспечено. По пути к лифту я натыкаюсь на Катона и Диадему, целующихся в конце коридора. Они настолько увлечены, что даже не замечают моего присутствия. Секунд тридцать я стою на месте, размышляя, прерывать их или нет. Вообще-то, неплохо было бы привести сюда Брута и показать, чем занимается его трибут, но я прохожу мимо и вызываю лифт. Когда двери закрываются, я со всей силы ударяю по кнопке с цифрой два. Интересно, Катоном планирует прикрывать ее на арене до конца или при удобном случае сам расправиться с ней? Если бы на месте Катона был кто-то другой, я бы без колебаний выбрала первый вариант, но зная непостоянство своего союзника, я склоняюсь ко второму. - Как успехи? – спрашивает Энорабия, едва я успеваю выйти из лифта. - Все прошло как надо. Распорядителям понравилось. - Полоса препятствий, ножи, копье? – перечисляет Брут, - Все продемонстрировала? - Да, - немного резко отвечаю я и направляюсь к себе в номер. - А где Катон? Он должен был уже вернуться. - Не знаю, - со всем безразличием, на какое способна, говорю я, - Он мне не отчитывается о своих перемещениях и планах, - захлопываю дверь номера и сажусь на кровать. Интересно, если я убью Диадему еще до расторжения союза, Катон попытается мне отомстить? На самом деле, я больше боюсь того, что он предпочтет союз до финала с ней, чем со мной. Тогда мне будет легче убить его…если он не убьют меня до этого времени. Я прихожу к середине обеда, менторы обсуждают выступление союзника, а потом рассказывают о спонсорах: кто и сколько собирается заплатить за нас. Я не знаю людей, имена которых они называют, не знаю, много или мало, они за нас дадут. Мне скучно, хочется выйти на улицу, но даже глупо об этом просить – трибутам запрещено покидать Тренировочный центр. Впервые я хочу домой – там я чувствую себя свободной. К концу обеда настроение у меня окончательно падает, я нехотя иду в гостиную смотреть объявление результатов Индивидуального показа – и так понятно, кто будет в фаворитах. Сначала показывают фотографию трибута, через пару секунд внизу экрана — его балл. Меня, Катона и Одиннадцатого по имени Цеп оценили на десятку, даже лучше, чем я предполагала, Марвел и Софи получают девятки, Элай и Диадема – восьмерки, как ей это удалось? Теперь не придерешься к тому, что она ничего не умеет. Видимо, что-то все-таки она умеет, но скрывает что. Большинство других трибутов получают около пяти. Малявку из Одиннадцатого неожиданно оценивают на семерку. Интересно, чем ей так удалось поразить судей? Дистрикт 12 – последний. Надеюсь, им поставили не больше 5. Светловолосому достается восьмерка. Я разочарованно откидываюсь на спинку дивана. На экране появляется фотография Двенадцатой - Китнисс Эвердин и вспыхивает — одиннадцать! Одиннадцать! Она получила самый высокий бал! Какую-то выскочку из угольного дистрикта оценили выше, чем меня! - Они издеваются? – от злости мой голос похож на писк, - Или они были настолько пьяны, что ничего не соображали? - Вот дрянь, - сквозь зубы бормочет Катон. - Распорядители никому не ставят высокий балл просто так, - менторы растеряны не меньше нашего, - Наверное, у нее есть какое-то секретное оружие, - Энорабия потирает виски, как будто бы у нее болит голова. - Предложите ей союз, - говорит Брут, - Будет шанс узнать ее сильные стороны. - Нет! – выкрикиваем мы с Катоном одновременно. - Ладно, тогда что вы предлагаете делать? - Прикончить ее как только ударит гонг, - теперь смерть Диадемы интересует меня куда меньше, чем смерть Двенадцатой. - Проткнуть ей легкое, проломить череп, свернуть шею. Все, что угодно, кроме союза, - перечисляет Катон. - Сделать это у тебя будет возможность на арене. - Можно просто подсыпать ей в еду яда, - все смотрят на меня, как будто гуманнее было бы проткнуть ей легкое, - Тогда до арены она просто не доживет. - Мирта, не говори ерунду, - Энорабия отмахивается от меня, как от назойливой мухи. - Отлично! – встаю с дивана, - Пускай вся стана наблюдает, как какая-то деревенщина обскакивает профи, - я выхожу из гостиной, - И не нужно звать меня к ужину. Громко хлопаю дверью номера. Как они все меня бесят! «Мирта, ты что ревнуешь?», «Мирта, не говори ерунду», «Мирта, ты все сделала правильно?». Да еще и никуда не выпускают, сижу, как в клетке. Я нервно меряю номер шагами несколько часов, пока все-таки немного не успокаиваюсь. К конце-концов, до арены осталось 2 дня, вот там-то мне никто не будет указывать, что делать. Весь следующий день нас с Катоном готовят к интервью. Брут зачитывает список возможных вопросов и моих предполагаемых ответов к ним, Энорабия подбирает мне подходящий образ, сопроводительница учит правильно держаться на публике, стилисты примеряет завтрашний наряд. Когда садится солнце, я прихожу в пустую гостиную. На маленьком столике лежат капитолийские журналы, пролистываю несколько, но ни на чем не останавливаюсь. Затем заказываю в номер ужин и несколько апельсинов. Просто обожаю апельсины и свежеевыжатый апельсиновый сок. Спустя несколько минут приходит безгласная с моим ужином. Я съедаю рыбную запеканку и принимаюсь за апельсин: срезаю верхушку и выжимаю сок в стакан. На один апельсин у меня уходит около часа, зато от когда-то большого и красивого фрукта осталась только оранжевая кожура и мякоть. Когда я заканчиваю с третьим апельсином, за окном уже совсем темно. Наверное, сейчас около полуночи. Предо мной стоит практически полный стакан свежего выжатого сока. Я делаю несколько глотков. Жидкость на вкус кисловатая, даже немного терпкая, но мне нравится. Ставлю стакан на стол и включаю телевизор. Рекламируют 74 Голодные игры, мелькают лица соперников, номера дистриктов, Главный распорядитель Сенека Крейн мило улыбается с экрана, поздравляя страну с очередным сезоном и обещает сделать его незабываемым. «Кто же станет победителем в этом году? - спрашивает он, - Смотрите прямые включения с арены и узнавайте обо всем самыми первыми!» Распорядитель пропадет с экрана, и теперь показывают разукрашенную парочку капитолийцев – ведущих программу о моде из тех, что любит смотреть Эмили. Еле слышный звук шагов, я поднимаю голову. Опираясь на дверной косяк, стоит Катон. Глупо было думать, что он уже спит. - Что-то ты рановато, - говорю я, смотря на экран. - А не пора ли тебе пойти спать? – спрашивает он, - Время уже не детское. - Это ты у нас, что ли очень взрослый? – парирую я, - Что мисс «Я кошу под тупую блондинку» тебя уже отпустила? - Кто тебе сказал, что я был у нее? - Да брось ты, - встаю с дивана, - Видела я вас вчера после индивидуального показа. - И как? Понравилось? – Катон ухмыляется, отходит от косяка и прислоняется к стене. - Ты же вроде бы не идиот, - нахмурившись, говорю я, - Она же просто использует тебя, чтобы быть под защитой. - Ну а я использую ее, - спокойно отвечает он, - для своих корыстных целей. - И ты уверен, что потом сможешь всадить кинжал ей в спину? - Вряд ли до этого дойдет дело. Ее убьет кто-то раньше меня. И вообще, почему тебя это так интересует? - Напоминаю тебе еще раз: в скором времени, нам придется быть командой, может даже прикрывать друг друга, а ты развлекаешься с Диадемой. - Слушай, а почему бы те тоже с кем-нибудь не развлечься? Например, с Мелларком, он, как-никак, восьмерку чем-то заслужил. Времени, конечно, немного осталось, но вот попробовать основные позы…удобные для убийства, вы успеете. Двенадцатый не сможет тебе отказать. Не знаю, что именно взбесило меня больше всего, но я хватаю со стола нож, которым резала апельсины, и бросаю его в Катона. Клинок вонзается в сантиметре от его лица. Брэндент удивленно смотрит на оружие. - Ты могла меня убить, - спокойно говорит он. - Я даже еще не старалась. - Это вызов? - Вызов? Тебе? Больно надо, - я беру со стола стакан с соком и разворачиваюсь, чтобы пойти к себе. Но тут же понимаю, что зря - Катон уже стоит у меня за спиной, и убежать я не успею. Резко разворачиваюсь и выплескиваю не него сок, снова эффект неожиданности сыграл мне на руку – я отхожу от Катона на пару метров назад, теперь ему не так просто меня достать. - Мне нравилась эта рубашка, - говорит союзник, рассматривая расползающееся пятно на светло-фиолетовой ткани, - Зря ты так, - он медленно расстегивает пуговицы и бросает рубашку на диван. - Попроси Диадему постирать – должна же она как-то расплачиваться с тобой за твою защиту, - я подхожу немного ближе, - Или она натурой расплачивается? Катон бросается на меня, но к этому времени я уже на другом конце комнаты, получается что-то вроде игры в салочки, только если меня догонят, вряд ли я легко отделаюсь. - В чем дело, Катон? – спрашиваю я, в очередной раз, увернувшись от его руки, - Не можешь догнать девчонку? Вот теперь Брэндент по-настоящему вышел из себя. Я едва успеваю отскочить, но все-таки ударяюсь ногой о стол, боль в ноге мешает мне бежать. Перелажу через диван и, зацепившись за спинку, падаю на пол. Вскакиваю и чувствую, что меня тянут за волосы назад. Я брыкаюсь, извиваюсь как змея, и мне удается немного освободиться, но Катон тут же припечатывает меня к стене и поднимает за горло до уровня своего лица. - Кажется, я тебя догнал, - тяжело дыша, говорит он, крепче сжимая мою шею, - Не хочешь ничего сказать? - Дай-ка подумать, - я поднимаю руки и со всей силы выпиваюсь ногтями в спину Катона, - Передавай привет Диадеме, - и резко провожу ногтями вниз, как кошка, точащая когти о дерево. Союзник стискивает от боли зубы, но не ослабляет хватку, он что, собрался задушить меня? Нет так просто! Левой рукой я снова царапаю его спину, а правой вытаскиваю из стены брошенный мною нож и приставляю его к горлу парня. Если Катон собирается меня убить, то ему придется последовать на тот свет вместе со мной. Мы сверлим друг друга взглядом, с каждой секундой мне все труднее и труднее дышать, я сильнее надавливаю на нож. Ни один из нас не сомневается в намерениях другого. Перед глазами все медленно расплывается, я вижу лишь смутные очертания Катона, но не убираю нож. Что будут делать распорядители, если сейчас мы убьем друг друга? Проведут новую Жатву во Втором? Или в Играх будет участвовать 22 трибута? Накажут ли менторов, за то, что не усмотрели за нами? - Вы с ума сошли? – прерывает мои предсмертные размышления голос Брута, - Отпустите друг друга, - мы не реагируем, звук шагов – ментор стоит возле нас, - Я сказал быстро! – ноль внимания, - Катон, отпусти ее, она сейчас задохнется. - Только после того, как она уберет нож, - отвечает союзник. - Мирта, убери нож, - приказывает ментор, но я не могу ответить. - Ненормальные, - Брут резко оттаскивает Катона назад, парень разжимает руки, и я падаю на пол. Жадно хватаю ртом воздух и, отдышавшись, встаю на ноги, стараясь не шататься. - Что произошло? – спрашивает ментор. - Не сошлись характерами, - отвечает Катон. - Поэтому нужно было пытаться убить друг друга? – цедит Брут, и заставляет подопечного повернуться спиной к нему, - Уму не постижимо, - бормочет он, рассматривая сочащиеся кровью глубокие царапины, - Подойди сюда, Мирта, - говорит он, я не двигаюсь с места, тогда ментор, схватив меня за руку, притягивает ближе и рассматривает мою шею, - Что мне теперь с вами делать? – мы молчим, - Завтра интервью, а потом арена, - он отпускает меня, - Чтобы я вас даже рядом не видел, до отправки на арену, - Брут вглядывается нам в лица, - А теперь оба спать. Мы с Катон сталкиваемся в дверях и старательно пропускаем друг друга. - Дамы вперед, - говорит Катон, и со всей силы толкает меня в проход, я едва не падаю, - Ой, какая ты неловка, Мирта, - сетует он, - Зацепилась за порог. Будь осторожнее, ДОРОГАЯ.