Петля

- Теперь все на своих местах, - прозвучал голос внутри Кастиэля; этот голос он не спутает с каким-либо другим - глубокий и хрупкий одновременно. - И я смогу упокоиться внутри тебя. Это было странное ощущение - ощущать Её внутри себя, слышать её голос в своей голове, держа в руках теперь уже безжизненное тело. Его теперешнее состояние и реальность, предстающая перед глазами, делали такой невообразимый контраст, что ангелу начало казаться, будто он сходит с ума. С одной стороны, его утешал тот факт, что душа Молли с ним. Но нарастающее ощущение одиночества не давало покоя. Его единственный смысл жизни теперь лежит мертвый в его объятьях. Темно-карие глаза закрылись навсегда, лицо растеряло все краски жизни и примеряло на себя маску смерти. Все тело стало, словно бревно, неподатливым и окоченевшим. Факт смерти был настолько ясен и очевиден, что светлый ангел Четверга, не в силах больше сдерживать себя, разревелся, словно дитя малое. Слёзы застлали глаза, ослепили его, а затем, словно капли дождя, падали на мёртвую кожу перевертыша. - Не плачь, мой ангел, - снова отозвался голос внутри него. - Я ведь здесь, с тобой. - Ты во мне, но физически тебя нет рядом, - ком в горле не давал ему нормально говорить. - Ошибаешься, - ответила Молли. - И сейчас в этом убедишься. Внезапно ангел ощутил, как что-то лёгкое и невесомое обволакивает его душу, согревая и вместе с тем захватывая дух. Нечто подобное он чувствовал во время занятий с ней любовью, но Это все же было намного сильнее. Что-то прочное, нерушимое и за пределами объяснимого. Что-то, чему отдаешь всего себя, без остатка, чему доверяешься безо всяких сомнений и следуешь за ним, как мотылёк – за светом. - Это и есть любовь, мой ангел, - объяснила душа. - Как ты любишь Отца своего, братьев и сестёр, так и я люблю тебя. Кастиэль задумался. До сих пор он не понимал то чувство, которое испытывал к ней. И только сейчас, когда Молли умерла, ангел осознал, что любил её и, наверно, даже больше чем Отца и братьев, сестёр. Тупая боль отозвалась в сердце и объявший его дух встрепенулся. - Почему ты печален? - голос отдавался многоголосым эхом. - Потому что так и не сказал самое важное, пока ты была жива..., - он запнулся, пересиливая стоявший ком в горле, и продолжил. - Я тоже люблю тебя. И мне ужасно стыдно, что понял это только сейчас. - Это неважно, - сказала Молли. - Ты и не должен был любить меня. За что? Ведь архангел прав, я - мерзкое отродье и в подметки тебе не гожусь. - Но ты стала для меня всем - миром, Вселенной..., - слёзы вновь застлали глаза Кастиэля. - Как теперь мне жить? Что делать с этой свободой, когда рядом нет тебя? - Поверь, сейчас я рядом, чем когда бы то ни было, - говорила душа. - Ты сможешь познать все грани моей души, которые не были известны никому. Я не обещала, что буду жить вечно, потому что это невозможно. Но поклялась отдать жизнь за тебя и душу, если понадобится. - Не достоин я таких жертв, - еще один приглушенный всхлип вырвался из груди. - Что же я такого сделал, чтобы заслужить такую слепую преданность? - Ты единственный, кто отнесся по-человечески к такой твари, как я, - ответила она. - И до конца был милосерден только потому, что ты такой, какой есть. Не такой, как все, и от того прекрасен. Я не знаю лично того, в чьем теле ты освоился, но скажу, что вы похожи, как братья-близнецы. Цвет его волос и глаз буквально вторит цвету твоей благодати. - Ты так о ней говоришь, словно она у меня есть, - досадно усмехнулся ангел. - Она вернулась, Кастиэль, - эта новость мгновенно огорошила его. - Для меня ты всегда оставался ангелом, даже без своих сил. Но говорю тебе как есть - ты снова могущественный ангел Четверга. И ты сможешь вернуться домой, на Небеса. Только ангел не горел желанием возвращаться в Чертоги Господни. Он понимал, что там делать ему нечего. Перед Рафаилом он ни за что не склонится, не признаёт его знамени. Не для того друзья его рисковали всем, чтобы Апокалипсис все же свершился. Но Кастиэль знал, в прямом столкновении не одолеет старшего брата - он превосходит его по мощи и силе. И тут ангел вспоминает о том, что говорил ему Кроули - только открыв Чистилище и поглотив обитающих там душ, он сможет свергнуть его и установить свои правила на Небесах. В этом он видел расплату за то, что архангел лишил его последнего смысла существования. Что мне терять, подумал Кастиэль про себя и, естественно, его услышала Молли. Я потерял уже все, что любил. И, по-моему, будет справедливо, если я лишу его того же. - В тебе говорит обида. Кастиэль, выход - не всегда месть. Чаще всего она срабатывает эффектом бумеранга, - душа перевертыша была обеспокоена. - Конечно, если таковым будет твоё решение, то я приму его, но знай - сама я против этого. - Он желал твоей смерти, - угрюмо ответил ангел. - Ты особенная, как и твоя душа. Он желал её заполучить, в то время, когда я хотел, чтобы она жила, как и ты сама... и мне кажется, что я должен был с самого твоего рождения оберегать тебя... но я опоздал. - Лучше поздно, чем никогда, - ответил голос переливами колокольчиков. - Мне нет в чем тебя упрекнуть. Главным для меня стало то, что ты не позволил мне окончательно превратиться в монстра. А то, что было - неважно. - Я отомщу за тебя. Я покажу Рафаилу, что не боюсь его и не собираюсь идти у него на поводу, - решительно произнёс он. - Да будет так, - только и произнесла Молли, а после её голос в голове Кастиэля умолк. Он почувствовал, как её дух сливается с его воедино. Её сознание становилось его сознанием. Её мужество, любовь и мудрость передавались ему и становились его второй сущностью. Её глаза теперь смотрели и видели мир его глазами, и она была права - сейчас она рядом и так близко, чем когда-либо не было. Разум прояснел, но несмотря на все попытки души Молли усмирить боль ангела, им все ещё руководила месть. Не дожидаясь приезда полиции и "скорой", Кастиэль материализовался с трупом перевертыша на Йоркское кладбище. Оно не было похоже на те, которые ему доводилось видеть - без ограждений, что угнетают, кругом зелёная трава, чистота и кое-где могильные плиты, памятники, чем-то напоминающие очередное произведение искусства. Ангел ушел вглубь кладбища к ряду величественных и могучих дубов. Там он сжег тело Молли. Долго Кастиэль не мог сдвинуться с места, наблюдая за тем, как языки пламени жадно охватывают труп. - Пусть лучше оно достанется огню, так как было соткано из него, - неважно, кто говорил это: для одного оно означало упокоение, а для другого - неистовую боль утраты и расставания со всем, что связывало его с Землёй. Душа пыталась всячески облегчить, унять ее, но заглушающее чувство вины не отпускало ангела и порождала все новые и более сложные ее отголоски. Он чувствовал, что должен что-то предпринять, не просто опустить руки. Мало того, Кастиэль жаждал как можно скорее осуществить своё намерение и постепенно пришёл к выводу, что без помощи Кроули ничего не выйдет. Он говорил, что у него есть план, но без партнёра в этом деле ему не обойтись. - Кроули! - стал взывать к нему ангел Четверга. - Есть разговор. Поднимай свою задницу и дуй сюда сейчас же! - Надо же! Каким брутальным ты стал! - отозвался сзади удивленный голос с британским акцентом. - Твое предложение все еще в силе? – не желая терять время, Кастиэль сразу перешел к делу. - Какое предложение? – демон не сразу понял, о чем шла речь. – А! Ты о Чистилище? Да, я все еще нуждаюсь в напарниках. Вот только у меня вопрос. - Какие здесь могут быть вопросы? – довольно нетерпеливо бросил тот. - Почему именно на кладбище? – всего лишь спросил Кроули. – Ты, что замочил кого-либо? Или же себе место для могилы присматриваешь? - Хорошо, - уходя от ответа, сказал ангел. – Где, по-твоему, тогда лучшее место для переговоров? - С этого и надо было начинать, - подняв указательный палец вверх, сказал король Ада. – Идем. Разговор не для посторонних ушей. Они спустились в новый Ад, который Кроули уже показывал Кастиэлю. Как и тогда, место не вызывало восторга у ангела Четверга, но после убийства Молли ему претило как нахождение в Аду, так и на Небесах. - Значит, решил принять мое предложение? – заговорщически начал демон. – Устроим грандиозное шоу? Оказание сопротивление Рафаилу и объявление гражданской войны? Насколько я понял, ты хорошо подумал, прежде чем звать меня. - Да, у меня было предостаточно времени, чтобы все обдумать, - сказал ангел. - Слышал, что ты пал, - Кроули решил немного отойти от темы разговора. – И Рафаил грохнул перевертыша. Только, сказать честно, не вижу никакой связи во всем этом. Может, поделишься своей версией? Меньше всего Кастиэлю хотелось говорить о том, что на самом деле произошло. Но также он хотел понять, что известно самому королю Ада: - Что именно ты слышал? - Ну, самую малость. О том, что ты патрулировал в Сисеро дом Брейден, где ныне проживает Винчестер старший, затем – пал по необъяснимым причинам, исчез с поля зрения, один из твоих братков украл оружие Небес, а потом твой старший братец заявился в дешевую забегаловку в Канаде и прикончил там перевертыша, - поделился информацией демон. – Вот только я понять не могу, почему он вдруг решил испачкать об него свои руки? Что это существо сделало ему, что тот собственноручно порешил ее? - Без понятия, - Кастиэль несколько удивился, что Кроули практически ничего не знает о том происшествии, но разговор, касающийся смерти Молли, все еще выбивал почву у него из-под ног и ему стоило огромных усилий притворяться тем ангелом, коим он был до встречи с ней. - Понял. Слегка отклонился от темы – исправлюсь, - демон трактовал для себя немногословность ангела, как нежелание терять время зря и отчасти был прав. – Значит, души из Чистилища – напополам. Половина тебе, половина – мне. И как небольшой вклад в общее дело, предоставлю тебе 50 тыс. душ из геенны – для небольшого представления на Небесах. - Идет, - решительно произнес ангел. - Отлично! – изумленный его твердой уверенностью, Кроули протянул ему руку и Кастиэль без малейшего колебания пожал ее. – Это, чтобы не целоваться. Многим это не нравится, поэтому приходится идти на компромисс. Но уверен, мы отлично сработаемся. Как я уже говорил, овчинка стоит выделки. Ангел открыл для себя небольшую истину - нельзя ставить крест на существе, которое является полной противоположностью тебе, пока не узнаешь насколько оно падшее. Даже среди ангелов, демонов, а уж тем более людей полным-полно потерянных. И это не значит, что они не достойны спасения, вопрос состоит в другом - хотят ли они быть спасенными и что для этого делают. Встреча с Молли перевернула всю его жизнь, сознание и его сущность. Благодаря ей Кастиэль посмотрел на мир ее глазами и осознал, что всем в жизни руководит любовь, а уж то, в чем она заключается, зависит от индивидуума. Даже идя на сделку с демоном, ангел руководствовался любовью – сердце, испещренное многочисленными рваными ранами, нуждающееся во втором дыхании и жаждущее отмщения, защиты для тех, кого еще не тронул Рафаил. Ангел Четверга вновь возвращается на Небеса и приходит к архангелу. Тот был удивлен его появлению, но не скрывал радости от того, что он пришел – для него это значило ничто иное, как принятие его знамени и склонение перед ним. Но в сжатой руке в кулак загорается святой белый свет и, как только Кастиэль раскрыл ладонь и направил его на Рафаила, тот в сию же секунду исчезает неизвестно куда. Ангелы, которые окружали его, были ошеломлены и бросали недоуменные взгляды на Кастиэля. - Апокалипсиса не будет! – грозно прочеканил ангел Четверга. – Решайте, вы либо на моей стороне, либо – на стороне Рафаила! После этого он покинул своих собратьев в недоуменном ступоре, а сам вернулся на Йоркское кладбище, нуждаясь в уединении. Все было сделано согласно договоренности с демоном, но взявшиеся непонятно откуда сомнения беспокоили, терзали душу. Не знал бы Кастиэль, что это негодует Молли, решил бы, что в нем снова проснулись отголоски человечества. - Я знаю, тебе не нравится эта затея… - обратился он к ней. – Но я это делаю ради тебя и ради тех, кого еще не потерял.