Драбблы по Haikyuu!!

Кагеяма не стал вытирать руки, так и замер с поднятыми к чужому лицу ладонями, и капли воды стекали по запястьям и щекотали локти. Сакуса буравил его взглядом, а потом маска приподнялась от насмешливого выдоха: — Ты странный, в курсе? — Это ты мне говоришь! — Кагеяма начал закипать. На самом деле пожелание Сакусы не казалось ему странным. У Кагеямы часто просили странные вещи: не бегать по коридорам, думать о чём-то кроме волейбола, перестать улыбаться. И по сравнению с просьбой сделать лицо попроще просьба вымыть руки, прежде чем трогать, имела смысл. — Я имел в виду, такой послушный, — Сакуса вдруг вздохнул. — Ладно, давай уже. И зажмурился. Кагеяма сглотнул. Первым делом он прикоснулся к затылку, ведя кончиками пальцев вверх и сгребая в ладони волосы. Густые, их было так много в кулаке. Снова всплеснулось мучившее его желание подойти к Сакусе со спины и зарыться лицом в затылок. Но его бы не поняли, конечно. Кагеяма гладил его по голове, водил пальцами по макушке и вискам, и напряжение, исходившее от Сакусы, ослабло, хотя он по-прежнему стоял столбом. Кожа за ушами была очень тёплой, и Кагеяма потёр там большими пальцами, натыкаясь на петли. Сакуса перестал жмуриться, просто стоял с закрытыми глазами, и ресницы у него подрагивали. Кагеяма придвинулся, жадно ловя эту дрожь, и в последний момент убрал руки повыше, провёл по бровям. Он потрогал лоб, думая наткнуться на недовольную складку, потом мягкие щёки, провёл по линии челюсти, насколько позволяла маска. Затаив дыхание, он нырнул на фалангу под ткань, нащупывая подбородок, и складка на лбу всё-таки появилась. Сердце стучало как ненормальное, хотелось трогать сразу всё, собрать это лицо ладонями. Палец с подбородка скользнул выше и задел губу, мягкую и нежную. Дыхание перехватило, и Кагеяма сквозь маску прижался к ней ртом. Он стоял, огорошенный своим порывом, забыв закрыть глаза и видя расплывающийся от такой близости чужой взгляд. Кагеяма разочарованно отстранился. — Мы о таком не договаривались. Глаза над маской смотрели очень внимательно. — Извини, — насупился Кагеяма. Чёрт знает что на него нашло, но если бы это помогло сердцу вернуться к нормальному ритму, он сделал бы это ещё раз. Он ощутил разочарование, потому что предвкушение оказалось интереснее самого поцелуя. Куда ярче чужих губ он чувствовал, как прижимаются ко лбу вьющиеся пряди, а ещё щекотный и тёплый выдох сквозь ткань в конце. Сакуса, должно быть, разозлился. Из-за того, что половина лица была скрыта, было не очень понятно. — Ты… — начал он. Кагеяма не стал отстраняться. Захочет ударить — пусть бьёт, он сам виноват. Сакуса провёл за ухом, цепляя одну из петель, и оттянул, открывая лицо. Маска повисла вдоль шеи. Выражение у него было непонятное, но скорее задумчивое, а не злое. И губы подрагивали. Пока Кагеяма гадал, что это значит, Сакуса обхватил его лицо ладонями и прижался ртом к губам. Так, без маски, они были гораздо горячее. Кагеяма снова пропустил волосы между пальцами, и расстояния между ними стало ещё меньше, нетерпеливый жар от губ и пальцев стёк вниз по телу. Оказывается, поцелуи всё-таки тоже очень хороши.