Драбблы по Haikyuu!!

Ушиджима тоже хочет к нему прикоснуться, но Ширабу так отчаянно мотает головой: «Сначала я», «Я сам», «Дай мне» — что Ушиджима слушается. Чувствует себя эгоистом. Не может оторвать взгляд от яркого, лихорадочного румянца и не может не закатывать глаза: так хорошо. Ведь Ширабу говорит это о нём. Ширабу даже не раздевается, а так хочется. Его тяжесть на груди сбивает дыхание, он горячий даже под рубашкой, Ушиджима сгребает её в кулак, царапая спину, и Ширабу, отрываясь от его шеи, зыркает недовольно. Смотрит немного мутно и так, будто Ушиджима отвлёк его от чего-то важного. Ширабу снова целует и облизывает его шею, буравит языком впадинку над ключицами, тяжело, неритмично дышит, будто вдруг вспоминает, что нужно вообще дышать. Его желание такое настойчивое, такое откровенное и отчаянное, что оставляет от Ушиджимы только плавщийся остов. Ушиджима обнимает ладонью его затылок, скользит пальцами по шее — воротник влажный от пота. Хочется поцеловать там. Ушиджима напрягает шею, приподнимаясь, чтобы посмотреть: колени разведены для Ширабу, трусы так и остались висеть на ноге, позабытые сразу же, стоило Ушиджиме согнуть левую, чтобы Ширабу их снял. Ширабу безостановочно скользит рукой по его члену, выдавливая из устья смазку, размазывает её по головке. На сетчатке как солнечное пятно отпечатывается картинка: скользящая по члену ладонь Ширабу, на манжете его рубашки влажные пятна, и когда он ведёт рукой вниз, головка утыкается в ткань и оставляет ещё одно. Ушиджима падает обратно на лопатки. Колени подрагивают, низ живота мокрый, горит от удовольствия, Ушиджима чувствует слабость во всём теле. Слишком хорошо. Обнять бы Ширабу, прижать к себе, но рубашка сковывает локти. Не получается даже притянуть его голову для поцелуя, поэтому приходиться просить, выталкивая из горла хрип, мутнея разумом: — Поцелуй. Ширабу вздрагивает, замирая на секунду, а потом опускает свои губы на его с какой-то торжественностью. Ушиджима не может выдержать этой медлительности. Он врывается в рот Ширабу языком, сминает его губы, следы поцелуев на груди и шее горят. Он приоткрывает глаза: Ширабу будто ещё бледнее, чем обычно, только щёки полыхают. Он извивается на Ушиджиме, по виску ползёт капля пота. Страшно красивый. Ушиджима отводит со лба влажную чёлку. Что-то бьётся в груди вместе с сердцем, что-то острое и большое. Ширабу дрочит ему, не останавливаясь — бёдра работают сами собой, вскидываясь навстречу, — целует его, будто пьёт и не может напиться. Его отчаянный, хороший мальчик. Он просовывает под Ушиджиму руку, придерживая за пояс. Ушиджима содрогается от подступающего оргазма, накрывает кулак Ширабу на члене своей ладонью и выплёскивается. Вьющиеся бессвязные мысли вылетают из головы как воздух из спущенного шарика. Ширабу последние разы скользит ладонью, размазывая сперму по члену, продлевая послеоргазменное удовольствие — похоже, ему тоже так нравится. И дышит тяжело, взгляд проясняется. Ушиджима кое-как выпутывается из рубашки и прижимает его к себе, чтобы не сбежал. Тяжесть Ширабу по-прежнему приятна, его рука всё так же обнимает за пояс; собственное сердце уже успокаивается, а у Ширабу всё ещё колотится, будто пытается пробиться между их грудными клетками. Ушиджима обнимает его голову ладонями, смотрит внимательно. Ширабу взгляд не отводит, льнёт к руке, губы раскраснелись. Ушиджима целует его медленно и глубоко, обхватывает ногами. Ширабу всхлипывает в поцелуй и горячо отвечает. — Можешь не торопиться, — наконец говорит Ушиджима то, что хотел сказать с самого начала, прижимая губы к его уху. — Я никуда не денусь. Ширабу стискивает его в объятиях крепко-крепко, но Ушиджима терпит и гладит его по спине. Острое биение в груди сглаживается, хотя всё ещё делает Ушиджиму восприимчивее, уязвимее. И вместе с тем сильнее. Он опускает руки и стискивает ягодицы Ширабу — тот выгибается на нём и толкается бёдрами. Ушиджима переворачивает его под себя и возражает на протесты: — Моя очередь. Ширабу смотрит во все глаза, когда Ушиджима расстёгивает его ремень, гладит живот. Пахнет потом и смазкой — запах Ширабу. Ушиджима наклоняется, чтобы вобрать его сильнее, и накрывает ртом болезненно напряжённый член. Ширабу вскрикивает и запускает ладони ему в волосы, бормочет, что это слишком, что не нужно, но сейчас Ушиджима его не слушает. Уж если быть эгоистом — то до конца.