Eight days

Что это? Какие-то звуки, жужжание, металлический скрежет. Где я вообще нахожусь? Последнее, что я помню, как на нас напали какие-то люди в скафандрах, масках и куда-то потащили. Мама, мамочка, я помню, как они уводили тебя от меня, а ты тянула вперед руки, желая прикоснуться ко мне в последний раз. Почему в последний? Нет, нет, этого не может быть. Почему ты плакала и кричала? Да, точно, ты что-то кричала. Что же это? Давай, напрягись, вспоминай... Точно, ты кричала, что я здорова, что это ошибка. Что значит ошибка? Что здесь происходит, и где я, в конце концов? Надо постараться приоткрыть глаза. Я чувствую дикий холод и какие-то звуки. Это человеческие голоса, и они говорят. Они говорят обо мне. Давай, открывай глаза, ты должна понять, что происходит. Я медленно разлепляю веки, и тут же яркий свет заставляет меня снова зажмуриться. Надо мной лампа, которая светит прямо в лицо и куча людей, которые сразу же оживились, как только я открыла глаза. - Она очнулась! Скорее, снотворного! - Нет, пожалуйста, нет, - кажется, я прошептала эти слова. - Не бойся, девочка, все будет хорошо, - шепчет мне человек в маске врача, который наклоняется ко мне. - Нет, не делайте этого, нет, - произношу я одними губами, прежде чем острая игла вонзается в мою руку, и я чувствую неимоверную боль, будто свинец разливается по моим венам. Врачи снова зашевелились, смотря на какие-то приборы, к которым я подключена. Они выкрикивают какие-то цифры, которые, по всей вероятности, совсем их не радуют. Это последнее, что я запомнила, прежде чем погрузиться в сон, который мог длиться от нескольких часов до нескольких дней. Это и были мои последние воспоминания: шум, ослепляющая лампа, врачи в масках, шприц, сталь, которая быстро смешивалась с моей кровью, аппараты, к которым я была подключена и этот несмолкающий шепот врачей. Так началась моя история. Наша история.