So nice

Утро пришло в Южный Парк вместе с тоскливой погодой, нескончаемыми дождями и холодным северным ветром, гнущим ветки деревьев за окном и гоняющим упавшие пожелтевшие листья на заднем дворе. Несмотря на то, что началась уже вторая половина дня, за окном было темно, солнце совсем не проглядывало сквозь затянутое серыми тучами небо. На улице громко залаяла чья-то собака. Стэн с трудом открыл глаза, медленно повернувшись на бок и потянувшись за телефоном, лежавшим на прикроватной тумбочке. Вспыхнувший экран показал половину второго дня, и брюнет с тихим стоном лег обратно в теплую кровать, накрываясь мягким одеялом и ежась от холода. Глаза горели огнем, поэтому открывать их не хотелось совершенно. Голова была словно налита свинцом, и каждое движение отдавалось в ней волнами боли, отбивающей напрочь желание что-либо делать. К началу четвертого лежать уже было невозможно, голова от этого болела еще сильнее. Брюнет неторопливо поднялся, подходя к окну и лениво раздвигая шторы. По стеклам нескончаемым потоком стекали капли дождя, словно гипнотизируя и не позволяя отвести взгляда. За окном на тротуарах появились огромные черные лужи, редкие прохожие, прячась под зонтом, торопливо старались добраться до места своего назначения. Соседская собака, разбудившая парня, бегала возле дома своего дома, ожидая хозяев. С трудом переборов желание окунуться в свои мысли, Стэн развернулся и пошел на кухню. В доме было непривычно тихо, чему брюнет был несказанно рад, так как малейший шум заставлял морщиться от головной боли. На кухонном столе лежала бумажка, оторванная со стикеров на холодильнике и торопливо написанная аккуратным маминым подчерком. Стэн развернул ее, открывая банку колы и опираясь боком о стол. «Уехали на природу, будем завтра вечером. В холодильнике есть стейк, поешь, пожалуйста. Если что - звони. Целую, мама.» Последнее предложение заставило брюнета слегка улыбнуться и положить записку обратно на стол. Взяв печенье из кухонного шкафа, Стэн снова вернулся в свою комнату и забрался под одеяло. Воспоминания в одно мгновение нахлынули на него бурным потоком. Он вспомнил всё: и вчерашнюю пьянку, и победу их школьной команды, и ссору с Такером. И, конечно же, поцелуй Клайда. Это воспоминание затмевало все остальные. Нервно закрыв руками глаза, Стэн отрицательно покачал головой, надеясь на то, что это все был сон. Он целовался с другом. С парнем, черт бы его побрал. Добровольно, без какого-либо принуждения. Кроме того, Марш сам этого хотел. Стыдливо спрятав лицо в подушку, он тихо замычал, чувствуя себя последним ничтожеством. Их с Донованом не вовремя заметил Крейг, и он теперь точно ненавидит Стэна. Еще бы, друг-геюга. О, боже. Было очень обидно, когда Такер сказал, что они больше не будут общаться. Но Марш этого заслужил, Крейг теперь, наверно, по праву считает его полным мудаком. - Блять. Как же я мог так лажануть-то? На душе стало очень тоскливо. Совершенно некстати вспомнился Клайд. Его глаза, как-то наивно смотрящие. Искренние, без какой-либо хитрости или презрения. Как он осторожно обнимал, словно боясь навредить, и в то же время от него исходила такая уверенность, что сопротивляться было просто невозможно. А ещё он классно целуется. От этих мыслей Стэн покраснел еще больше, но не думать об этом он не мог. В памяти сами собой всплывали слова Донована, которые он произнес перед тем, как поцеловать Марша. «Он запал на меня? Этот бык-осеменитель нашей школы?» Стэн совершенно запутался. Его тянуло к Клайду, с ним всегда было весело и легко. Но рассматривать его в таком ракурсе никогда не приходило в голову брюнета. Они же с детства дружат, да еще к тому же и парни. Это все было очень сложно, да и к тому же, чувствовал Стэн себя отвратительно. Хотелось, чтобы вчерашнего вечера не было вообще. *** С самого утра в доме Маккормиков были слышны крики и мат живущих там людей. Вот заорал уже успевший накидаться отец, на него посыпались гневные причитания матери, прерываемые звоном разбивающейся посуды. Потом звук падения чего-то тяжелого, и уже они вместе орут друг на друга. Со стороны это было похоже, скорее, на психушку, чем на обычный жилой дом. Дверь неспешно открылась, и на порог вышел блондинистый парень, удрученно закуривая и прижимая к уху телефон. Очевидно, что внутри спокойно поговорить было просто невозможно. - У нас огромная проблема, Кайл, - вздохнул Кенни, тут же затягиваясь и оборачиваясь назад, - ты можешь сейчас говорить? - Да, могу. Что опять случилось? – по голосу друга было понятно, что тот догадывается, о чем пойдет речь, - кто у тебя там орет? Родаки опять? - Ага. Короче, слушай, - перехватив зубами сигарету, Кенни торопливо отошел от дома, - вчера мне Стивенс сказала, что видела, как Крейг со Стэном посрались жестко. Тип Такер сказал, что видеть больше его не хочет и все в таком духе. - Какого?... Что Стэн опять натворил? – Брофловски закатил глаза, жалея, что не может мысленно дать Маршу подзатыльник. - Понятия не имею, она не сказала. Мол, видела, что Стэн мялся перед ним, а тот весь такой раздраженный и злой был. Блять, Кайл. Что случилось? – Кенни выкинул сигарету, обреченно вздыхая, - я видел, что он вчера за Крейгом бежал, как будто делов опять наделал. - Я не знаю, когда вчера домой шли, он ведь нам ничего не сказал. Да и выглядел вроде нормально… – Брофловски пожал плечами, но волнение в его голосе все равно было очень заметно. - Ты же его знаешь, он все внутри всегда держать пытается. - Есть такое. И что нам делать теперь? - Понятия не имею. Надо узнать, что случилось у них, - Кенни раздраженно цыкнул, положив ладонь на лоб и морщась, - Стэн еще получит пизды, вчера мой план сорвал, блять. - Прекрати, может, дадим ему самому разобраться? - вздохнул Кайл, - не надо лезть, только хуже будет. - Но узнать то все равно надо, по-любому. - Ладно, я позвоню сегодня Бебе. Если что узнаю, сразу тебе перезвоню, договорились? - Понял, давай, удачи, - устало проговорил Кенни и нажал на кнопку отбоя. До него только сейчас дошло, что он стоит один, посреди улицы, под дождем и в футболке. *** Ближе к вечеру Стэну стало совсем плохо. Хотелось снова нажраться или курнуть чего-нибудь посильнее, лишь бы избавиться от ощущений внутри. Практически любой трек заставлял погружаться в тяжелые мысли, от которых было больно дышать. Безумно захотелось с кем-нибудь поговорить. У Кайла строгая мамаша, будет долго возмущаться и расспрашивать, почему это Марш гуляет по ночам, и непременно позвонит Шерон. Лучше к Кенни. Его родителям уж точно похуй. К тому же, от него не услышишь нравоучительных речей по поводу и без. Он не помнит, как одевался, выходил из дома и закрывал дверь. На улице холодно, но Стэн этого не замечает, его чувства заглушает внутренняя опустошенность. Еще через две минуты садится зарядка на телефоне и из наушников перестает играть музыка. В голове совсем пусто, толстовка промокла, футболка неприятно липнет к спине. Дождь полил еще сильнее, но Стэн не ускоряет шаг, не идет быстрее. Он ни о чем не думает, просто смотрит под ноги и держит в руке разрядившийся телефон. Он спотыкается о бордюр, переходя на другую сторону дороги, потому что, несмотря на уличные фонари, повсюду темно и ничего не видно. Рука сама тянется к дверному звонку. Стэн все делает на автомате весь день, и когда ему дверь открывает Клайд, он просто теряется. - Стэн? – Донован смотрит на него не менее удивленно. На нем спортивные домашние штаны и футболка. А еще у него заспанный взгляд и растрепанные со сна волосы. В голове Марша полный хаос, до него никак не доходит, что же Клайд делает в доме Кенни. И почему в домашней одежде. Что, блять, происходит? Внезапно мозг, видимо, потихоньку начинает работать. Он быстро переводит взгляд с Донована на дом, на улицу и отстраненно понимает, что он вовсе не у Маккормика. Капитан Идиот, блять. Клайд неотрывно смотрит на Стэна. С темных волос капает вода, плечи нервно подрагивают, а взгляд бегает по окружающим предметам, словно стараясь сориентироваться в пространстве. Марш пытается ответить, но не может. Просто не знает, что сказать, и лишь испуганно и потерянно смотрит на хозяина дома. В вольфрамово-синих глазах медленно появляются слезы, и сердце Клайда начинает тревожно ныть. Со Стэном что-то не так. Донован рывком преодолевает расстояние между ними и сгребает брюнета в охапку. Тот весь дрожит, прижимаясь к теплому телу Клайда и тихо всхлипывая. Совершенно не отдавая себе отчет в своих действиях, он прижимается щекой к холодной шее Марша, чувствуя, как ему утыкаются носом в плечо. Футболка на груди тут же становится влажной от слез и мокрых волос брюнета, но это совсем не имеет значения. В голове совсем пусто, окружающий мир как будто уплывает куда-то далеко-далеко, когда Стэн прижимается приоткрытыми губами к губам Клайда, словно прося, и тут же чувствуя, как чужой теплый язык врывается в мягкий податливый рот, властно и горячо целуя. Донован кладет обе ладони на щеки Стэна, нежно вытирая большими пальцами слезы и на мгновение отстраняется, заглядывая в глаза. В них нерешительность, страх и желание, такое явное, что у Клайда начинает сладко ныть внизу живота. Он подхватывает брюнета на руки и без усилий доносит его до кровати, осторожно укладывая Стэна на спину и ложась сверху. Ладони Донована ложатся на его бедра, прижимая ближе к себе и накрывая губы требовательным поцелуем. Он никогда и никого не хотел так сильно. Стэн горячо отвечает, дрожа от ощущений и тихо постанывая. Это заводит Клайда еще больше, его член настойчиво упирается в ткань штанов, мешая трезво оценивать ситуацию. Он спускается поцелуями по нежной коже шеи, оставляя засосы и стягивая с Марша промокшую одежду. - Не бойся, хорошо? – шепчет Клайд, и Стэн осознает, что этот низкий бархатный голос может сводить с ума не только девчонок. Когда пальцы брюнета дотрагиваются до накачанного пресса Клайда, едва ощутимо поглаживая, он уже подумывает о том, чтобы просто взять и засадить Стэну. Желание очень велико, оно просто сносит крышу, но Донован лишь перехватывает тонкое запястье брюнета, прижимая к кровати и даря новый жадный поцелуй. Стэн уже сгорает от возбуждения, похотливо смотря на Клайда и наблюдая, как тот стягивает с себя футболку. Взору предстает накаченный торс, сильные руки и подтянутый живот капитана их школьной команды, и дышать мгновенно становится еще тяжелее, чем раньше. Стэн сдавленно вскрикивает, когда Донован начинает входить в него. Перед глазами все плывет, тонкие пальцы сминают простынь, а глаза крепко закрыты из-за раздирающей боли, и кажется, что вот-вот потеряешь сознание. Клайд успокаивающе целует брюнета, остановившись и давая привыкнуть к ощущениям. Но терпения хватает ненадолго, и он резким толчком входит до конца, стиснув зубы и обхватив руками тонкую талию Стэна. Марш изгибается всем телом, впиваясь пальцами в плечи Донована и взвыв от боли. Клайд начинает двигаться, чувствуя жар от лежащего под ним тела и жадно ловя губами стоны брюнета. Он успокаивающе шепчет ему на ухо какую-то чушь, и спустя несколько мгновений Стэн начинает стонать по-другому. Донован подхватывает брюнета под колени и начинает резкими точками врываться в податливое тело, хрипло дыша. Нервы напряжены до предела, они оба трезвые, поэтому ощущения настолько четкие и потрясающие, что Стэн уже не замечает, как просит Клайда трахнуть его сильнее. Тот с удовольствием исполняет его просьбу, с каждым толчком вжимая тело Марша в кровать и входя еще глубже. - Люблю тебя,- хрипло шепчет Клайд перед тем, как Стэн кончает. Спустя пару мгновений все тонет в волне удовольствия, затмевающего все вокруг. *** Клайд просыпается от солнечных лучей, пробивающихся сквозь шторы и не дающих нормально спать. За окном щебечут птицы и слышен шум машин, значит сейчас уже, наверно, середина дня. Он не открывает глаза, а лишь переворачивается на другой бок, вытягивая руки и похлопав по другой стороне кровати. Никого не обнаружив, он резко распахивает глаза, приподнимаясь и озираясь по сторонам. Его вещей нет, кровать уже остыла, значит, он ушел еще утром. Взгляд упал на бумажку, сложенную вдвое и лежавшую на краю подушки. Клайд медленно развернул ее, пробегая глазами по буквам и чувствуя, как внутри все переворачивается. Скомкав листок и кинув его на пол, он вскочил на ноги, начав метаться по комнате. Резко схватив стол, он опрокинул его, откидывая к стене и рыча от злости. «Между нами ничего не было, Клайд.»