Новая жизнь

      Атмосфера обречённости и горя, тяжёлыми грозовыми облаками, повисла над Академией Святого Владимира. Даже погода, будто чувствуя состояние людей, подстраивалась под их мрачное, угнетающее настроение. Небо было непроглядно серым, и вот уже третий день, дождь лил не переставая. Казалось, весь мир потерял свои привычные яркие краски, превращаясь в нечто тёмное и мрачное, даже зловещее. Всюду, как и прежде были ученики, занимающиеся привычными делами. Вот только не было того шума и веселья, которое обычно сопровождает скопление большого количества подростков. Сегодня было тихо, пугающе тихо. Никто не бегал, не кричал, не шутил и не смеялся, не возмущался и не спорил. Все разговоры велись тихо, еле слышно, почти шёпотом. Все ученики были одеты в тёмные и серые цвета, ни в одной детали их одежды не было и намёка на яркие оттенки. Лица были такими же «серыми». В их глазах читались грусть, горе, обречённость и страх. Ведь это был не просто какой-то незнакомый страж, который, пусть и не каждый день, но по роду своих обязанностей сталкивался с подобным и был готов к тому, что может умереть. Нет, они не были стражами. Они были такими же учениками, как и те, что были сейчас в Академии. Пусть они были новичками и через год должны были стать стражами, это не имело значения. Сейчас погиб кто-то, кто был таким же, как они. Кто-то, с кем они веселились, разговаривали, общались, дружили. На их месте мог оказаться любой из них и понимание этого тяжёлым грузом давило на каждого.       Когда началась служба, Дмитрий стоял в стороне ото всех, пустым, ничего не выражающим взглядом наблюдая за происходящим, и размышлял. На душе у него было пусто. На лице полное отсутствие каких-либо эмоций. Глаза безжизненные и пустые, равнодушные. Из него самого будто ушла жизнь. Эти три дня, казалось, он наблюдал за всем со стороны. Это была не его жизнь, и все эти события происходили не с ним. Это просто не могло быть реальностью. Но, как бы он себя в этом не убеждал, Дмитрий знал правду. А правда заключалась в том, что он не сумел её уберечь, не смог спасти. И в том, что с ней произошло, был виноват он, и только он. Так же, как когда-то он не смог защитить своего подопечного и друга, теперь он не смог защитить ту единственную, которую любил.       Он приходил в ужас при мысли о том, что довелось пережить Розе в свои последние часы, а грудь сдавливало словно тисками, от боли и безысходности. Казалось, он навсегда потерял способность дышать. Думать о том, что он больше никогда её не увидит, – не увидит её улыбку, не услышит её смех, не почувствует её губы на своих губах, она больше никогда не назовёт его, таким не любимым по началу, но ставшим таким родным и привычным прозвищем «Товарищ», и у него больше никогда не будет шанса сказать ей, как много она для него значит, – было не выносимо, больно и страшно. Он просто не мог поверить в то, что её больше нет, не мог смириться с этим страшным фактом.       Тело Розы так и не нашли. Когда стражи добрались до места, то обнаружили там лишь тело Мейсона, двух убитых стригоев с отрубленной головой и море крови. Стражи проверили всё в округе, но никаких следов девушки так и не нашли. И он боялся даже думать о том, что это значит. Остальные ребята, которым удалось спастись, утверждали, что видели лишь двух стригоев, тех, что были найдены с отрубленными головами. Но, вероятней всего, они ошиблись, и в доме был кто-то ещё. Иначе всё это просто не имело смысла. Роза не могла просто бесследно исчезнуть. А это значит, что либо она мертва, либо, что ещё хуже, её пробудили. Но у него не было доказательств этого, также как и не было каких-либо следов или зацепок, иначе его самого уже давным-давно здесь бы не было. И плевать на правила и последствия.       Сейчас, стоя здесь, перед закрытым гробом девушки, которую любил, у Дмитрия было ощущение, будто он попал в дурной сон и вынужден был наблюдать за всем со стороны. Причём он не мог, как вмешиваться в происходящее, так и очнуться от этого нелепого сна. Он вынужден был просто стоять и беспомощно наблюдать. Всё происходящее казалось нереальным, сюрреалистичным и просто безумным.       Он не слышал ни слова, из произнесённого священником. Да и что нового тот собственно мог сказать? Он ничего не знал о Розе, никто из присутствующих здесь ничего о ней не знал, за исключением лишь небольшой группы людей. Он нашёл взглядом Василису. Девушка была убита горем. Она потеряла всю свою семью, а теперь ещё и единственного оставшегося близкого ей человека, её лучшую подругу и практически сестру. Рядом с ней был Кристиан. Он, как мог, старался поддержать её, но парню и самому было нелегко. Ведь Роуз погибла, спасая их жизни. А это было не то, с чем легко смириться. Конечно, обычно морои воспринимали, как должное, когда за них погибали стражи, считая это вынужденной необходимостью и долгом стражей. Но сейчас был другой случай. Роза хоть и была дампиром, и всего через год должна была стать стражем, пока что была лишь ученицей, молодой девушкой, у которой впереди должна была быть целая жизнь. И эти ребята ещё не были столь надменны и испорчены властью, чтобы воспринимать как должное гибель своего друга.       Дмитрий знал, что эта трагедия изменит всех. Никто из участников этой истории уже никогда не будет прежним.       Он снова взглянул на Василису. Теперь он знал, что должен делать. Сейчас его желание стать стражем Таши, чтобы держаться подальше от Роуз уже не имело никакого смысла. Он не мог оставить принцессу. Он должен защитить её, во что бы то ни стало. Ради Розы. Ведь она любила Лиссу, как родную сестру, и заботилась о ней больше, чем о самой себе. И теперь единственное, что он мог для неё сделать, это остаться с принцессой и защищать её любой ценой, даже ценой собственной жизни.