Небо, что увидим завтра

      Цуну слегка укачало во время полёта, а всё из-за того, что почти перед отбытием из Намимори — окончательным и почти безвозвратным — приёмные родители Кёко устроили целый пир. Разнообразные харчи и домашние маринады с искренним радушием Сасагав настолько впечатлили Саваду, что он элементарно переел и теперь пожинал плоды своей жадности.       — Босс, как вы? — обеспокоенно поинтересовался Хаято у Цуны.       — Жить буду.       Сойдя с трапа самолёта на залитую солнцем посадочную полосу, Цуна ощутил, как прохладный ветерок шаловливо касается кожи лица. На воздухе стало заметно легче, да и наблюдение за работой своего рода города в аэропорту отвлекла от тяжести в животе. Огромный комплекс с ангарами, терминалами, командно-диспетчерскими пунктами и взлетно-посадочными полосами с рабочим режимом 24/7 впечатлял. Особенно впечатляла и разница, с которой в этот раз было прибытие, в отличие от той памятной транспортировки Варией.       — Уф, я действительно теперь Дон Вонгола? — Цуна обернулся к Реборну.       — И да, и нет. Но ты близок к истине.       — В смысле? — не понял Цуна.       — В прямом, — усмехнулся Реборн, — тебе ещё предстоит церемония наследования титула. Официоз, все дела. Сам должен понимать.       О да, Цуна понимал. На эту самую церемонию наверняка слетятся все коршуны. Дабы отвлечься, Цуна посмотрел в другую сторону, где Хаято деловито раздавал указания грузчикам в униформе с гербом Вонголы. Нана хлопотала над одной из коробок, в которой у неё лежало что-то дико важное и весьма хрупкое. Емицу стоял подле женщины и тихо млел с неё.       — Они такая милая пара… — мечтательно вздохнула Кёко, легонько подсовывая руку Цуне под локоть. — Любо-дорого смотреть…       — Можно подумать, мы не милая пара, — возмутился было Цуна, но, услышав звонкий смех Наны, согласно кивнул. — Да, они прекрасная пара. Не думал, что когда-нибудь смогу увидеть маму такой счастливой.       — Они не говорили, когда собираются пожениться? — вмешался в разговор Реборн.       — Ох, я слышала от Емицу-сана, что они хотят как можно скорее, — расплылась в улыбке Кёко.       — Плохо, — поморщился Реборн и, не добавив ничего более, начал подниматься по трапу обратно в самолет — будить прикорнувшего Рёхея.       Кёко застыла в непонимании.       — Цу-кун, почему плохо, что твои родители хотят поскорее наверстать былые годы?       — Кёко-чан, дело тут вот в чём… — со вздохом начал Цуна. — В Италии, а особенно здесь, на Сицилии, приняты долгие ухаживания… Быстрая свадьба — дурной тон…       — Но они больше двадцати лет назад заделали тебя! Какие уже тут каноны, если ребёнок вне брака?!       Цуна понимал возмущение Кёко и даже разделял его, но он и сам не знал, что делать в этой ситуации. Как бы сам он уже нарушил эти каноны, буквально на днях расписавшись с Кёко. В его подноготной скоро начнут копаться, если уже не начали. Оно и понятно — очередной японец в вонгольском кресле.       Но, глядя на счастливых родителей, пребывающих в состоянии любови-моркови, Цуна махнул на всё рукой. Как Нана и Емицу решат — так и будет. Это же их свадьба, в самом-то деле.

***

      Страшный голый карлик верхом на черепахе на фоне фасада резиденции был как родной. Цуна готов был почти что прослезиться от умиления при виде этой страшилы, если бы не огромный фужер с водой, в котором возлежала резиновая акула — огромная и нелепая. На её фоне Занзас делал селфи.       Прибавив ходу, Цуна оторвался от остальных, и вовсе перейдя на бег.       — Занзас, мать твою, это ещё что за херня?! — возопил он, мчась, как в жопу ужаленный.       — И тебе привет, мусор, — усмехнулся Занзас, ковыряясь в телефоне. — Фужер с акулой. Не видишь, что ли? Глаза разуй.       — Босс, хороший ракурс! — Леви был тут как тут, льстиво залившись восхвалениями Занзаса.       — Знаю, Леви. Сейчас скину крикливому, он оценит.       — Всенепременно!       Делегация, состоящая из Реборна, Хаято, Рёхея, Емицу, Наны, Кёко в сопровождении свиты охраны, как раз успела на самое горяченькое.       — У вас тут так весело, мне уже нравится! — радостно хлопнула в ладоши Нана.       Цуна подумал, что его мать ещё никогда так не ошибалась. Это совсем не весело. Это страшно, ибо он теперь с этим дурдомом повязан нерушимыми узами.       «Может, упасть в обморок?» — хватаясь за голову, взвыл про себя Цуна.       Он уже жалел, что вернулся.

***

      Уже несколько дней бумажная работа и не думала заканчиваться. Казалось бы, 21 век, век технологий, откуда столько макулатуры? Но, увы и ах, слишком многое требовало личного заверения. Современная мафия ничем не отличалась от огромного предприятия, занимающегося сразу всем и многим. И торговля оружием, и фабрика по производству игрушек, и изготовление мебели, и ещё куча всего… Голова шла кругом.       Цуна работал под началом Хаято и Реборна. Иногда забегал Емицу, но почти сразу же упархивал или по делам ЧЕДЕФ, или к своей любимой. Помимо бумажной бюрократии были ещё занятия по этикету, танцам, деловому диалогу, географии, литературному итальянскому, истории и всему тому, что Цуна бы не стал изучать в здравом уме и доброй памяти.       — До церемонии совсем немного, что-то ты совсем расклеился, — недовольно отозвался Реборн, отрываясь от созерцания чудесного вида цветущего сада, который открывался из окон кабинета Дона Вонголы.       Почти что трупом Цуна лежал в своём кресле, подложив под голову ортопедическую подушку для шеи. Было ощущение, что она вот-вот отвалится.       — Ты в курсе, что я ещё месяца полтора назад был обычным человеком, а?! — возмутился Савада.       От его вопля Хаято, режущийся в карты с Такеши, испуганно подскочил на месте, после чего бросился к боссу.       — Босс, может, вам помассировать плечи?..       — Иди дальше резаться в картонки, не отсвечивай ещё минут десять, а? — взмолился Цуна. — Я же специально позвал Ямамото, чтобы он тебя отвлёк. Ямамото, плохо отрабатываешь свой хлеб!       — Пха-ха-хах, звиняй, — Такеши оттащил за шкирку Хаято обратно на диван, — будем исправляться.       — Ну боооооооооооооосс…       Реборн покачал головой. Эта вонгольская богадельня таковой не была до Юсея и его хранителей. Где тот порядок, где традиции? А нигде, в фамильном склепе, где покоится «Девятый» и его хранители.       — Лучше бы ты слова клятвы на церемонии произнёс верно, — по-старчески сокрушился Реборн, бранясь.       — Вот потому мы с тобой и не ладим, — окрысился в ответ Цуна.       — Что ж, бывает. Ты вообще вспомни, когда мы с тобой ладили? Но нас, вроде, и так всё устраивало.       — Это другое. Меня это в тебе всегда высаживало, Реборн. Это, знаешь ли, худшая твоя черта, с которой ты перебарщиваешь, — Цуна особенно выделил слово.       — Вот наблюдаю я за вами, — Такеши смеясь, размешивал карты после очередной партии, в которой он опять вёл, — и понимаю, что каждому нужен человек, с которым он будет не ладить.       — Фигня какая-то. Нудёж, пиздёж и провокация! — Хаято был категоричен. Взяв розданные карты, он поморщился.       — ВОТ Я ИМЕННО ОБ ЭТОМ! — Цуна ударил по столу кулаком, и бумаги, точно перья из подушки, разлетелись в разные стороны.       — Босс, вы просто суеверный… И пытаетесь найти в этой гармоничности какую-то закономерность. Вокруг так дохрена мудаков, но что-то вам не помогает то, что вы с ними не ладите.       — Среди кучи мудаков надо найти своего особенного мудака, с которым можно взаимно хейтиться, — не согласился Такеши, подмигивая Хаято.       — Ещё один мамкин теоретик, — приуныл Цуна, подставив под щёку руку.       — Бейсбольный придурок, мне твои слова совсем-совсем не льстят!       Цуна, поздно заметивший, что Реборн свалил под шумок, подумал, что препирательства Такеши и Хаято однажды скатятся в дурную бесконечность. Почесав переносицу, он вновь открыл небольшую книженцию со сводом правил и законов Вонголы и мафии, начав с первой страницы.       «Во-первых, не лгать.       Во-вторых, не держать зла.       В-третьих, не проявлять неуважение», — прочёл про себя Цуна слова клятвы.       Три нерушимых постулата мафии и Вонголы.       «Всё верно, — подумал Цуна, задерживаясь на строках. — Молитвами от пуль не спастись. Нужно ещё и за честью следить».       Мир мафии всё ещё был не до конца ему понятен, но он хотел его понять и вклиниться между главенствующими шестерёнками. И пока он понял одно: слабый — значит мёртвый. Значит, Юсей был слаб. Цуна же умирать не собирался.       Приготовления к церемонии наследования титула Дона Вонголы были в самом разгаре.       Цуна тоже по-своему готовился.