Я — Лусинда

      Сколько я уже не спала в удобной кровати? Кажется, что вечность. Или, вернее, с тех самых пор как я сбежала из дома Лусинды. В любом случае ночевать на жёстком соломенном матрасе мне пришлось не одну и не две ночи. Куда больше! Говорят, что человек привыкает ко всему. Может и так. Но это не мешает ему мечтать о том, что ему недоступно. Войти я засыпая вечерами в своей комнатушке втайне мечтала о нормальной кровати и завидовала всем богачам, которые могли удобно устроиться на ночь. И вот оказавшись в нормальной кровати и наконец выспавшись, моему сну не помешало даже то, что было неясно, что будет со мной в дальнейшем, подниматься я не спешила, словно пыталась наслаждаться этим чувством блаженства как можно дольше.       Окончательно проснувшись, я просто валялась в кровати и рассматривала расписанный в тон стен потолок и прислушивалась к тихим голосам, доносившимся из-за закрытой двери. Рена, сказав, что пока я поживу у неё, так как возвращаться в дом Патрицием мне пока нельзя, выделила мне отдельную комнату. По сути, она ничем не отличалась от спальни в доме Лусинды. Пожалуй, лишь росписи на стенах были другими: группа женщин собирала какие-то плоды с деревьев, а за ними притаившись подсматривал мужчина. Окон здесь не наблюдалось. Видимо в этом мире считали, что в спальне надо именно спать, а не на улицу таращится. А возможно, причина была куда банальнее. Застеклённое окно здесь было редким явлением, и окна были источником не только свежего воздуха и света, но и сквозняков. А уж что творилось в комнате в дождь, если забыть закрыть ставни я вообще молчу. В моей же спальне в любую непогоду можно было чувствовать вполне уютно.       И поэтому я спокойно смогла размышлять о ситуации в которой оказалась. Судя по воспоминаниям Лусинды, её могли и подставить с нападением на Шахерезаду. Но тогда напрашивается резонный вопрос: кому это понадобилось? Конечно, характер у Лусинды вовсе не золото, и недоброжелателей у неё должно было быть множество. Но это вовсе не облегчало дело. Хотя такой вариант был бы предпочтительнее, чем если бы Алексий оказался бы прав, и Лусинда напала на Шахерезаду из глупой ревности. А ведь, судя по всему, и такое могло быть. Я вздохнула. Мне было слишком мало известно, чтобы придти к какому-нибудь определённому выводу.       Хэллу как и мне тоже некуда было податься. Вернее по сравнению со мной ситуация у него была ещё хуже. До простого фаналиса добраться куда проще, чем до кого-то принадлежащего к семейству Патрициев. Поэтому Хэлл тоже остался у Рены. Она и ему выделила отдельную комнату. Что ж, надо сказать, что квартиры, которые снимали богатые, очень обширные.       Судя по голосам, Хэлл уже давно встал и теперь о чём-то разговаривал с Реной. И может в другое время я бы предпочла, чтобы они не оставались наедине. Но сейчас я была слишком уставшая. В последнее время многое произошло. И я решила позволить себе немного расслабиться. В конце концов, кто знает к чему приведут дальнейшие события. Может, это мои последние мирные деньки!       Но как бы мне того не хотелось, вечно валяться в постели я не могла. В конце концов, почувствовав голод, мне пришлось встать. Но едва я приоткрыла двери, как увидела раба. Заметив меня, он тотчас же с лёгким поклоном сообщил:       — Если госпожа желает, то я принесу воды для утреннего омовения.       Я молча кивнула. В доме Лусинды я пробыла всего ничего и не успела привыкнуть к подобному обращению, а потом мне и вовсе пришлось заботься обо всём самой. Я быстро вернулась в спальню, всё-таки появляться с заспанным видом перед Реной, а вернее перед Хэллом, мне не хотелось. Раб довольно скоро вернулся с тазиком воды, и я смогла привести себя в порядок. И только после этого вышла к Хэллу и Рене. Завидев меня, они замолчали, словно их разговор не предназначался для моих ушей. Я с подозрением глянула на них. О чём это они таком таинственном могли беседовать? А потом задумалась. А сколько вообще фаналисы могут иметь жён? Как-то раньше я не озаботилась выяснением этого вопроса и вот теперь даже немного жалела.       — Надеюсь, что ты хорошо отдохнула? — спросила Рена.       — Да, — рассеянно ответила я, всё ещё размышляя о возможном количестве жён фаналисов.       — Что-то случилось? — спросил Хэлл, кажется, заметив моё сумрачное настроение.       — Да так, ничего, — ответила я. Не признаваться же ему, что меня на самом деле волнует! И окинув взглядом низенький столик, где стояла большая тарелка с фруктами, смущённо добавила: — Кажется я заспалась и пропустила завтрак.       Я даже почти не соврала. Просто не сказала всей правды.       Рена улыбнулась.       — Это легко исправить. — И тут же отдала несколько коротких приказов рабу.       Как оказалось кухни в этой квартире не было, возможно, в подобных домах она просто не была предусмотрена, потому как раб, распахнув пошире ставни, принялся разжигать жаровню, очень похожую на ту, возле которой любил сидеть старичок гугл. Я невольно поёжилась представив себе, что твориться тут при готовке в холодные и ветреные дни. Возможно поэтому в Ремано было так много различных забегаловок, которые никогда не пустовали. И для жителей нижних этажей и для верхних гораздо проще было купить готовой еды. И пока один раб что-то там колдовал над мясом на шпажках, второй принёс хлебцов.       И хотя эти блюда нельзя было назвать особо изысканными, в Ремано над завтраками особо не заморачивались, у меня потекли слюни и я уже почти предвкушала, что наконец устроюсь нормально и хорошо поем. Но моим чаяниям не суждено было сбыться. Едва я схватила в одну руку шпажку с мясом, а во вторую хлеб, как в комнату вошёл генерал Алексий. Я не ожидала его так скоро увидеть, а потому в первое время даже немного растерялась. А он, окинув меня слегка удивлённым взглядом, спросил:       — Ну и как успехи? — и видя мой непонимающий взгляд, добавил: — Вспомнила что-нибудь?       — Как будто это зависит от моего желания, — буркнула я.       — Тебе стоит постараться, — сейчас я бы даже не могла бы сказать верит ли он, что я настоящая Лусинда или нет. Но в глубине души я прекрасно понимала, что нет — не верит, считая всё это очередной грандиозной махинацией Лусинды.       — И как ты это себе представляешь? — немного раздражённо спросила я.       Присутствие Алексия всегда немного нервировали меня, потому что к моим собственным чувствам всегда немного примешивались чувства Лусинды. — Если бы это зависело от меня, то я бы давно вернулась домой и предоставила бы самой Лусинде разбираться с тобой.       — Ты, правда, так хочешь вернуться? — вмешался Хэлл.       — Мне здесь не место, — ответила я, не глядя на него. — Этот мир не мой.       Лучше сразу ему это сказать. Потом будет тяжелее.       — Ясно, — только и ответил Хэлл.       Воцарилась напряжённая тишина. И, пожалуй, я впервые была рада, когда вновь заговорил Алексий:       — Допустим, я верю, что ты не Лусинда, — он сделал паузу и продолжил: — Но должны же быть условия возникновения этих воспоминаний!       Я ответила с готовностью, лишь бы отгородится от чувства вины перед Хэллом:       — Воспоминания появляются лишь, когда я смотрю на отражающуюся поверхность. Что-то вроде зеркала или воды. Кажется, чаще всего это происходит, когда это что-то связанное с воспоминаниями Лусинды. Но даже при соблюдении всех условий я не могу гарантировать, что всё получится.       — Какая-нибудь вещь, — Алексий задумался, а потом направился к выходу: — Я скоро вернусь, — почтя выйдя из комнаты, он внезапно обернулся и, окинув меня недобрым взглядом, добавил: — Но я всё равно тебе не верю.       — Это не новость, — буркнула я. Даже интересно, что с ним такое сделали Рена и Рейден, что он всё же решил повременить с возмездием. Сомневаюсь, что просто ради старой дружбы к ним он решил на время оставить меня в покое и позволить искать «несуществующие» воспоминания.       Но едва Алексий ушёл, как в комнате вновь повисла напряжённая тишина. Хэлл явно был не в духе.       Рена улыбнулась:       — К сожалению, не могу представить здесь много развлечений. А на улицу нам пока лучше не выходить.       — Думаю, Сантосы уже знают, где мы спрятались, — ответил Хэлл.       — Но напрямую действовать они не смогут.       Время до появления Алексия мы провели за разговорами о том, что могли предпринять Сантосы. Хотя, думаю, что действительно предугадать их их действия мы не смогли. Мало-помалу напряжённая атмосфера сгладилась между нами.       — Вот, это подойдёт? — в комнату ворвался Алексий. Хотя мы его и ждали, его появление было полной неожиданностью. Он протянул мне маленькое бронзовое зеркало с ручкой украшенной затейливой резьбой. Но даже я понимала, что к предметам роскоши его отнести было нельзя, а потому вряд ли принадлежало Лусинде.       Алексий усмехнулся, словно говоря: и как ты теперь будешь выкручиваться, когда воспоминания к тебе не придут? Или сымитируешь всё?       Я улыбнулась ему в ответ, но стоило мне только взять в руки зеркало, как всё поплыло перед глазами.       Лусинда украдкой из палантина следила за мальчишкой. Тот бодро шагал вперёд. Казалось, что в нём не было ни грамма покорности, а жизнерадостность так и била ключом. И поэтому он одним своим видом раздражал Лусинду. Не такими должны быть рабы! Даже странно, что дела у Сантосов идут хорошо. Работорговцы должны являться образцом воспитания рабов. Или тут замешаны не только они, но и кто-то третий?       К удивлению Лусинды мальчишка направился вовсе не к дому Сантосов. Сначала она думала, что он приведёт к какому-нибудь квартире принадлежащей братьям. Но и тут она ошиблась. Мальчишка вывел её к небольшому скверу. Где-то впереди журчал фонтан, скрытый за деревьями. Это был тихий укромный уголок, вполне подходящий для тайных встреч, будь то любовных или деловых.       Выйдя из палантина, Лусинда направилась вперёд. У фонтана стоял человек — мужчина. Она узнала его сразу. Это был тот самый неприятный человек, который поймал её, когда она следила за Му и Диантой.