Я — Лусинда

      Город, в который мы въехали, был огромным. К сожалению, мне не разрешили выглядывать из повозки, а так хотелось потаращиться на местный люд и дома. Но кое-что мне всё же удалось увидеть. Город был полон людей. В некоторых местах их было так много, что наша скорость продвижения вперёд была не больше, если бы мы шли пешком, и тогда вознице постоянно приходилось надрывно кричать: «Дорогу! Дорогу!» Конечно, почти весь местный люд был одет в том же стиле, что и мои спутники, хотя пару раз промелькнули довольно-таки странные наряды. А улицы, которые я видела, выглядели вполне пристойно и относительно чисто. И никаких тебе канав с нечистотами, а значит, можно было надеяться хоть на самую примитивную канализационную систему. А самое интересное это то, что я заметила тротуары. Да-да, самые натуральные тротуары, похожие на те, которые были вполне обычным явлением для современного города, хотя здесь они не красовались серой поверхностью асфальта или плитки, а были каменными, как и сама дорога. Другое дело, похоже, что правил дорожного движения здесь никаких не было, а потому было полно людей, целеустремлённо куда-то вышагивающих по проезжей части. Неплохое место, если судить по поверхностному суждению.       — И как этот город называется? — спросила я в надежде услышать знакомое название. В этом случае мне было бы на что ориентироваться, и это существенно облегчило бы мне задачу.       — Ремано, столица империи Рем, — с готовностью ответил мне дядечка.       — Ясно.       Нет, это название мне ни о чём не говорило. Хотя я заметила, что оно уж как-то очень хорошо ассоциируется с Римом. Может, при случае мне стоит попросить карту, чтобы я уже точно знала, с чем имею дело?       Всё это время мы сидели в молчании. Алексий не хотел больше со мной разговаривать. Ула же умудрялась отвечать на все мои вопросы одной фразой: «Как хотите, госпожа Лусинда». От дядечки было больше толку, но обычно все его слова были щедры политы маслом и мёдом, так что становилось аж противно. К тому же он и сам точно не знал, что произошло с его дочерью, или же он просто не хотел вдаваться в объяснения при этом Му. Зато мне удалось узнать имя дядечки — Фабий.       Вот так мы в конце концов доехали до дворца. Это трёхэтажное здание впечатляло. Вела к нему широкая мраморная лестница, так что нам пришлось выйти из повозки и дальше направиться пешком. Весь первый этаж занимали вызолоченные вверху колонны. Там никаких окон я не увидела. Зато в глаза мне сразу бросились огромные двустворчатые двери, у которых стояла вооружённая стража. А вот на втором и третьем этаже окна уже были. Впрочем, глазеть на всё это времени у меня особо не было. Сначала мне нужно было следить, чтобы не споткнуться о длинный подол, поднимаясь по лестнице. А потом мы направились к этому лесу колонн, что стояли в два ряда и поддерживали вверху крышу, насколько я помнила, это называлось портиком. К большим двустворчатым дверям мы не пошли, а направились вдоль здания, как я уже начала подозревать к какому-нибудь чёрному ходу.       Этот дворец располагался на холме. Поэтому воспользовавшись представившейся мне возможностью, я глянула на простирающуюся внизу панораму города. Ремано был огромен, он был всюду, насколько мне хватало глаз. Я видела множество мраморных сооружений сияющих кой-где позолотой. Крыши некоторых зданий отсвечивали зеленоватой бронзой, но большинство довольствовалось красной черепицей. И местами между этими человеческими сооружениями вкрапливались группки деревьев. Да, этот город не был полностью белым, как можно было подумать вначале, он сиял разнообразными красками. Тут я заметила, что количество дымков, поднимающихся от некоторых домов, со временем становиться все больше. Возможно, уже наступало время, когда начинали готовить пищу. Словно в подтверждение этому, я тут же почувствовала, что голодна. Но в это мгновение мы наконец-то направились к ещё одним двустворчатым дверям, они были поменьше размером, чем предыдущие, но и возле них стояла стража. Впрочем, нас они пропустили, даже не выкрикнув канноное: «Кто идёт?!»       Пройдя короткий и тёмный коридорчик, мы оказались в просторной зале, стены которой были украшены яркими фресками. В основном это были сцены какой-то битвы. Но в память мне врезалась лишь одна, где какую-то девушку одетую лишь в бронированные лифчик и трусы, готовился пронзить своим копьём легионер.       Надо сказать, что вопреки моим опасениям окна в этой комнате были, хотя и располагались довольно высоко, так что бы выглянуть из одного из них мне бы пришлось вскарабкаться на плечи Алексия. Забранные в чем-то напоминающее решётку окна, к моему удивления были застеклены. А вот мебели здесь почти не было, только несколько столиков на которых стояли бюсты, пугающие тем, что в отличие от тех, что мне довелось видеть в музее, эти были аккуратно раскрашены и поэтому слегка напоминали отрубленные головы, выставленные на обозрения, и несколько ваз, видимо имеющих какую-то ценность.       В этой зале, где по моим скромным подсчётом могло поместиться пару десятков трёхкомнатных квартир, наподобие той в которой я жила, остались дяденька Фабий с Улой и дальше меня уже сопровождал только Алексий. Идти рядом с ним было страшно. Я осталась без своих защитников. А этот Му однажды уже попытался меня ударить, и не было гарантий, что он не решит сделать это снова, к тому же было ясно, что он спит и видит меня в гробу. Поэтому я шла молча, мало ли он на какую фразу опять взбеленится.       За дверьми этой залы скрывалась ещё одна, точно так же расписанная фресками, и которая вывела нас в сад. Здесь возле клумбы с ирисами мы и остановились. Где-то за кустами, выстриженными в форме крадущихся львов, слышался звук льющейся воды, и, будь моя воля, я бы немедленно отправилась полюбопытствовать что там. Но рядом был Алексий Му, который, стоило мне лишь немного дёрнуться в сторону, начинал подозрительно на меня коситься.       А потом навстречу мне вышел какой-то светловолосый мужчина в сопровождении солдат. В целом его можно было бы назвать непримечательным, и он бы легко затерялся среди толпы, если бы не его причёска, каре с удлиненными передними прядями, и не его нос, широкий и большой, на фоне которого все остальные черты лица как-то терялись. А в целом этот… Хм, как бы его обозвать?.. Этот ремлянин выглядел довольно надменно, всем своим видом показывая, что он самая важная шишка в этом лесу. И у меня закралось нехорошее подозрение, что он и есть тот самый Нерва как-то там. Его полное имя мне так и не удалось запомнить.       — Моя дорогая Лусинда, я слышал, что кто-то посмел пытаться опорочить твоё имя! — голос у этого человека был какой-то нервный. Но то, как он ко мне обращался, усилило мои нехорошие подозрения.       — К сожалению, из-за всего случившегося мне стало нехорошо, — сказала я, пытаясь сделать как можно более несчастный вид и тщательно подбирая слова. — Кажется, я потеряла сознание, и я совсем ничего не помню.       — Это так прискорбно! — тон голоса этого мужчины не изменился ни на йоту. Он вообще не собирался скрывать, что ему, по сути, всё равно. — Но меня-то ты узнаёшь?       — Увы, нет, — покачала я головой. Этот человек почему-то вызывал у меня неприязнь, хотя мне он пока ничего не сделал. Возможно, всё дело было в выражении его лица. Ну не люблю я типов, которые слишком много выпендриваются!       — Я Нерва Юлий Калуадис, — говоря это, он даже приосанился. — Сын императора. Вот же ж! И почему моим женихом всё-таки оказался именно он? Почему это не какой-нибудь богоподобный красавчик? Должен же тут быть кто-то на кого глаз можно положить! Да и на кой вообще попадать в другой мир, если твоим женихом становиться самая носатая шишка леса?       Но было, что было. И, наверное, мне следовало изобразить счастье в тот момент, когда он представился, но я смогла из себя выдавить лишь это:       — Вы, несомненно, очень хороший человек. На мгновение Нерва растерялся, он явно ждал от меня совсем другой реакции, но он тут же самодовольно улыбнулся и сказал:       — Так и есть.       — Я так счастлива! — заявила я, уже успев немного придти в себя, к тому же мне всё ещё нужно было выяснить, что тут произошло. А этот Нерва хоть и вызывал у меня некоторую неприязнь, но выбирать мне не приходилось. — Но… но господин Алексий обвинил меня в чём-то ужасном. Правда, я толком не поняла в чём именно.       Нерва бросил на Му презрительный взгляд.       — Хах! Чего ещё ждать от фаналиса! — надменным тоном пояснил он, одновременно скорчив ехидную гримасу.       Ясно, отношения между ними натянутые. Хотя забавно он Алексия обозвал. Ещё бы понять, что означает это слово « фаналис». Звучит почти как финалист, только непонятно чего.       — Не беспокойся не о чём. Не знаю, кто напал на храм маги Шахерезады, он исчез, просто растворился в воздухе, и его следов мы не смогли найти, — с готовностью начал пояснять всё Нерва, с самодовольством поглядывая на Алексия, видимо, надеясь этим ему досадить. — Но этим преступником, Лусинда, ты быть не можешь, тебя видели в это время совсем в другой части Ремано, есть тому свидетели. Хотя плохо, что ты ничего не помнишь. Дело-то серьёзное…       Но вот только мне сейчас сосредоточиться на его речи было очень трудно. Услышав слово «маги» у меня в голове словно щёлкнул какой-то выключатель. Я тут же припомнила свою младшую сестрёнку Лизу и её восхищённые визги о Джудале. Неужели… Нет! Нет! Этого точно не может быть! Я не могла попасть в эти японские мультики, которыми так увлекается моя сестра, и где у героев глаза на пол-лица и дикий цвет волос. Хотя… я скосила глаза на Алексия… Всё равно, нет!       Видимо, моё замешательство отразилось у меня на лице, потому что Нерва вдруг нахмурился, и спросил:       — Ты меня слушаешь?       Я хотела ему ответить, и в этот самый момент уже во второй раз за сутки я потеряла контроль над телом Лусинды. Кто-то другой опять пытался им управлять, но на этот раз у него это получалось очень плохо. И мне только и оставалось наблюдать за неловкими движениями этого тела со стороны, как кто-то попытался сделать два неуклюжих шага вперёд. Тут я и заметила, что в руке Лусинды опять непостижимым образом был зажат камень. Разглядеть я его не смогла, почему-то не получалось сфокусировать на нём взгляд. Хотя какие глаза могут быть у бесплотного создания, которым я сейчас являлась? А потом это тело обмякло и упало. Казалось, что ко мне вновь вернулся контроль, но всё равно не могла пошевелиться. Я только почувствовала, что кто-то поднял меня на руки, а потом, видимо, потеряла сознание.