Наихудший сценарий

Медленно, как сомнамбула, я согнул руку, ткнул пальцем в сенсоры комлинка. — Да? — моментально откликнулась Падме. — Сестра… Я её нашёл, — сказал я. — Она с Вейдером. — Ох… — ей не потребовалось пояснять, кого именно я нашёл. — Уходи оттуда! Я покачал головой, забыв, что она не может меня видеть, потом произнёс вслух: — Нет. Они прощаются, он улетает, а она идёт к метро. Я за ней. — Хорошо. Но будь предельно осторожен. Помни – это уже не она. — Да, да, всё, я перезвоню. Сесть в тот же поезд, что и Осока, я успел в последнюю секунду. Мне было абсолютно всё равно, в какую сторону он идёт, и до какой станции она на нём едет. Хотелось просто на неё посмотреть. Аккуратно, чтобы не привлекать к себе внимания, я прошёл по вагону, приблизившись настолько, чтобы видеть её лицо. И «правильным», чуть размазанным взглядом стал изучать новую помощницу Дарта Вейдера. Она изменилась не сильно и, в то же время, заметно. У прежней Осоки никогда не бывало такого привычно-хмурого выражения лица, опущенных уголков губ, отсутствующего взгляда в никуда. Когда она о чём-то глубоко задумывалась, это выглядело совсем иначе, а подолгу грустить прежняя Осока не умела вообще. Плащ наподобие бурки, то есть, с жёстким каркасом в плечах, частично скрывал её одежду, но, кажется, вместо любимых с детства туник на Осоке была чёрная военная форма, во всяком случае, я разглядел уставные сапоги, брюки и блестящую пряжку ремня. Бедняжка, до чего её довёл Вейдер! Она не замечала того, что пассажиры в вагоне стараются не приближаться к ней ближе двух метров, одна пожилая женщина даже поднялась и пересела на другое место, подальше. А может быть, для этой Осоки такая реакция давно привычна? На шестой или седьмой станции от университета, так же не поднимая головы, тогрута пересекла площадку и вышла на платформу. Я вышел в соседнюю дверь и последовал за ней наверх. Глупо? Может, и глупо. Но заставить себя остаться, позволив ей уйти, было выше моих сил. Район, где мы очутились, был гораздо менее фешенебельным и значительно более обшарпанным, чем лощёный Фобоси. Улицы – более узкие, здания – не такие блестящие, публика – победнее. Несколько раз Осока сворачивала с одной улицы на другую, прохожих вокруг становилось всё меньше, а я всё шёл следом на почтительном расстоянии, с болью подмечая, как тяжело ступает тогрута, как опущены её плечи. И надеясь, что, погружённая в себя, она не обращает на меня внимания. Ну, да, размечтался! В какой-то момент я обнаружил, что мы совершенно одни в переулке между высокими домами, куда никогда не заглядывает солнце. Тут она и остановилась. Резко развернулась ко мне и потребовала тоном, не терпящим возражений: — Подойди! Ну, не бежать же от неё? Я подошёл. — Зачем ты следуешь за мной? — спросила Осока. — Только не говори, что влюблён в меня до беспамятства. — Хорошо, не буду, — послушно кивнул я. И поинтересовался, уже на словиоски: — А что, часто говорят именно так? — Регулярно, — ответила она на том же языке. — Ещё – что я такая прекрасная, сильная, грозная, что всю жизнь готовы быть моим рабом и лежать у моих ног. Противно. — Да уж, такие признания – на любителя. — Ты не ответил на мой вопрос. Зачем? — Скажем так, захотелось вблизи посмотреть на легендарную Тано, героя войны, правую руку Известно Кого… — я помолчал и добавил: — И, возможно, будущую Тёмную Леди. — Не говори ерунды. С лордом Вейдером нас связывают чисто деловые отношения. Ясно тебе? — брови её грозно сдвинулись. — Ясно, чего ж тут неясного, — сказал я. — Подельники. Вот уж чего я в самом страшном кошмаре не мог представить. Лорд-предатель и ты рука об руку. — Попридержи язык! Никому не позволено безнаказанно оскорблять Повелителя! Это великий человек… — Да-да, разумеется. Даже, можно сказать, величайший, со времён самого Иуды Искариота. Убить всех своих друзей, соратников только для того, чтобы возвыситься. Неважно кому служить, хоть самому сатане, но быть при нём первым. С неплохой перспективой свергнуть когда-нибудь и его. — Ты не смеешь так говорить! — она угрожающе подалась вперёд. — Он уничтожил не только джедаев, но и главарей сепаратистов, вычеркнул их, для того, чтобы остановить войну! Он принёс мир в Галактику! — пафос в её голосе звучал всё надрывнее. — И эти малые жертвы были оправданы во имя высокой цели!! — А смерть моей сестры? — не выдержав, огрызнулся я. — Тоже необходимая жертва? Тоже во имя высокой цели?? Он клялся ей в любви, а на деле с каждым годом доставлял всё больше мучений, пока не толкнул к смерти. И даже потом, мёртвую, не оставил в покое в угоду своей гордыне… Вот тут Осока немного растерялась. А когда поняла, о чём речь, спросила совсем другим тоном: — Сенатор Амидала была твоей сестрой? — Кузиной, если точнее. И она ничем не заслужила того, что с ней сделали. — Не заслужила, — эхом ответила Осока. — Мне очень жаль её, поверь. Она говорила искренне, я чувствовал это. И так захотелось надеяться, что не всё так плохо. Но чёрный плащ и униформа личной гвардии Тёмного лорда не позволяли забыть, как далеко зашла та, что была – или уже не была – рядом со мной почти четыре года. Поэтому я не ответил ничего, лишь кивнул молча. Повисла неловкая пауза. А затем она задала новый вопрос: — Тебя гложет что-то ещё. Что? — Так, сущие пустяки. Больно видеть, во что превратилась одна замечательная девушка. Прекрасная, сильная, а ещё весёлая и добрая… когда-то. Она наморщила лоб: — Говоришь так, будто мы были с тобой знакомы раньше. — Не знаю, — покачал я головой. — Мне казалось, что да. А теперь получается, что все-го этого не было. И ты – не ты, а кто-то совсем другая. Простите, Госпожа, что отнял у Вас время. Сказав так, я повернулся и пошёл прочь. В тот момент у меня не было никаких далеко идущих замыслов, всё зависело от реакции самой тогруты. Пойдёт своей дорогой – значит, всё, моей Осоки больше нет, вместо неё холодное злобное создание, говорить с которым – пустая трата сил. Если же остановит… Вот тогда, быть может, будет смысл попытаться. — Постой… Я пока не реагировал и продолжал идти. И добился именно такой реакции, на какую рассчитывал. Она догнала меня, схватила за плечо: — Стоять, я сказала! — Госпожа желает что-то ещё? — смиренно осведомился я. — Не веди себя, как обиженный ребёнок! — раздражённо сказала Осока. — Да, я тебя не могу узнать. Но, хотя бы, напомни! Где мы встречались? Когда? — С тобой мы не встречались, — правдиво ответил я, ведь с этой Осокой знаком не был. Врать было нельзя, она моментально почувствует. Поэтому дальше я сказал опять-таки чистую правду, хотя снова не всю: — Я видел военные репортажи о тебе. Мне многое рассказывала Падме. И ещё один Сенатор… — Чучи, — тихо подсказала она. — Да. Она так тебя любила, наша Рийо. — Негодяя, приказавшего её казнить, я обезглавила вот этой рукой, — мрачно сообщила Осока. — Слабое утешение для неё, — вздохнул я. — Последние годы мы не общались практически. — Думаю, ей, как и мне, было не сахар видеть тебя такой. — Вот только не надо читать мне мораль! — вновь завелась она с пол-оборота. — У каждого свой путь, и каждый его выбирает. У неё были убеждения, но она предпочла не отстаивать их в Сенате, а слиться в тень, стать администратором захолустной пересадочной станции. А у меня убеждений вообще не было. После того, как меня предали и вышвырнули вон по первому же подозрению. — Так ты от обиды на них выбрала Тёмную сторону? Или для разнообразия? Мол, не получилось с одной стороной, попробуем другую? — Послушай, ты! Не знаю, как тебя звать… — Алекс, — спокойно, в противовес её возбуждённому тону, подсказал я. — Да, Алекс, так вот, ты меня начинаешь бесить! — Хороший признак. Безразличие было бы хуже. — Счас как двину! Тоже мне, нашлась «служба психического здоровья»! Тёмная сторона, Светлая… Оперируешь словами, будто всё об этом знаешь! Книжек умных начитался?? А я видела всё изнутри. Светлая сторона джедайского Совета, если хочешь знать, была сплошным лицемерием и борьбой за власть! Они в глаза тебе улыбались, а за пазухой держали камень. Один Кеноби был порядочный, да и тот не смел вякнуть поперёк. Чем такой Свет, лучше уж Тьма. Она, по крайней мере, честно признаёт: цель – могущество и власть, всё остальное – средства, и все они хороши для достижения. — Ты сердишься, — всё так же мягко заметил я, — значит, ты неправа. — Заткнись! Говоришь точь-в-точь как магистры! Всё это мы уже проходили, хватит! Ничего не чувствовать, не иметь собственных мыслей… — Это у тебя не осталось ни одной собственной мысли, одни ситские догмы, — криво усмехнулся я. — Да, здорово тебе промыли мозги наставничек и его желтоглазый хозяин! Может, в качестве решающего аргумента возьмёшь меня за горло и задушишь так же, как Вейдер – мою сестру?? Никогда в прошлой жизни я не видел Осоку в такой ярости. Она только что не шипела сквозь сжатые губы, как разъярённая кошка. И тогда я достал из-за пазухи меч Айлы и включил его, приняв исходную стойку. Осока качнулась назад, в руках её в мгновение ока вспыхнули два рубиновых лезвия. Я знал, что шансов у меня нет. Один удар я ещё смогу отразить, в лучшем случае, два, и то лишь потому, что очень хорошо знаю её приёмы и предпочтения. А потом она меня убьёт. Если, конечно, я окажусь неправ… Осока застыла в готовности защищаться или атаковать. Я не двигался тоже. И она не нанесла удара. Вместо этого попросила напряжённым голосом: — Выключи. Без возражений я нажал кнопку, изо всех сил стараясь, чтобы она не ощутила моих эмоций. Прав! Я оказался прав! — Никогда больше так не делай, — сказала она, убирая на пояс свои мечи. — Что за дурь взбрела тебе в голову? Ты же не владеешь Силой, я могла тебя убить! — Извини меня, пожалуйста, — опустив голову, произнёс я. — Я не придумал лучшего способа заставить тебя взять себя в руки. — Ладно, проехали. Дай-ка. Я протянул ей меч. — Мне знакомо это оружие, — медленно произнесла Осока, осмотрев рукоять. — Откуда он у тебя? — В Храме нашёл. Там же, где лежат все остальные. — Надеюсь, ты понимаешь, что признался ещё в одном серьёзном правонарушении? — Что ж, зачитай мне мои права, — развёл руками я. — Идиот… — почти простонала она, воздевая глаза к небу. — Права – это когда в полиции. У арестованных нами прав не бывает. Как и будущего… чаще всего, — Осока неожиданно сунула меч обратно мне в руки: — На. Убери подальше, чтобы никто не видел. Знаешь хоть, кому он принадлежал? — Одной очень красивой женщине из одного очень влиятельного клана. Возможно, мне не стоило его брать… — Не стоило бы – не взял бы, — перебила она. — Раз взял, значит, теперь это твоё оружие и твоя ответственность. Кто учил тебя пользоваться им? — Сейчас не скажу, — я покачал головой. — Как-нибудь в другой раз. — Поразительное нахальство! За последние пять минут я собиралась тебя наказать, потом зарубить, потом арестовать… и не сделала ни того, ни другого, ни третьего. Почему, интересно знать? — Возможно, пообщаться захотелось? Ну, просто, по-людски, а не в камере допросов, — я пожал плечами. — Для разнообразия. В конце концов, либо одно, либо другое, либо третье ты всегда успеешь. — Возможно, возможно. Между прочим, из-за тебя я опаздываю на важную встречу. — Ну, так иди, раз встреча важная. Скажи мне только, когда и где мы встретимся в следующий раз. — С чего ты вообще взял, что встреча состоится?? — вспыхнула она. — Не знаю. Что-то в Силе, наверное, — сделал я невинные глаза. — Вот только не надо воображать, что тебе всё позволено только потому, что ты чей-то брат и был знаком с Чучи! — Ну, уж точно не поэтому, — вздохнул я. — Просто ситуация у меня отчаянная. И терять мне нечего. — Даже собственную жизнь? — На планете, где я родился, однажды сказаны такие слова:

От боя до боя ни долго, Ни коротко, лишь бы не вспять. А что нам терять, кроме долга? Нам нечего больше терять. И пусть на пространствах державы Весь фронт наш – незримая пядь. А что нам терять, кроме славы? Нам нечего больше терять. Пилотки и волосы серы, Но выбилась белая прядь. А что нам терять, кроме веры? Нам нечего больше терять. Звезда из некрашеной жести Восходит над нами опять. А что нам терять, кроме чести? Нам нечего больше терять. В короткую песню не верьте, Нам вечная песня под стать. Ведь что нам терять, кроме смерти? Нам нечего больше терять.

(стихи Виктора Верстакова)

— Мне незнаком этот диалект, — сказала, помолчав, Осока, — но общий смысл я поняла. Когда-то я была в точно таком же положении. — Знаю. Так когда и где? — Девять вечера по Сенатскому меридиану, клуб «Иноземец», знаешь, где это? — Его, по-моему, вся Галактика знает. — Отлично. И не вздумай опоздать, уйду тотчас же. С этими словами она развернулась и отправилась по своим ситским делам. — Эй, — окликнул я. — Да пребудет с тобой Сила. Она не обернулась, только кивнула и подняла над плечом раскрытую ладонь. Лишь когда Осока скрылась за углом, я огляделся, пытаясь понять, где нахожусь. Раньше мне пару раз снилось, что я, будто бы, жил на Корусанте и неплохо ориентировался в Сенатском и соседних районах. Наяву, увы, это было не так. Ну-ка, где тут название улицы? На таких табличках, кроме собственно названия, всегда наносились координатные данные, цифрами и штрих-кодом. Отыскав указатель, не разрисованный местными графитчиками, я снова вызвал Падме. — Ты, наконец, её потерял? — поинтересовалась кузина. — Нет, почему? Поговорили, она пошла по своим делам. — Та-ак… Давай-ка возвращайся на борт, расскажешь. — Я, как раз, и собираюсь. Подсказывай. Нахожусь на нулевом подуровне, координаты… — я продиктовал цифры. — Как вернуться к линии «магнитки»? — Не нужно никакой «магнитки». Я в полукилометре на север – северо-восток, нашла отличную прочную крышу. Иди в широтном направлении в плюс, скажу, где повернуть. — Понял. Ты, значит, нас вела? А как? — По базовым станциям комлинка, как же ещё? Некоторые наши коды доступа прекрасно работают и здесь, слава звёздам. — Хакерша ты, а не королева. Зачем искать кого-то ещё, если ты сама всё умеешь? Повернув на перекрёстке на север, я, наконец, отыскал нужный дом-монстр, поднялся на верхний этаж. Оставалось только вырезать мечом чердачный люк. — И о чём же вы говорили? — спросила с порога Падме. — О разном. Я толком не запомнил. Сначала я высказал, что думаю о ситах, потом она – о магистрах. Потом я угрожал ей мечом, а она мне арестом. Потом стихи ей прочёл… — М-да-а… — Да, а в конце напросился на свидание. — Талант. Самородок! — Падме произнесла это таким тоном, как если бы сказала: «О, мсье знает толк в извращениях». — У меня хорошая наследственность, сестра из простых школьниц в королевы выбилась, — парировал я. — Но это не главное, главное, я предположил и оказался прав! Тёмной стороной от неё и не пахнет. Представь, она на меня орала, казалось, разорвать готова была, а стоило обратиться к Силе – вдруг успокоилась! А ситы ведь, наоборот, используют негативные эмоции, верно? — Верно. Сама имела возможность наблюдать, — вздохнула она. Спросила: — Что собираешься делать дальше? — По её методике. То есть, как пойдёт. Хорошо бы закрепить успех, но что-то планировать, когда замешана Осока Тано – напрасный труд. — Кто бы спорил. В общем, поешь, а потом иди, выспись, и со свежими силами в бой.