Наихудший сценарий

К дверям клуба «Иноземец» я подошёл без четверти девять. Расположение его я знал прекрасно: в прошлом году, во время вылазки на Корусант, мы собирались в соседнем заведении «Щёлкающий септоид». Тогда я видел клуб только издали, однако, из рассказов ребят знал, что и во времена Республики настоящих экзотических инопланетян здесь можно было встретить нечасто. В «Иноземце» тусила, преимущественно, «золотая молодёжь» нескольких ближайших к человеку видов. Понятно, что при Империи с её хомоцентризмом ситуация почти не изменилась, ну, возможно, хуманов стало ещё меньше. Пока я ждал, ко мне дважды подкатывались хорошо одетые девицы, на вид и не скажешь, что проститутки. Выдавало поведение: ну, кто бы ещё мог обратиться к такому увальню, как я, «красавчик»? Подходил и вертлявый тип, то ли сутенёр, то ли клубный торговец наркотой, а, возможно, то и другое одновременно, спрашивал, не хочу ли я развлечься. — Иди, иди, добрый человек, предложи кому-нибудь другому, — отмахнулся я. Тип ошибочно принял мою вежливость за проявление слабости и, отходя, грубо обругал меня вполголоса. И тебе всего хорошего, урод, подумал я. — Ждёшь свою судьбу? — послышался ещё один голос. — Надеюсь, что так, — ответил я, вежливо наклоняя голову. Передо мной стояла женщина, которую я неплохо знал раньше. Фиолетовая твилека Лунаэ’минкс, ровесница Осоки. Небольшого роста, пухленькая, если не сказать – толстушка, что среди женщин этой расы нечастое явление. В клуб она приходила не ради развлечения: благодаря связи с Силой у неё случались озарения, и Лунаэ сделала предсказания своей профессией. Она любила напускать на себя ореол таинственности, как и положено по роду занятий, однако, с теми, с кем общалась помимо работы, держалась запросто. — Старайся не сомневаться в правильности своих поступков, — продолжала она. — Действуй интуитивно, и всё получится. А ко мне заходи в любое время, всегда буду рада. Такое чувство, что мы уже были знакомы когда-то. Или где-то… — Возможно, в другой жизни, — ответил я. — Благодарю за совет, госпожа прорицательница. Ровно за минуту до назначенного времени слева, там, где широкий балкон перед клубом пересекал пешеходный мостик, я увидел знакомые полосатые рожки. И поспешил навстречу. С улыбкой сказал: — Привет… — и язык присох у меня к нёбу. — Привет. Всё хорошо? — спросила она. — Х-хорошо. Только мне немного плохо, — пробормотал я. Осока улыбнулась, довольная эффектом. На ней было недлинное чёрное платье с очень оригинальной отделкой: за счёт полоски прозрачного материала казалось, что торс девушки обвивает красновато-коричневая в золотых блёстках змея. Полоса начиналась на плече, уходила за спину, вновь появлялась под грудью, шла наискось через живот и на бедре изгибом вниз переходила в разрез. Левую руку Осоки полностью закрывал рукав, правое плечо было открыто, только от локтя начиналась перчатка без пальцев. По ней вилась такая же прозрачная полоска, только значительно более тонкая. Ноги тогруты переливались бликами полифибронового волокна, почти бесцветного, но принимающего оттенок всего, что видно сквозь его нити, в данном случае – красновато-смуглой кожи. Обувь напоминала то, что на Земле называют ботильонами, на толстенной платформе и убийственной высоты шпильках, которые добавляли Осоке сантиметров пятнадцать роста. Это привело меня в окончательный восторг. Не потому, что «все мужики фетишисты», как сказали бы сейчас многие женщины, просто девушка, добровольно забравшаяся на такие каблуки, явно желает произвести впечатление. В данном случае – на меня. То есть, заинтересовать её мне, всё же, удалось! — Выпьешь что-нибудь? — предложил я, кивая в направлении бара. — Алкоголь не хочу, — покачала головой Осока. — Фруктовую смесь можно. — Сейчас, — я протиснулся к стойке, обратил на себя внимание бармена и сделал заказ. Расплачиваться тут было принято сразу, это я знал от Падме и сразу выложил на стол крупную кредитку – разменять на дальнейший вечер. Осока попробовала то, что я ей принёс, и удивлённо приподняла бровь: — Ещё один балл в твою копилку. Хотя, если ты знал Чучи, она могла тебе говорить. Присядем где-нибудь? Например, вот сюда, этим двоим уже явно хватит… — она подошла к одному из диванов, упёрла руки в боки и угрожающе наклонилась: — А ну, кыш отсюда! Идите, проспитесь! М-да, это явно не моя Осока. Она вела себя, скорее, как… — Слушай, у тебя, случайно, нет старшей подруги по имени Асаж? — поинтересовался я. — Вентресс, что ли?? Ты с ума сошёл! Мы бы на второй день друг друга поубивали. Правда, лорд Вейдер вначале пытался её разыскивать, планировал предложить работать на него, но она как в чёрную дыру провалилась. — Жаль, — вздохнул я. — В сущности, она не так уж плоха. — Безволосая Фурия?? — Ну, да. Ты не слышала, что с ней однажды случилось на планете Кварцит? — Нет. Я рассказал ей историю с похищением «петухами» невесты одного из предводителей расы кейджей. — Однако… — протянула Осока. — Не удивлюсь, если Боба Фетт её нашёл и поквитался. Он подобных обид не забывает. — В этом случае, ногами вперёд, скорее, вынесли бы его, — усмехнулся я. — И он, думаю, прекрасно это понимает. — Ты очень высокого мнения об этой Вентресс. Ладно, что мы всё о ней, будто тем других нет! Расскажи лучше о себе, Принц-с-окраины-Галактики, — Осока закинула ногу на ногу, внимательно посмотрела на меня. — Не знаю, что и рассказать. Ну, родился, учился, потом неожиданно узнал, что у меня сестра королева. — Неожиданно? — Абсолютно. — В армии служил? — Считай, что нет. Обязательный ценз офицера запаса. — И не воевал, — скорее, констатировала, чем спросила, Осока. — А сейчас чем занимаешься? — Считай, ничем. Безработный, фактически. Была у нас компания, а теперь нет. Всё, что у меня осталось – корабль, правда, очень хороший. Вот, думаю, может, податься в охотники за наградой? — Попробовать всегда можно, главное – головой вертеть чаще, чтобы корабля не лишиться. — Напарник нужен, вот что. Боец. Я-то в ближнем бою полный ноль. — Меч, однако же, ты держал вполне уверенно. — Тренировки. Дрался я им всего один раз в жизни, и противник был средненький. — Полагаю, ты победил, раз руки-ноги целы, — улыбнулась она. — Значит, всё не так уж плохо. — Может, ты согласилась бы меня немного потренировать? — забросил я пробный шар. — Соображаешь, о чём просишь? — нахмурилась Осока, но вдруг глаза её озорно блеснули: — Впрочем, возможно, ты обратился по адресу. Люблю нарушать запреты. Я подумаю. Я отметил про себя её реакцию и счёл за благо перевести разговор на более безопасную тему. Какое-то время мы мило беседовали, будто сидели в самом обыкновенном кафе на Земле. Рассказывали друг другу какие-то истории из жизни, шутили. В клубе было довольно шумно. Недалеко от нас на стенах размещались голографические экраны, на них велась трансляция всевозможных спортивных состязаний. Болельщики комментировали происходящее громкими возгласами и аплодисментами, тут же суетились букмекеры, «на коленке» принимая ставки. Чтобы не повышать голоса, Осока придвинулась ко мне ближе. Мне нестерпимо хотелось до неё дотронуться, приходилось напоминать себе: это не она, мы знакомы всего несколько часов, и вообще, она сит… То есть, конечно, не сит в строгом понимании этого слова, однако, она служила у Вейдера, и даже не в Инквизиции, а в личной канцелярии. Рука Тёмного Лорда, та, кого в прошлой жизни она однажды изображала, спасая из тюрьмы свою мать. Горькая ирония судьбы! Изменился у неё и характер. Эта Осока была более властной, резкой, заносчивой. Достаточно послушать, как пренебрежительно она отзывалась о своих теперешних знакомых: сплошь бездари, неумёхи, лентяи, дуры… В то же самое время в ней появилась некая «светскость», игривое дамское кокетство, прежней Осоке совсем не свойственное. Вот это, пожалуй, было неплохо: умение «стрелять глазками» не портило ещё ни одну женщину. И всё же, всё же… Сквозь пелену новых черт я узнавал её, Осоку Тано, ту самую девушку, которую я любил. Это давало некоторую надежду. Пока шансов у меня было, прямо скажем, немного. Я отчётливо понимал, что представляю для неё некий интерес, скорее всего – только как родственник Падме. Ну, возможно, ещё из-за проявленной дерзости и напора да подозрительной осведомлённости в некоторых вопросах. Точно. Вот и вопрос, который её, несомненно, интересовал, заданный прекрасно разыгранным небрежным тоном: — Скажи, Алекс, а откуда ты знаешь насчёт Вейдера? — Что именно? — прикинулся я дурачком. — Кто он есть. — Ах, это… Несколько лет назад, кажется, в девяносто втором, повстречал нескольких отставных клонов из Пятьсот Первого легиона, они и рассказали. — Понятно, — кивнула Осока. — К слову, клоны не уходят в отставку, это, должно быть, были дезертиры. — Таких тонкостей я не знаю. — Ты, вот что, не распространяйся особенно о Вейдере, — предупредила она. — За такое могут запросто арестовать. Я бы точно арестовала, не будь ты братом кое-кого. — Спасибо за честность. На самом деле, я за всё это время тебе первой и обмолвился. И то в сердцах. — Obmolvilsa. V sercah… — повторила она. — Интересные слова. Такой ёмкий смысл… Запомню. Ой, извини, у меня вызов. Осока извлекла из сумочки миниатюрный голопроектор, повернула левую руку ладонью вверх. На рукаве выше запястья обнаружилась закруглённая пластина комлинка. Она нажала сенсор. Проектор высветил крохотную фигурку в чёрном мундире. — Госпожа, докладываю, как Вы приказали, — отрапортовал военный. — Двадцать минут назад засечён корабль, зарегистрированный на лицо восемь дробь три. Покинул систему Корусант в направлении… — Принято, — она выключила комлинк. — Ну, вот, так всегда. Придётся прервать наш вечер. — Опасный бунтовщик? — поинтересовался я. — Обычный казнокрад, правда, из крупных, — говоря это, Осока уже двигалась к выходу, лавируя между посетителями так ловко, что я едва за ней поспевал. — Проклятье! Ненавижу ждать и догонять. — А обгонять любишь? — Что? — она остановилась на выходе. — Не поняла. — Обгонять, спрашиваю, любишь? У меня очень хороший корабль. Мы могли бы опередить этого "восемь дробь три" в гиперпространстве и встретить с распростёртыми объятиями. — У него тоже неплохой корабль, быстрый. — Между «неплохой» и «очень хороший» иногда целая пропасть. — Философ, тоже мне! Летим! Где он стоит, твой «очень хороший»? — она перемахнула через борт небольшого спидера, припаркованного среди других у края балкона. — Башню «ЛиМердж» в Заводском районе знаешь? — я уселся рядом, пристегнулся, хорошо зная, как «аккуратно» она водит летающие машины. — Алекс, ты ещё больший наглец, чем я думала! — в голосе её прозвучали нотки восхищения. — А что, а что? — сделал я невинное лицо. — Место тихое, стоянка бесплатная, а у меня как раз средства на исходе. Спидер мчался на максимальной скорости сквозь лабиринт небоскрёбов Фобоси. — Всё же, почему ты решил мне помочь? — спросила Осока. — Ты ведь не жалуешь ситов, я вижу. — Друг моей сестры – и мой друг тоже, — просто ответил я. — Друг… — повторила она дрогнувшим голосом. — Да она бы прокляла меня, если бы увидела сейчас! — Нет, неправда. Огорчилась – да, прокляла – нет. Она и сама приняла немало решений, которые одобряли далеко не все. — Хотелось бы верить, — грустно сказала Осока. — Впрочем, кому, как не тебе об этом судить, ты знал её с детства, так ведь? «Лишь во сне», — едва не ляпнул я. Вместо этого сказал: — Не совсем. Я, кажется, говорил уже. Какое-то время мы даже не подозревали о существовании друг друга. И во время войны практически не общались. — Это я догадалась. Иначе ты и я были бы, как минимум, знакомы. Я подавил вздох: кому-кому, а уж мне было хорошо известно, как это могло быть! Не говоря уже обо всём остальном. Сейчас она увидит корабль… Глаза у Осоки расширились от изумления. — Тип «Мгла»?? — ахнула она. — Ничего себе живёт нынче коммерция! Их во флоте-то пока дефицит, а у какой-то фирмы – пожалуйста. — Так она не серийная, прототип. Флот бы её всё равно не взял. Таких построено всего две. «Метель» Райта Сиенского и… моя «Амидала». — О… — название произвело на неё впечатление. — Ты так и назвал? — Ну, да, — сказал я. Знала бы ты, Осока Тано, что сама предложила это название на заброшенной станции «Эксис»! — И башенки от «сотки». Хм. Чем, ты говорил, занималась ваша фирма? — Я ещё не говорил. Частной охраной. — А, ну, тогда десантно-штурмовой корабль, конечно, оправдан, — в голосе Осоки прозвучала лёгкая ирония. — Мы особенно не выбирали, знаешь ли. Брали то, что могли достать. «Амидала» – единственный наш боевой корабль такого класса. Ещё было несколько ракетоносцев «иртега 4400», а остальное – обычные грузовые «тарелки», «Барлозы» и один древний «Херст VI». — Где вы его откопали?? — На свалке, как и добрую половину остальных. При вашей замечательной власти что-то адекватное купить затруднительно. Проходи, добро пожаловать на борт. Она поднялась по пандусу, с любопытством разглядывая убранство коридоров, лифта… При нормальном освещении я обнаружил, что ткань Осокиного платья, оказывается, не совсем чёрная, а, скорее, тёмно-фиолетовая. — Какой план полёта? — спросил я — Я думала, план есть у тебя, — Осока покосилась на меня через плечо синим глазом. — Ты же предложил. — Хорошо. С учётом того, что мы быстрее… — Не быстрее, — мотнула головой Осока. — У него перестроенный республиканский малый охотник, тот же класс 0.7, что и у «Мглы». — Мы не простая «Мгла», — поправил я. — У нас меньше 0.5. — Да? А станция связи здесь штатная? — Даже лучше. — Тогда всё просто. Дай-ка мне внешнюю связь… Через ретранслятор «Амидалы» она вызвала уже знакомого мне офицера – на большом голопроекторе можно было разглядеть, что он носит планку коммодора – и распорядилась отслеживать перемещения беглеца, незамедлительно транслируя результаты на заданной гиперволне. Так мы могли лететь точно по следу, когда же обгоним, двигаться короткими прыжками, устраивая засады в возможных конечных пунктах. — Надеюсь, нам потребуется меньше пятнадцати прыжков, — заметил я, направляя «Амидалу» в зенит. — На большее топлива не хватит. — Вызовем заправщик, в крайнем случае, — беспечно махнула рукой Осока, усаживаясь в правое кресло на подиуме. — А после поимки мистера Баки зальём тебе полные цистерны на ближайшей базе. — Бака – это имя беглеца? — Фамилия. Полностью – Френц Бака, заместитель имперского министра. Почему ты спросил? — На одном из языков «бака» означает «придурок». — Любому имени можно подобрать смысл на каком-нибудь языке, — без тени улыбки отозвалась она. — Моему, наверное, тоже. — Ну, твоё имя, скорее всего, означает растение. Речная трава, мягкая и сочная, а тронешь за края – порежешься до крови. — А что, мне нравится, — теперь Осока улыбнулась. — Буду знать. Но Френц Бака отнюдь не придурок, он умён и хитёр. — Ты его просчитаешь, — уверенно ответил я. — С тобой Сила. Она посмотрела на меня долгим взглядом. Сказала: — Приятно, когда в тебя так верят… — Разве твой учитель не верит в тебя? И твои… — я чуть было не сказал «дружки», но вовремя поправился: — сослуживцы? — Сослуживцы завидуют чужим успехам и радуются неудачам. Так у нас заведено. Всегда готовы подставить ногу, так у вас говорят, кажется? А Повелитель… Он, конечно, меня ценит, заботится. Постольку поскольку я эффективный инструмент исполнения его замыслов. Самому всю Галактику не проконтролировать. Но он всегда держит в уме вероятность того, что я не справлюсь, и придётся меня заменить. Элементарный прагматизм. — М-да, не хотел бы я работать среди такого коллектива… и с таким начальником, извини, конечно. — Всё лучше, чем быть совершенно одной. И потом, для фосера сейчас не так уж много возможностей устроиться. Либо Имперская канцелярия, либо ведомство Вейдера, либо бегать и прятаться. — Тоже аргумент, — согласился я. В той, прежней жизни император Палпатин приказал уничтожить Осоку сразу по возвращении из Неизвестных территорий. Здесь, по всей видимости, не случилась сама эта экспедиция, и Вейдер разыскал тогруту раньше, лишив шефа возможности с ней расправиться под благовидным предлогом.