Наихудший сценарий

Я рассчитывал, что во время перелёта на Рьен Вар, как и в прошлый раз, мы спокойно послушаем музыку и пообщаемся с Осокой. Не тут-то было! Тогрута вспомнила разговор о тренировке на световых мечах и решила выполнить мою просьбу. Задвинув цилиндр гипербакена из трюма в нижний холл, мы получили просторную площадку шесть на девять метров, которую и в прошлой жизни иногда использовали для этой цели. — Ну, показывай, что умеешь, — сказала Осока. Ладно. Зная, насколько превосходит меня тогрута в искусстве боя за счёт манипуляций с Силой, я не осторожничал и рубился в полную силу. Осока вначале вела бой пассивно, лишь отражая удары, явно хотела посмотреть, что я предприму дальше. Затем ринулась в атаку сама. Моя оборона, разумеется, продержалась ровно столько, сколько позволила тогрута, а затем я оказался опрокинут на спину и с трудом удерживал синим лезвием Осокино красное у своего лица. Второй свой меч она даже не снимала с пояса. — Молодец! — произнесла она таким тоном, будто это я уселся на неё верхом, подавив все попытки сопротивления. Выключила меч, перевернулась и развалилась рядом со мной на покрытом упругой изоляцией полу, подсунув ладонь под щёку. Продолжала: — Так чему ты хочешь, чтобы я тебя научила? Ты и так умеешь всё, что под силу обычному человеку, даже немного больше. Сверх этого требуется серьёзный Дар, которого у тебя, извини, нет. — Я знаю, — сказал я. — Но я также знаю, что навыки у меня толком не закреплены. Нужно продолжать набивать руку… — О, вот это сколько угодно! — улыбнулась она. — Мне нетрудно. Тебе бы, конечно, у велморийских инструкторов потренироваться или у тапанцев, у них есть интересные элементы. Выберем время, обязательно слетаем на Велмор, было там у меня несколько знакомых. А кто тебя учил? — Не скажу, — покачал головой я. — Потому что ты не поверишь. — Скрытный ты… принц, — фыркнула Осока. — Ладно, не говори, раз не хочешь. Просто имей в виду, я не собираюсь смешивать работу с частными знакомствами. Допустим, были у тебя знакомые джедаи, или сейчас есть, моему Повелителю об этом знать вовсе не обязательно. — Вот как? — Да. А почему спросила… То, чем ты пользуешься в поединке – жуткий винегрет из разных джедайских стилей… — А ты, значит, используешь какой-то один? — не удержался я от подколки. — Ну-у… я-то знаю их все по отдельности, — нашлась Осока. — А у тебя фрагментарно. Не говорю, что это плохо, освоить всё твоих способностей не хватило бы. Да и времени заняло бы кучу. Пожалуй, в данной ситуации и я бы учила примерно так: только то, что нужно, — продолжала размышлять вслух она. Усмехнулась: — Конечно, если бы мне можно было доверить ученика. Вообще, у тебя интересная манера нанесения ударов. Временами напоминает Кеноби и Анакина… прежнего Анакина. Временами – Айлу, Шакти, даже Луминару. Загадка, да и только. Она была в шаге от догадки, достаточно было лишь вспомнить, что все эти мастера, кто меньше, кто больше, приложили руку к обучению самой Осоки. Но, к счастью, в такое невероятное предположение просто не смогла поверить, как я ей и говорил. — Отдохнул? Ещё займёмся? — предложила она. — Я пока пас. — Да, пожалуй, не следует тебя перегружать после долгого перерыва. Тогда предлагаю пообедать. До прибытия мы всё-таки успели насладиться и едой, и долгим разговором, как я хотел. А затем муть гиперпространства исчезла, и на скуловой секции экрана появилось изображение планеты Рьен Вар, белой, словно шарик мороженого. Как Орто Плутония. Осока попросила посадить «Амидалу» в Гавани – одном из двух, так сказать, «населённых пунктов». В нём селился обслуживающий персонал вспомогательных систем имперской станции наблюдения. Гигантские чаши её антенн на ближайшем горном плато были видны ещё с орбиты. Кроме того, Гавань служила местом отдыха для старьёвщиков, трудившихся на корабельной свалке в астероидном поясе Бардо Веруэн, что когда-то был следующей за Рьен Варом планетой системы Топали. — А это что? — спросил я, приближая фрагмент изображения по левому борту со странным сооружением на горе. По форме это был не зиккурат, скорее, нечто вроде старинной крепости, однако, два высоких портала входов, лестницы и громадная статуя между ними наводили на мысль, что строили сооружение – либо перестраивали – архитекторы джедайского Ордена. А вот эти «пальцы», торчащие на стенах, здорово напоминали купола многоточечного стереотелескопа. — Цитадель, — сказала Осока. — Там расположена основная часть станции слежения. А статуя изображает древнего героя Ордена, если не ошибаюсь, его звали Росс Мысливец. — Как?? — изумлённо переспросил я. — Росс Мысливец. Говорящая фамилия, верно? Должно быть он был ари, как и ты. — Имя ещё более говорящее. В древности так называли представителей конкретно моего народа. «Ещё один землянин?» — произнёс голос Падме в микродинамике у меня за ухом. Я кивнул и продолжил, будто рассуждая с Осокой: — Возможно, он попал сюда так же, как тётя Джобель и Белый Админ. Кораблей на заиндевелом пермакрите стоянок Гавани было не так много, от силы два десятка, свободных мест оставалось в три раза больше. Осока, переговорив с диспетчером в имперском мундире, выбрала для нас местечко в ближнем ряду, у стены длинного здания высотой примерно в шесть-семь этажей. — Процедура займёт два или три рабочих дня, — сказала мне Осока. — До окончания на корабль я не вернусь, не стоит привлекать излишнее внимание. Буду нужна экстренно – набери мне на комлинк, но без видеосеанса. — Ясно. — А к тебе убедительная просьба: не расспрашивай никого, что здесь произошло. — Бережёшь меня от неприятной информации? — Тебе, наверное, хочется, чтобы я сказала «да»? — Осока выдавила улыбку, а глаза её оставались тоскливыми, как у зверя за решёткой зоопарка. — На самом деле, это тоже при-влекло бы внимание. Поэтому дай мне слово. — Даю слово, что не буду расспрашивать никого об обстановке на планете, — с лёгким сердцем произнёс я. — Хорошо. Ну, мне пора… — Иди… Мне очень хотелось поцеловать её на прощание, но нет, не время, ещё не время. Я протянул руку и погладил её полосатый «башлык» в том месте, где начиналась правая лекка, чуть захватывая большим пальцем внутреннюю. То, что ей это приятно, я знал по прошлому опыту, и это нисколько не изменилось: она даже чуть повернула голову, словно хотела подставить щёку под ладонь, но опомнилась. — Как странно. Возникает чувство, будто ты знаешь меня лучше меня самой, — тихо произнесла она. Положила руку мне на плечо, то ли легонько похлопала, то ли погладила: — Не скучай. Чего-чего, а скучать я, как раз, не собирался. Первым делом после ухода тогруты – отправился на местную барахолку. «Городок» Гавани был выстроен из пластиковых щитов и листов астероидного железа в пустом нутре древних зданий, внутри которых почему-то не было межэтажных перегородок. Или они не сохранились со времён постройки. Нижний этаж халуп стоял на каменном полу громадных залов, второй – крепился к вмурованным в стену консольным балкам, и снизу к дверям их тянулись металлические лесенки разной крутизны и разной степени хлипкости. Клетушки третьего этажа соединялись мостками с «верхней улицей», проложенной между длинными вертикальными кронштейнами осветительных ламп, там, вверху, царил полумрак, слегка рассеиваемый редкими светильниками и системами зеркал, которые ушлые обитатели подставляли в световой поток нижних ламп и, таким образом, освещались на халяву. Рынок оборудования здесь имел сравнительно небольшие размеры, но по ассортименту не уступал более крупным барахолкам. Практически в каждой лавочке имелись объявления: «На витрине не всё, спрашивайте», написанные на базик, тионском и хаттскими закорючками. Увы, процессора под жаргонным обозначением «жемчужина», я не нашёл и тут. Зато ко мне несколько раз подкатывались субъекты с вопросом, нет ли трупов на продажу. Нет, это были не торговцы органами, они скупали вышедшие из строя кристаллосхемы. Последние неизменно пользовались спросом везде, где стояли имперские части. Хитромудрые техники приобретали их, делали акт, что кристалл вышел из строя, предъявляли для списания «труп» и выписывали на складе новый. А снятый работающий процессор толкали тем же торгашам. Я поинтересовался ценами, отловил одного из них, пощедрее, и повёл на стоянку к «Амидале», где вынес к трапу наш запас горелых процессоров. — Хорошая партия, господин офицер! — расплылся в улыбке коротышка-сквиб, отсчитывая кредитные слитки. — Ради такой стоило слегка помёрзнуть. — Не стыдно с твоим-то мехом называть эту слякоть морозом? — осведомился я. — Ха-ха, не знаю, как вы, люди, а мы существа преимущественно теплолюбивые! — сквиб закинул котомку, куда сложил кристаллы, на плечо, и потопал к дверям здания-посёлка. Махнув на торгаша рукой, я снова поднялся в корабль, выкатил наружу тележку-подъёмник ножничного типа, купленную на Батаеве, и передвинул её под корму. — Собираешься работать прямо на улице? — тут же спросила Падме. — А что, надо же когда-то заканчивать начатое? — сказал я. — Пока светло, и погода хорошая, всего минус четыре. — С ветром все семь! — возразила сестра. — А от ветра меня корпус загораживать будет. — Брат, ты одержим! Не иначе, от Иана и Базили заразился! — проворчала она. Впрочем, немедленно занялась созданием для меня комфортных условий работы. Во-первых, включила задний дефлекторный щит, отсекая им порывы ветра, а во-вторых, дала холостой ход двум нижним плазменным двигателям, на чистом огне, без подсоса через наружный контур. Вот теперь стало совсем хорошо. От разогретых до сорока градусов кожухов шло ровное тепло, я даже снял перчатки, так было удобнее орудовать инструментом. Так, непринуждённо болтая по интеркому с Падме, я повесил прожектора, приварил крепления для манипуляторов. Один раз снизу меня окликнули местные механики, предложили помощь и закрытый ангар. Я только усмехнулся в ответ: — Парни, пришли бы вы сразу, может, я и согласился бы на ваш ангар. А тут две трети уже сделано. На самом деле, я, конечно, нашёл бы предлог отказаться и в самом начале. Не хватало ещё, чтобы они принялись за сварку и сообразили, из чего выполнен у нас корпус. Осока права, излишнее внимание нам ни к чему. — Погоди-погоди, — остановила меня Падме, когда я зашёл за упаковками манипуляторов. — Ты не успеешь их сейчас собрать, скоро уже ребята прилетят! — А который час? Да, правда. Сейчас кабели протяну, и всё на сегодня. Пойду подбирать место конспиративной сходки. Памятуя опыт принца Баккардии Флоризеля, что приходить пораньше бывает полезно, я прошёлся по местным кабакам ещё утром, а сейчас заглянул в них ещё раз, при вечернем наплыве публики. Кантину, показавшуюся мне с утра наиболее привлекательной, пришлось отбросить – в ней, оказывается, любили ужинать господа имперские офицеры. Пришлось выбрать другую, названную с явным намёком «Каменный мечник». Попросив Падме передать это название экипажу «Ревнителя», который должен был буквально с минуты на минуту выйти на досвет в окрестностях планеты, я приступил к более вдумчивой оценке обстановки при помощи глаз, ушей, чашки кафа и местного толстого бутерброда. Обрывки разговоров вокруг ничего интересного, вроде бы, не содержали: о бабах, об азартных играх, о кораблях, снова о бабах. Как вдруг… — А когда увидели груз, вообще зашкалились, — долетел до меня глухой голос с гнусавым дуросским акцентом. — Груз? — перебил другой. — Кончай врать, Стази! Кто же будет на этой модели груз возить? Куда его класть, в коридоры, что ли? А ракетный отсек вообще слёзы. — Так-то оно так, но Лимпан говорил, у этой есть полноценный трюм. Палубы смещены на метр вверх. Что? Палубы – на метр?? Но это же точное описание «Амидалы» с точки зрения того, кто прежде видел лишь серийную «Мглу». Я скосил глаза в направлении соседнего столика и увидел собеседников – зелёного дуроса и человека с буроватой кожей, что-то ближе к цвету хаки, чем к нормальному загару, и причёской из трёх продольных полосок волос: боковые острижены совсем коротко, средняя подлиннее, но не стоит торчком, как у настоящего пан-ка, а зачёсана к затылку. Рассказывал, как я и предположил, дурос, а «недопанк» слушал со скептической миной. — Самая жесть началась, когда они полезли дальше, на жилые палубы… — продолжал безносый потомок рептилий с Дуро. — И что там? — Они туда не попали. Нашли разборные секции перекрытий, а ни открыть, ни разрезать не удалось. — Значит, инструмент был дерьмовый, — сказал недопанк. — Я всегда говорю, не надо жадничать при покупке того, чем будешь работать сам. — Да? — сощурился дурос. Взял со стола стакан, щёлкнул зажигалкой, поднёс. — Видишь? — Ну. — А ты видал когда-нибудь, чтобы искросиловой резак к чему-то подносишь, а жало так вот расплывается? Вот Лимпан тоже впервые увидел. — Брехня всё это, Стази, а ты веришь! Спросил бы, что курил твой Лимпан перед абордажем. Он, по твоим словам, и корпус прорезать не смог. Резак у него дурил, вот что я тебе скажу! — А я скажу другое. Лимпан нашёл ещё один лаз, в носу. И даже открыл. Да наткнулся на поле. Странное поле, газ сквозь него проходит, и не видно его, а пощупаешь, пальцы как в ртуть погружаются. Их штурман поднатужился, руку до запястья засунул, а дальше всё. Вы-толкнуло обратно. — Ну, это уж ни в какие ворота не лезет! Так действует крепостной дефлекторный щит, но для него генератор нужен размером с ту самую «Мглу»! Врать вы горазды, вот что я тебе скажу. Я сидел, затаив дыхание. Нет, неизвестный приятель дуроса не лгал, всё сходилось. Пираты попали к нам на нижнюю палубу, вытащили груз, но не смогли пройти ни в машину, ни в рубку, хотя лаз, точно, открыли и выпустили воздух из рубочного зала. Самое странное заключалось в том, что у нас нет генераторов силовой стенки внутри корабля, кроме одного места – подиума. Непонятно всё это. Ну, во всяком случае, теперь мы знаем имя вора, его зовут Лимпан. А к какому виду он принадлежит, и где его искать – выясним. Сейчас придут ребята, и мы с этим дуросом поговорим обстоятельно. И тут я допустил ошибку: слишком надолго задержал взгляд на «недопанке». Тот покосился в мою сторону, и глаза наши встретились. Человек нахмурился. А затем с ним произошло неприятное преображение – из спокойно и иронично рассуждающего собеседника он превратился во взбешённого гопника. — Ты!! Чего уставился?? — взвизгнул он, словно Зед из «Полицейской академии». — Стази! Он нас подслушивал! Это шпион!! Дурос, набычившись, повернул ко мне голову с красными глазами без зрачков. — Бросьте вы, парни! — миролюбиво сказал я. — Я и не слышал-то ничего, отдельные слова. — Чего ж тогда ушки так навострил? — не желал успокаиваться недопанк. — А ну, пойдём на улицу, побазарим. — Не вопрос, — сказал я. — Вот доем и сразу пойду. Недопанк и дурос встали и направились к выходу. Я особо не волновался на их счёт. Допустим, Корки придёт на встречу один, тогда нас будет двое на двое, тем более, что дурос, скорее всего, хорошо стреляет, как все они, но в драке накоротке не очень опасен, слишком долговязый и худосочный. А если мандалоров будет двое или трое, напасть на нас вообще не рискнут… Однако, успокаиваться я поторопился. Недопанк, идя по центральному проходу, пощёлкал пальцами, и из-за столика неспешно поднялись ещё двое. Лысый, как колено, здоровяк со сломанным носом относился к человеческому виду и на Земле мог бы сойти за профессионального боксёра, второй, коренастый, был отчасти похож на виквая, только с дополнительными шипами на роже и ноздрями как у гориллы. Итого, четверо. Вот это действительно хреново. Надо тянуть время, ждать Корки и ребят. Увы, этого-то, как раз, мне сделать и не позволили. Не успел я сделать и пары глотков кафа, как ко мне приблизился кабатчик-сниввиан. — Господин, я бы просил Вас покинуть наше заведение, — почти ласковым тоном произнёс он. — С Вашей стороны весьма невежливо заставлять ждать уважаемых в нашем городе существ. Нет-нет, денег не надо, всё за счёт заведения. Прошу Вас, проследуйте к двери… Дело приобрело явственный запах керосина. Уж от кого, а от представителя этой расы я подобной подлянки не ожидал. Сниввиане, хоть и некрасивы с человеческой точки зрения, поскольку выглядят чистой воды карикатурой на нас, обычно отличаются интеллигентностью и высокой культурой. Ну, знать, в семье не без урода. Я встал. Хоть как-то стараясь со-хранить лицо, сказал: — Я ещё загляну к Вам, любезный. И тогда сразу рассчитаюсь за всё. — Вы сначала загляните, а потом рассчитаетесь, — таким же елейным голосом произнёс кабатчик. Медленно я подошёл к выходу. Недопанк маячил на улице в шести-семи шагах от двери. Бластер его оставался пока в кобуре, но положение кисти правой руки заставляло предположить, что в ней зажато нечто острое, скрытое пока за рукавом куртки. Увидев, что я притормозил, он сказал с подначкой: — Ну, что мнёшься? Струсил, слабак? Мужской разговор вызывает дрожь в коленках? Я мысленно послал его в задницу, сейчас не до него, надо сообразить, где могут располагаться остальные. Очевидно, стоят по обе стороны двери, на их счастье, она не распашная, а раздвижная. Ждут момента схватить или треснуть сзади чем-нибудь тяжёлым. Да, точно, ухо уловило, как сопит тот, что справа, сломанный нос мешал ему дышать тихо. Ну, что же, придётся драться насмерть, убивать, не то убьют меня. Незаметно двумя пальцами я вытянул меч из пенала. Пожалуй, обратный хват, как любит работать Осока, сейчас предпочтительнее – дистанция-то невелика. — Молись, урод! — громко и максимально истерично выкрикнул я, бросаясь в атаку. Вернее, делая вид, потому что знал: два ублюдка за дверью ждут именно этого. Сместился вправо, пригнулся, кнопку – мизинцем, и вскинул руку, подставляя полосу синего огня под летящую сверху руку с зажатым в ней «тупым твёрдым». Чёрт, отрубленная дубинка, падая, всё же зацепила меня по плечу! Разворот, повернуть рукоять перпендикулярно, и чужака – поперек живота, вместе с клонской кирасой времён войны. Считая «боксёра» по-прежнему представляющим угрозу, я отскочил в сторону, но он больше не помышлял об атаке, с каким-то детским удивлением глядя на отрубленную по запястье правую руку. Кисть, всё ещё сжимая дубинку, валялась на одной из ступеней крылечка. Жалеть подранка было некогда. Сменив хват на прямой, я ткнул его в сердце. Развернулся к недопанку, одновременно услышав металлическое звяканье на мостовой. Отбросив в сторону приличных размеров вибронож, забияка лапал кобуру бластера. Хреново. Не допрыгну, выстрелит раньше. Укрыться тоже было негде. И тут в голову пришла спокойная, словно бы чужая мысль. Спасёт меня только блеф, наглый и беспардонный. Я дважды резко взмахнул мечом, порождая характерный жужжащий звук, и ледяным тоном спросил задиру: — Хочешь умыться собственной плазмой? Рука недопанка замерла. — Бежим, идиот! — закричал дурос, он, оказывается, всё это время наблюдал за схваткой из-за толстого фонарного столба. После чего сам подал пример, бросившись прочь по улице. Недопанк с завидной прытью метнулся следом. Прямо на вышедшую из-за угла парочку – мужчину в длинном пальто и девушку в чёрной блестящей пелерине поверх брючного костюма. — Хватай дуроса!! — заорал я. Персонально для девушки. Сони отреагировала моментально. Подножка, прыжок, и она сидит на поверженном противнике, блокируя руки. А вот недопанк, извернувшись, сумел избежать захвата Корки, поскользнулся, замахал руками, удерживая равновесие, и, будто бегун с низкого старта, побежал дальше. — Второго не упусти! — выкрикнул я на базик. — Он видел клинок! Молодой герцог бросился вдогонку. Недопанк метнулся в сторону, туда, где располагался переход в соседнее, перпендикулярное здание. Бластер возник в руках Корки как бы из воздуха. Сдвоенный выстрел – и мандалор уже неторопливо, с характерной ленцой профессионала, отогнул полу пальто и вложил оружие в кобуру. Я наклонился над дуросом. Чёрт! Изо рта у него шла кровь, потомок ящеров хрипел. — Ты слишком сильно его приложила! — воскликнул я. — Нет, — возразила Сони, — я осторожно. Корки опустился на одно колено, посмотрел, констатировал: — Откусил себе язык. Видно, очень боялся, что допросим. Глаза дуроса подёрнулись туманом, он дважды коротко выдохнул, дёрнув головой – за-смеялся, что ли? – подавился последним кашлем и затих. — Уходим, — распорядился я. — Быстрее. — Идите, — кивнула Сони. — Я понаблюдаю, меня не заподозрят. Она быстро сняла накидку и вывернула наружу другой, белоснежной стороной, двумя движениями спрятала под штанины голенища мандалорских сапог. Да, в таком виде обычная солдатня вряд ли решит, что она в чём-то может быть замешана. Максимум, опросят в качестве свидетеля, и то, скорее, с целью познакомиться. Безопасников, конечно, смазливой внешностью не проведёшь, но их в таком крохотном подразделении от силы пара человек, и то не самые лучшие. — Наследил я, — огорчённо сказал я Корки, петляя вместе с ним между лачугами дома-посёлка. — Сейчас тут такой хай поднимется… Весь гарнизон на уши встанет. — Не факт, — возразил мандалор. — Ты меч прямо в зале включил? — Нет, на крыльце, когда меня оглушить попытались. — Тогда, свидетелей минимум, и не обязательно они захотят тебя заложить. Кстати. Почему не отсиделся внутри до нашего прихода? — Кабатчик выставил. — Вот дианога помойная! Ладно, стрилл с ним, рано или поздно свои прирежут. — Надеюсь. Сюда! — я открыл толстую гермодверь, и мы выскользнули в быстро темнеющую после заката морозную белизну Рьен Вара.