Наихудший сценарий

Внешность хейпанского адепта оказалась примерно такой, как я и ожидал. Очень симпатичный молодой человек, похожий на одного отечественного актёра: большие выразительные глаза льдисто-голоубого цвета, правильной формы нос, тонкие подвижные губы, волевой подбородок, романтичные кудри. Он с ходу попытался улыбнуться и сделать взгляд, несомненно, действенный в отношении большинства представительниц прекрасного пола, но увидел мечи на поясе Осоки, и глаза его сразу потухли, а губы закаменели. — Ситская сучка, — выплюнул он. — Фу, как грубо, — покачала головой Осока. — И что ты мне сделаешь? Придушишь, как у вас принято? Так хейпанцы смерти не боятся, — на базик, кстати, он говорил чисто, без какого-либо характерного прононса. — О, нет. Пытать тебя будут на Корусанте, — хищно усмехнулась Осока. — Я предлагаю просто поговорить, если угодно. А нет – пойдём, подвешу тебя в удерживающие поля и буду допрашивать офицеров вашего линкора. С ними возиться не надо, сами зачирикают. — У всех сотрудников ментальные детонаторы, — фыркнул он. — Вам ничего от них не узнать! — Очень мило с твоей стороны сообщить мне об этом. Видишь, как близок путь от гордыни до предательства? — Подумаешь, секрет! Ваша разведка и так прекрасно об этом знает! — О том, что офицеры твоего корабля – кадровые разведчики Матриархата? Нет, об этом мы впервые слышим от тебя. Будешь продолжать кочевряжиться, — Осока сама не заметила, что произнесла это слово, вызвав у меня невольную улыбку, — или поговорим? — Спрашивай. — Вопрос первый: зачем? — Что зачем? — Эта забава. Жестокая по форме и идиотская по содержанию. Могу ещё понять налёты в разных местах, но раз за разом прилетать в одно место? Ты не понимал, что рано или поздно тебе прищемят хвост? — Пока не появилась ты, хвосты вашим раз за разом щемил я! — заносчиво заявил хейпанец. — В том числе, и наставникам. Мой счёт уже больше, чем у любой леди в эскадре моей матери! — Чтоб ты сдох! — по-русски сказала Осока. — Алекс, ты понимаешь, да? Этот недоносок пытался себя поставить! Доказать, что и он не хуже женщин-пилотов! А знатная мамаша покрывала его художества, — она вновь перешла на базик, обращаясь к пленнику: — Тебе никогда не было позорно, что ты побеждаешь не за счёт мастерства, а благодаря врождённому преимуществу? Хотя, что я говорю, слово «мораль» хейпанцам неизвестно. Парень хохотнул: — Подумать только, о морали мне говорит сит! — Я-то не всегда им была, — заметила Осока, — а вот ты, похоже, таким уродился. Правильно делают ваши женщины, что не допускают вас к власти, если вы настолько ущербные! — Вызов от дежурного по полигону, — предупредил я, заметив на видеостене мигающую надпись. — Спасибо. Я в гостиной поговорю, хорошо? — тогрута неожиданно резко взмахнула рукой, и хейпанец вдруг застыл, как громом поражённый, даже не мигая. Затем с тем же окаменелым выражением лица кулём повалился на диван. Осока пояснила: — Это чтобы на тебя воздействовать не пытался. Ты, правда, умеешь сопротивляться, но на всякий случай. Вернулась она буквально через полминуты. Сообщила: — Прилетел полковник Юларен, ну, это из Службы безопасности. — Я помню такого. Во время войны он был адмиралом, вы служили вместе. — Верно. Очень порядочный офицер. В бюро, к сожалению, таких меньшинство. — У нас говорят «Контора», — подсказал я. — Ага, запомню. В общем, он просится допросить этого, — Осока кивнула на хейпанца. — В моём присутствии. Оказывается, агенты на полигоне и в региональном штабе флота завербованы именно им. — Вот этим спесивым дураком? — Благодаря Дару, он неотразимо действует на девиц. Легко знакомится, легко влюбляет в себя. Видимо, именно поэтому мамочка ещё не пристукнула его, а, наоборот, позволяет так развлекаться. — А что, могла и пристукнуть? — Запросто! Хейпанки, особенно высокопоставленные, предельно прагматичны и абсолютно безжалостны. Их политическая кухня напоминает банку с пауками, каждая старается прикончить соперниц. А уж второстепенные члены семьи, то есть, мужчины, для них вообще расходный материал. — К сожалению, жестокость свойственна большинству из вас, — развёл руками я. — Вы ведь предназначены природой не для ритуальных схваток, как мы, а для защиты потомства. Когда все средства хороши. — Увы, увы. Нет ничего более жестокого, чем драка между двумя женщинами, — согласилась Осока. — Как думаешь, этого нам придётся и на Корусант везти? — Постараюсь избежать такого сомнительного удовольствия и отправить его с Юлареном. Если, конечно, шеф разрешит. Возвратилась она примерно два часа спустя, к моей искренней радости – одна. — Сплавила! — с явным облегчением сообщила она. — Нам приказано ждать дальнейших распоряжений. — Отлично. Тогда для начала предлагаю пообедать. — Я ещё не голодна. Давай через часик. — Какая-то ты грустная, — заметил я. — Шеф что-то высказал? — Нет, он, как раз, нас хвалил. Послушай, Алекс. Хотела с тобой поговорить вот о чём. Как ты смотришь на то, чтобы встретиться с ним? — С кем, с Вейдером?? — опешил я. — Да, — Осока кивнула и продолжала быстро, спеша высказать мысль целиком, пока не перебили: — Понимаю, тебе тяжело это сделать, из-за сестры. Но, может быть, всё же, сможешь выдержать короткий разговор? — Да на кой он мне сдался, твой Вейдер? — возмущённо сказал я. — Век его не видел и век бы не видеть! Подруга, обычно весьма щепетильная к формулировкам, проглотила на сей раз даже «твоего Вейдера». — Сейчас всё объясню, — ответила она. — В последнее время ты очень успешно мне помогаешь, и он об этом знает. Рано или поздно он захочет познакомиться с тобой лично. Отказаться, сам понимаешь, не получится, разве что… переходить на нелегальное положение, правильно говорится? — Угу. — Вот. А я предлагаю его опередить. — Смысл? — Ты ведь не только из-за Падме не хочешь с ним пересекаться. Не мотай головой. Тебя беспокоит, что он может задать вопрос о твоих ребятах или ещё о чём-то, что ты предпочёл бы сохранить в тайне. — Ну, да, да! — вынужден был признать я. — Я ведь не ты, я не смогу ему соврать так, чтобы он не почувствовал. — Поэтому я и предлагаю взять инициативу в свои руки. Выберем максимально удобный момент. Для нас. И неудобный для него. Чтобы не было у него времени на длительную беседу. Тогда все твои тайны останутся при тебе. А от следующей встречи можно будет уклоняться хоть до посинения. Вполне объяснимо, личная неприязнь из-за истории с Падме. — М-м… Резонно, конечно, но… — Нужны ещё аргументы? Изволь. Ты говорил, что угнал этот корабль со свалки испытательного полигона сиенцев. А документы на него как делал? — Уж не через Имперскую канцелярию, понятное дело. — То-то и оно! Я проверила её ид по Галактическому Регистру. Простую проверку он пройдёт, углублённую – нет. Потому что появился в базе совсем недавно, а дата выдачи числится десять лет назад. Да, разумно с точки зрения придирок. Давно владеешь – меньше вопросов. Вот только стоит поднять архивную копию за эту дату… — Там будет числиться совсем другой корабль, — закончил за неё я. — Вот именно. Но я могу между делом попросить Повелителя, и нам выделят военный регистрационный номер. И он-то уж будет самым настоящим! — Не понимаю, какая связь. Можешь – проси. — Тогда он совершенно точно захочет с тобой побеседовать, — вступила в разговор «мастер Тал», появляясь на диване рядом со мной. — И максимально подробно. — Вот-вот! — подхватила Осока, воодушевлённая неожиданной поддержкой. — Зато после разговора – заметь, на наших условиях – это будет вполне уместно. — Я что-то не понял, — я посмотрел на голограмму. — Ты тоже меня агитируешь?? — Пока только помогаю взвесить все «за» и «против», — сказала фальшивая джедайка. — Ты же понимаешь, почему я не могу с ним встречаться! Вдруг он увидит… Случайно. Риск остаётся, каким бы коротким ни был разговор. — Понимаю, Алекс. А ещё я понимаю, что надо как-то устраиваться и жить дальше. Компании нет, нет её баз… — Базу мы и свою построить можем, — возразил я. — И компания будет. Пусть совсем маленькая, но независимая. — Компания – это хорошо, даже очень, — улыбнулась Осока. — Я только «за». Но сейчас мы говорим не об этом. — Ну, хорошо. Предположим – только предположим – что ты демонстрируешь меня Вейдеру. У него в этот момент жуткий цейтнот… — Только так, — кивнула Осока. — О чём он захочет поговорить в первую очередь? Мы принялись обсуждать вопросы, которые захочет задать Вейдер, и что мне на них отвечать. Не лгать ведь тоже можно по-разному, в этом я не раз убеждался в разговорах с этой Осокой. Разумеется, Вейдер – тогда ещё Анакин Скайуокер – знал, что у его жены не было кузена, здесь нужно было отвечать честно: «сами не знали о существовании друг друга». А кровное родство подтвердит простейшая генетическая экспертиза. Больше всего меня беспокоили расспросы о корабле. Осоку – тоже. Анакин был пилотом и с детства интересовался всем, что связано с космическими кораблями. Давать ему возможность увидеть «Амидалу» вблизи было нельзя ни при каких условиях. Произносить слова «опытный» и «предсерийный» тоже, сразу привлечёшь внимание. Лучше обойтись обтекаемой формулировкой «первых выпусков». Ещё крайне неприятными могли стать вопросы о фирме, где я работал. Пришлось мне признаться Осоке, что данных о моей компании ни в каких регистрационных органах нет – здесь, в этой жизни, их, и в самом деле, не было. Однако, по этому поводу тог-рута даже не встревожилась: — Не бери в голову! Таких компаний на два-три десятка кораблей по Галактике миллион, и каждая четвёртая не оформлена. — Неужели настолько большой процент нелегалов? — удивился я. Осока кивнула: — Это стараются не афишировать, но да. По статистике каждых ста компаний двадцать три нигде не зарегистрированы. Кстати, будь готов к тому, что Вейдер предложит тебе поступить на службу в Имперский Фельдъегерский корпус. Это обычное прикрытие для разного рода внештатных помощников. — Так. Погоди, — сказал я. — А вот это предложение мне придётся отклонить. — Да почему? — воскликнула она. — Это всего лишь формальность! На деле ты так и останешься моим напарником. Зато тогда тебя вообще никто не посмеет тронуть, даже Контора, даже разведка! — И всё же, я, пожалуй, побрезгую, — покачал головой я. — Чем тебе настолько не нравится Империя, что ты даже для вида не хочешь на неё по-работать? — А чем она может нравиться?! — Это не ответ, — нахмурилась Осока. — Объясни по пунктам. Хорошо. Я начал загибать пальцы. Во-первых, расизм. Эта черта имперской политики вызывала у меня чувство, близкое к отвращению. Не спорю, мышление некоторых видов, вроде геонозианцев, людям понять непросто. Но среди гуманоидов отличия в менталитете и культуре едва ли выходят за рамки, которые есть у нас на Земле, и найти взаимопонимание совсем не сложно. Я десятки раз в этом убеждался. Фо-фейане, каамаси, салластане, фаргул, не говоря уже о тогрутах, твилеках и забраках. К тому же, раздражало это странное, непостижимое для меня деление «люди» – «хуманы». Почему фондорцы с их пурпурной кровью людьми считаются, а лоррдианцы и хейпанцы, ничем не отличающиеся от нас, базлов, визуально – нет? Совсем уж вопиющий случай – вронианская группа, к которой относятся панторанцы. До 993 года их считали людьми, затем почему-то лишили этого звания. Уж не потому ли, что панторанская диаспора на Корусанте чем-то досадила «белым господам»? Во-вторых, официально узаконенное рабство. В-третьих, процветание оргпреступности и контрабанды. Цинизм имперских властей дошёл до того, что они начали брать налоги с криминальных кланов хаттов и фоллинов. Налоги с торговли наркотиками, грабежей, проституции! В-четвёртых, полное беззаконие в бизнесе. Крупные корпорации практически срослись с государством, а не понравившуюся компанию средней руки могли закрыть просто так, потому что мешает, в последнее время – даже не заботясь о том, чтобы организовать провокацию или подставу, как поступили когда-то с известным перевозчиком «Сартран»… Осока слушала, и по глазам её было видно, что мои речи ей совсем не по душе. Наконец, она не выдержала: — Можно подумать, Республика была вся такая белая и пушистая! Бизнес мы, видите ли, зажимаем! А при Республике ему давали слишком много воли! Позволили целую армию против себя построить. Коррупция, говоришь? Так Империя с ней, хотя бы, борется, как и с преступностью, кстати. Не на словах, а на деле! — Ага-ага, боретесь. Только воруют всё больше и больше, — съязвил я. — А криминальные лорды строят себе целые замки прямо на Корусанте. Или ты не в курсе? — Алекс, Алекс, спокойнее, не надо так горячиться, — мягко сказала «мастер Тал». — Да я спокоен, как стадо удавов! — отмахнулся я, и снова обратился к Осоке: — Ну? Скажешь, не так? Про зверства вашей доблестной военщины я вообще молчу. Помнишь зачистку Кааамаса в восемьдесят первом? А Фоллин, где в позапрошлом году Империя старательно уничтожала биологическое оружие, которое сама же там и разрабатывала?? — Я тебе тоже могу кое-что напомнить, — огрызнулась она. — Например, Набу, шестьдесят восьмой год. Или Пантору, одиннадцать лет спустя. Республика фактически бросила эти планеты на произвол судьбы! — Это действительно так, как ни печально признавать, — вздохнула молчавшая до поры «мастер Тал». — Не спорю, — согласился я. — Ситуацию с Панторой я вообще никогда не мог понять. Блокада Набу, по сути, была этаким «спором хозяйствующих субъектов», схваткой за ресурсы внутри Республики. У которой даже нормальной армии не было. Но тут-то уже шла война! И вдруг нейтральная, вроде бы, сторона – Торговая Федерация – совершает нападение на правоверную республиканскую планету. Ну, не было поблизости наших сил, хорошо. Почему Сенат просто не дал распоряжение считать Республику и Федерацию в состоянии войны? Имущество на планетах – конфисковать, а корабли – бить везде, где попадутся! Неймоидиан это быстро бы привело в чувство. Она тяжело вздохнула: — Мы просто не успевали принять решение. Знаешь же, как долго тогда всё обсуждалось. И планету бы не спасли, и торговые связи нарушили… Вот Осока всё видела, не даст соврать. Осока? Повисла пауза. Осока расширенными глазами глядела на ту, кого до сего момента считала одной из старых мастеров Ордена. — Ты не Тал… — прошептала она. — Звёзды, это невозможно… Падме??? — Да, дружочек, это я, — голограмма приняла свой настоящий вид. — Извини за этот маскарад. — Но как же? Не понимаю. Ты ведь не была связана с Силой! А только старые мастера… — Я не Призрак-в-Силе, я что-то другое. У моего сознания есть физическое вместилище. Шард, соединённый с корабельным компьютером. — Какой ужас. Но кто и как сделал такое??? — Точно мы не знаем. Брат нашёл меня в этом состоянии несколько лет назад. — А вот братцу я сейчас хорошенько двину за обман! — Осока приподнялась с места, опершись рукой на подушку дивана. Возможно, она хотела всего лишь схватить меня за ворот и встряхнуть, но Падме не стала дожидаться и удержала её руку: — Не надо, пожалуйста. — А… — тогрута так и плюхнулась обратно. — Как ты это делаешь?? — Меня научил один очень мудрый наставник и друг. — Кеноби? Он жив?? — Два года назад был жив и здоров, с тех пор мы его не видели, к сожалению. — И ты всё это время присутствовала здесь, на корабле? — Конечно, ведь я, по сути, и есть корабль. — Почему же вы мне сразу… Ах, да, конечно. И я сама же добавила недоверия, когда полезла в твои сны. — В любом случае, это уже в прошлом, — я положил руку ей на плечо. — Теперь ты понимаешь, почему я так опасаюсь встречи с Вейдером? — Ещё бы! Ты прав, узнать о Падме он не должен ни при каких условиях. Иначе последствия могут быть… — Какие угодно, — подсказала Падме. — Да, у него может окончательно сорвать крышу. Ничего. Теперь я в курсе и прикрою тебя собственным блоком, чтобы он… — Извини, — перебила Падме. — Пришло сообщение. От ребят. Ох… — Что такое? — встревожился я, ибо страдальческое выражение лица сестры не предвещало ничего приятного. — Читайте, — кивнула она на видеостену. Сообщение было написано на словиоски и, несмотря на лаконизм, повергло нас в состояние близкое к шоку.

Тяжело ранен командир. Везём в госпиталь. Мы установили заказчика покушения. Это…

Я посмотрел на Осоку, она на меня. Потом глаза наши синхронно повернулись обратно к экрану, чтобы ещё раз прочесть имя. Мол. Дарт Мол.