Наихудший сценарий

Жёлто-зелёный шар планеты Винсот, родина сразу двух разумных рас, медленно поворачивался под днищем «Амидалы». Этот мир представлял собой как бы Империю наоборот. Доминировал здесь вид под названием чевины – довольно громоздкие существа, нечто среднее между слонообразными и свинообразными, но, в отличие, например, от гаморреан, стоящие на высоком уровне интеллектуального развития. Их вассалы, практически рабы, носили название чев и были типичными хуманами, возможно – потомками человеческих поселенцев, но, поскольку людьми не считались, такое положение сохранялось и при Республике, и при Империи. Никаких особых дел у меня на Винсоте не было, просто коррекция пути по гиперлейну, однако, как и в предыдущих точках своего маршрута, я ненадолго задержался в системе. Выставил через гипербакен статус «доступен» в Голонете и ждал, не свяжутся ли со мной Осока или Сони. За прошедшие семь дней я успел сделать довольно много. Отвёз Вентресс в госпиталь на планету Тиран, оплатил вперёд её лечение, а заодно навестил Корки. Распоротое мечом Мола лёгкое ему уже восстановили, а на сращивание перерубленных рёбер требовалось ещё дней десять. Корки был весьма рад услышать, что размалёванный датомирец уже никогда и никого не побеспокоит, а с Вентресс, пользуясь совместным лежанием в стационаре, обещал наладить хорошие отношения. На прощание Асаж, приподнявшись на больничной кровати, поцеловала меня в лоб, сказала: — У меня такое чувство, что тебе предстоит ещё много чего. Держись. — А как же, — усмехнулся я. — Судьба у меня такая. — И, что бы не случилось, не теряй хладнокровия. Меня это столько раз подводило. Хотя бы, вчера. Да ты сам всё видел. — Ты о том, как он тебя достал в ногу? — Нет. Как я меч угробила. А могла и головы лишиться. — А, да. — Вот никогда так не делай. И да пребудет с тобой Сила. — И с тобой. До встречи. Потом я договорился с владельцем одного из доков на Брентаале о продаже энергоносителя, что позволяло «Рассветному Ангелу» сдавать топливо не на одном, а на обоих концах своего челночного маршрута, делая график не таким напряжённым. После этого по настоянию Падме связался со Службой Технической Информации. Здесь нас ожидал сюрприз. На встречу в кантине «Поля минувшего» на Колумексе пришёл одетый в штатское подтянутый сухопарый мужчина с короткой стрижкой и аккуратными усиками над верхней губой. Юларен! С минуту он внимательно меня разглядывал, затем спросил строго: — Вы знаете, молодой человек, чьим кодом воспользовались? — Разумеется, — кивнул я. — Откуда он Вам известен? — Я её брат… вернее, кузен. И в курсе её дел. — По какой линии вы родственники? — По материнской, Джобель Наберри – сестра моей мамы. — Генетическая экспертиза подтвердит? — Должна, — я пожал плечами. — Мы её никогда не делали, не было необходимости. — Хорошо. Чем наше ведомство может Вам помочь? — Пока я сам хотел бы оказать содействие. Вот эти накопители из рехена покойного Дарта Мола. — Покойного? — приподнял брови Юларен. — Третьего дня одна хорошо известная Вам особа с рожками заколола его на Гизере. — Ясно. Не будете возражать, если я использую эти данные и по другой линии? Прекрасно понимая, что он имеет в виду «по линии ИСБ», я кивнул: — Я на этом даже настаиваю. Но прошу итоговую информацию по мандалорскому заговору предоставить мне. Вопрос напрямую касается моих друзей. — В ближайшее время сделаем анализ и перешлём отчёт. — Благодарю, — сказал я. — Да пребудет с Вами. И вот теперь я ждал вызова на связь. На этот раз – дождался. Запрос на сеанс от Осоки Тано поступил почти сразу же. — Ну, наконец-то! — воскликнул я, когда на голопроекторе появилось объёмное изображение моей подруги. — Привет. Ты уже не на объекте? — Привет. Нет, я всё, разобралась, уже в системе Генерис. Я взглянул на карту региона, отображённую на видеостене. Совсем рядом! Сказал: — Жди, мы тебя заберём. — Нет-нет, это слишком долго, опоздаем, — покачала головой она. — Опять «хватай мешки – вокзал отходит»? — Что-то вроде того. Шеф опять о тебе спрашивал. Я предложила показать тебя ему, пока он тут, рядом. — А как же цейтнот, как ты планировала? — Будет цейтнот, ещё какой! — подмигнула Осока. — Смотри. Он планирует посетить шахты Оорн Тчиса, а затем проездом заскочить на Агамар. На полтора-два часа, не больше… — За два часа можно всю биографию выспросить, с подробностями. — Нет. У него там будет ещё одно дело. Агент обнаружил на планете Одарённую, молодую женщину. Вейдер хочет её посмотреть, можно ли взять на службу. Она, кстати, тоже тогрута. — Сильный Дар? — спросил я, ощущая нехорошее предчувствие. — Скорее, необычный. Она манипулирует фазовым состоянием жидкостей. О, господи! — Алекс? Да что с тобой? — нахмурилась Осока. — Лицо – краше в гроб кладут. Ты до такой степени не хочешь с ним встречаться? — Это уже не столь важно. Считаешь нужным – встречусь. Сейчас нужно решить более насущный вопрос: отдашь ли ты Вейдеру свою родную сестру… — Сестру??? Ты уверен? — Ты должна знать, что за пределами Кро Вара очень редко встречаются люди, умеющие манипулировать элементами. Возможно, Играющая-с-Водой вообще одна в Галактике. — Поняла. Немедленно лечу туда, постараюсь её спрятать или отправить с планеты до прибытия Вейдера. — Прятать не вариант, найдёт. Только отправить! — говоря это, я лихорадочно прикидывал варианты. — Слушай. Найми контрабандистов, пусть довезут её до Бандомира. Там в Бандоре есть ювелирный магазин, называется «Кристаллы радуги». Возле входа от семи до восьми вечера по местному её будут ждать. Сони или Лагос. — Лагос? Сони? — изумилась Осока. — Да, она должна помнить их по поездке с матерью на Мандалор. Если нет, опиши ей их. — Ну, Алекс, ну, плут… — покачала головой моя подруга. — По-моему, при встрече у нас будет серьёзный разговор! — Хоть два! Не теряй времени. Эрдени нужно спасти. — Да. Всё. До встречи на Агамаре. Голографическая проекция погасла. — Падме… — начал я, но сестра перебила: — Уже написала и отправила. — Отлично, спасибо. Идём к точке перехода, ждём подтверждения и прыгаем. Ответ от Сони был лаконичен. «Поняла. Выдвигаемся на место». Не тратя более даром ни секунды, Падме включила гиперпривод, и «Амидала» ушла за свет. На этот раз короткий перелёт растянулся для нас в мучительную бесконечность. Я не находил себе места, мерил шагами рубку, выхлебал, наверное, с литр воды, пытаясь успокоиться. Волновалась и Падме: стискивала пальцы, кусала губы, вновь и вновь запускала проверку систем вооружения и защиты. Едва прозвучал долгожданный сигнал минутной готовности к выходу, я прыгнул в кресло, запитал стигиевое ядро. Маскировка включена… Выход! В блистер брызнули яркие лучи звезды Миргошир – солнца Агамара. Вышли мы удачно, планета была в какой-то сотне тысяч километров. — Вызывай Осоку! — распорядился я, давая тягу плазменными двигателями. — Не отвечает. Хотя комлинк в сети. Сейчас залезу в систему оператора, определю базовую стан… — Падме умолкла, словно прислушиваясь, доложила напряжённым голосом: — Выход из гиперпространства. Класс «разрушитель». — То есть, мы успеваем? — обрадовался я. Сестра покачала головой: — Нет. Боюсь, мы опоздали, брат. От Оорн Тчиса до Агамара два часа хода на единице. Это скорость челнока типа «лямбда». Разрушитель – медленнее вдвое. Скорее всего, Вейдер обогнал «Вымогателя» на челноке и давно на планете. — Долетим – увидим, — сказал я. На подходе к атмосфере в нас чуть не врезался небольшой блюдцеобразный грузовой корабль типа «Иртрилль 1300». Падме, занятая борьбой с компьютером оператора связи, его проглядела, нас он, естественно, не видел из-за маскировки, и только рывок назад полной мощностью реверс-моторов спас нас от столкновения. На экране вспыхнула метка в виде пульсирующего ромбика. — Пеленг! — воскликнула Падме. — Вижу. Наклонив нос корабля, я направил «Амидалу» вертикально вниз. Быстрее, быстрее! Тормозить начал на восьмидесяти километрах, когда стала опасно нарастать температура на остриях ионизаторных панелей. Три тысячи километров в час, две… — Хватит, не развалюсь! — сквозь зубы сказала Падме, хотя скорость ещё намного превышала предельно допустимую для плотных слоёв атмосферы. Я отключил реверс. Чем ниже мы опускались, тем темнее становилось вокруг. В этом районе планеты было раннее утро, и восход солнца только-только начинался. Ещё немного, и острый нос корабля проколол перистые облака. Под нами расстилалась панорама крупного города: многоэтажные дома центра, светящаяся паутина улиц, красные искорки аэронавигационных маячков на вершинах небоскрёбов. Маркер указывал на его окраину, где в предрассветных сумерках были видны усеянные огнями сооружения космодрома и обширное лётное поле. Я включил усилители изображения, крутанул колёсико фотоэлектронного увеличителя. И сразу увидел высокую чёрную фигуру. Ровной механической походкой лорд Вейдер направлялся к своему челноку, сложившему домиком длинные узкие крылья. А маркер продолжал пульсировать. Когда я увидел, куда он указывает, мне захотелось влепить пару плазмоидов прямо в чёрную фигуру, а потом торпедами, пока не образуется оплавленный кратер. Но нет. Пусть уходит, пусть, я с ним в космосе разберусь. А сейчас вниз, вниз! Может быть… Челнок оторвался от пермакрита лётного поля, раскидывая крылья, а я с ходу пошёл на посадку. Выпрыгнул через горизонтальный переходник, не дожидаясь, пока полностью надуется аварийная «горка», скатился вниз по взвизгнувшему пластику, ударился о покрытие, но, не чувствуя боли, вскочил и бросился к Осоке. Она лежала на плитах лётного поля. И была ещё жива. Пока жива. Крови не было, но я старался не смотреть на отсечённую выше локтя руку и на живот, где чернел косой крест от двух ударов огненного лезвия. — Я справилась… — прошептала она. — Они улетели… Тот грузовик! Вот почему они так спешили! — Герхард!!! — заорал я. — Где ты, мать твою сборочную??? Сканируй!! Дройд стремглав подлетел к нам, протянул манипуляторы, замер. Помигав огоньками несколько секунд, сообщил: — Состояние крайне тяжёлое. — Быстро носилки, на борт, и летим на Дагобу! — Не довезём, — печально покачала головой Падме, возникая возле нас. Из её глаз катились слёзы, голос дрожал. — Через пол-Галактики. Не успеем. — Хозяйка права, — подтвердил дройд. — Не просчитываю, каким образом она до сих пор жива. А Осока смотрела в светлеющее небо. Спросила кого-то невидимого: — Вы – за мной? Подождите одну минуту… Дайте… проститься, — повернула голову ко мне: — Извини, что так… Ну, ну, не надо… Из последних сил подняв уцелевшую левую руку, она погладила меня по щеке. Пальцы были холодны, как лёд. Я судорожно сжал её ладонь. С хрипом втянув в себя воздух, Осока продолжала: — Снова забрал мои мечи… Думает, что забрал… душу. Ошибается… Алекс, я много сделала глупостей… в жизни… Всего не исправить… Хотя бы, напоследок… — голос её прерывался, но она, всё же, пыталась договорить: — смогла… Я знаю, ты… но… всё равно… не плачь по мне… Смерти нет… есть Си… Голова девушки безжизненно упала на бок. — Нет… Не-е-е-е-е-е-ет!!!! — не помня себя от горя, закричал я. А тело Осоки вдруг начало таять, расплываться, растворяясь в воздухе. Мгновение – и на камнях осталась лишь прожжённая туника и сапоги, да ещё её перчатка у меня в ладони. Над планетой всё ярче разгорался рассвет.

Не всегда дано заметить, что стоишь ты на пороге, На пороге, за которым плещут теплые моря, Зеленеют сочно травы, и ведут, ведут дороги Через поле, над которым занимается заря. Это будет слишком рано, это будет слишком поздно, Слишком рано для прощанья, слишком поздно для мечты, Вспыхнет радуга над лугом, понесутся в вальсе звезды, Уводя в иные дали тех, кого оставишь ты.

Я чувствовал, как ярость тёмной волной поднимается во мне. Ненавижу тебя, Чёрный Дьявол! Я отомщу!! Нет. Стоп… Нельзя думать о мести… Дрожащей рукой потянувшись за спину, я вытащил из пенала меч, непослушным пальцем нащупал кнопку, сосредоточил взгляд на пылающей синеве лезвия. Спокойствие. И хладнокровие, ведь гнев – худший советчик, я помню это, Асаж! Стало легче, вот только слёзы вновь брызнули из глаз, и я никак не мог их унять, хотя и знал, что теряю драгоценное время. Если Вейдера не прищучить сейчас, сколько ещё людей погибнет от его руки! Наконец, я нашёл в себе силы выпрямиться, с гудением рассёк мечом воздух. Приказал предательски осипшим голосом: — Все на борт! Старт! Маскировка! Он не должен уйти! К тому моменту, как я добрался до командирского кресла, «Амидала» свечой шла в зенит. Ровное дыхание систем великолепного корабля, прохладная надёжность рукояти управления немного приободрили меня. Осознав, что всё ещё сжимаю в руке перчатку Осоки, бережно положил её на подлокотник. Падме уселась на воздух рядом со мной, коснулась щекой моего плеча. Я благодарно кивнул: спасибо, сестрёнка, отпустило немного. — За «тысяча триста» увязались истребители, два звена, — сообщила она. — Ничего, — сказал я. — Импам позарез нужна Эрдени, валить их не станут. Сами не отмахаются, поможем потом… — добавил про себя: «Если, конечно, останемся живы». Выйдя из атмосферы, я понял, что мы опаздываем, безнадёжно опаздываем: челнок Вейдера уже подходил к «Вымогателю». А включать главную «батарею» двигателей было нельзя. Комендоры там – наивысшей квалификации. Даже не видя сканерами самой цели, они на-ведутся по ионному следу, и чудовищные турболазеры разрушителя испарят нас, как каплю воды на сковороде. Скорее всего, раньше, чем успеем подойти на верный выстрел. Нужна была какая-то другая идея. — Падме, если мы сядем на наружную броню, нас не оторвёт в гипере? — спросил я. — А? Не мешай, пожалуйста, я считаю, — рассеянно пробормотала кузина. — Да, что ты спросил? — Нас не оторвёт в гиперпространстве, если мы прицепимся снаружи? — Честно говоря, не знаю. Такого ещё не делали, насколько мне известно. Может, это и не понадобится. — Насчитала что-то интересное? — Да. Есть шанс убить разрушитель нашими средствами. Если они не успеют закрыть нижний ангар. — Понял. Говори, что делать. — Уже делаю, — рукоятка в моей правой руке «закаменела» и двинулась сама собой, подчиняясь воле голограммы. — Зайдём точно по килевой линии, угол стрельбы тридцать шесть градусов. — Реактор? — сообразил я, вспомнив схему этого типа кораблей. — Да. Стоит попробовать. По-другому нечем. — Делаем. Не надо попыток, — повторил я слова Великого Магистра. — Ну, Чёрный Дьявол, сейчас ты увидишь, как мы умеем… — Любить, — неожиданно закончила за меня Падме. Я посмотрел на неё. И медленно кивнул. Но, прежде чем идти в атаку, нужно было завершить кое-какие дела. — Отправь сообщение для «Ревнителя», — распорядился я. — Ждать нас в системе Шалстайн трое суток от контрольной даты. Не появимся – перегонные агрегаты могут оставить себе. Да, напиши, как мы выходили на СТИ, вдруг им пригодится. — Записала. Что-то ещё? — Да. Добавь для Сони, по-русски. В разделе «Alarm» коды доступа к кораблям на базе запаса Орд Пардрон. И пусть не бросает Эрдени, если вдруг… Это всё. — Хорошо. Составлено, отправлено. Треугольная туша «Вымогателя» приближалась. Скорость у нас была довольно велика, и фазу торможения я провёл всем, чем можно, не заботясь уже об ионном облаке, выброшенном соплами реверс-моторов. На разрушителе, наверно, играют тревогу, да и пёс с ними. Маскировку долой! Электрохром – полностью прозрачный. В прошлой жизни от одного вида наших звёзд дрожали контрабандисты и пираты, пусть и импы увидят их перед смертью, своей или нашей, всё равно. Коснувшись виртуальной панели, я сделал ещё одно: врубил в зале рубки на полную громкость «Марш Отряда Цветов». Стремительная и бесшабашная мелодия, сочетание кавалерийского марша с резкими, аритмичными вставками-пируэтами, и звенящих мелодий разных народов Земли, как нельзя более подходила для нашей отчаянной атаки. Угол плюс тридцать шесть по оси, относительная скорость триста, дистанция две с половиной. Створки трюма – раскрыты. Огонь! Заряды носовых установок били прямо по исполинским щелям, из которых уже медленно выдвигались створки ворот. Одновременно два плазмоида проломили вертикальную заднюю стену ангара, к их разрушительной мощи присоединились крыльевые пушки. Я успел увидеть в увеличении, как перекосились, заклинившись, броневые створки, и нажал большим пальцем клавишу на вершине рукоятки управления. Двенадцать торпед, с полусекундным интервалом, в рассчитанную Падме точку, горящую зелёным кольцом на блистере. Первые взрывы мы видели, последующие происходили слишком глубоко в недрах разрушителя, создавая нехорошее впечатление, что боеголовки просто исчезают, не причиняя вреда. Но они делали своё дело, поток замерзающих газов из пробоины всё усиливался. Едва опустела последняя пусковая труба, на пульте вспыхнул значок – зелёная стрела с быстро моргающим поверх символом радиационной опасности. Это означало, что контейнеры вышли и встали на стопоры. Для того, чтобы отпустить и вновь нажать кнопку, потребовалось ещё полсекунды. Думаю, этим оружием так не стреляли никогда. С пятисот метров точно в развороченную торпедами пробоину, навстречу струе мёрзлого воздуха. Уводя корабль с курса атаки, я, словно в замедленной съёмке, видел, как отлетела, кувыркаясь, толстая шайба стартового ускорителя, затем где-то в глубине пробитой бреши – отблеск призрачного голубовато-зелёного пламени, это лопнула после разделения неиспользованная маршевая ступень. Срабатывания «полезной нагрузки» видно уже не было. Машинально щёлкнув тумблером щитов, я врубил полную тягу, стараясь отойти как можно дальше. — Возрастает нейтринный поток реактора! — торжествующе сообщила Падме. — Кессон пробит!! На скуловой секции экран-пульта, где выводилась картинка заднего обзора, я наблюдал, как из пролома в стене ангара ударил столб пламени, сжигая челнок Тёмного Лорда. Клубы пылающего газа появились и с противоположной, верхней части разрушителя. Внезапно «Амидала» содрогнулась, словно до неё дошла взрывная волна, и я сообразил, что так и есть, только волна эта была гравитационной. А из середины корпуса «Вымогателя» вперёд, по курсу, вдруг ударил странный луч диаметром в сотню метров. Он был каким-то невообразимо чёрным, темнее пустоты космического пространства, и как бы клубился изнутри. Та часть исполинского звездолёта, через которую он прошёл, просто исчезла, а окружающие конструкции брызнули во все стороны мелкими обломками. Луч ушёл куда-то в направлении центрального светила системы, погас… И вслед за этим «Вымогатель» начал разваливаться на куски, подсвеченные сотнями мелких взрывов и пожаров. — Ух… — выдохнул я. — Что это? — Он был на разбеге, — объяснила Падме, — ну, накачивал энергию… — …для прыжка, — кивнул я. — Понятно. Надеюсь, после такого выжить невозможно. — Вейдер мёртв, я чувствую это, — тихо сказала сестра. Вздохнула и добавила: — Знаешь, перед смертью он испытал облегчение. — Пусть покоится с миром, — произнёс я, и, как ни странно, не слукавил. Бывший Анакин Скайуокер получил по заслугам за всё. Толку теперь не любить его и проклинать? — Ну, где истребители? — спросил я. — Сто двадцать мегаметров от нас, идут к месту взрыва. Корабля беглецов не наблюдаю, обломков тоже. — Прыгнул, значит? Ну, слава богу. Разбираемся с «двустволками». Тут я и допустил маленькую ошибку. Стремясь отодвинуть район встречи с истребителями возможно дальше от облака обломков «Вымогателя», я дал тягу ионными. Тут же в динамике декодера раздался шорох, треск, бульканье и послышался голос: — …слышишь меня? Это «стелс» в ударном варианте! Передаю координаты и вектор! — Корабль нашего класса на минус сто двенадцать, плюс сорок три, — доложила Падме. — Удаление семьдесят. Имперский транспондер. — Твою дивизию! — выругался я. — Сестра, ну, почему я такой бестолковый? — Ничего, бывает. А из комлинка донёсся другой, голос, женский: — Поняла тебя, Соло. Соло. Так звали того имперского лейтенанта, с которым моя Осока добыла «самогонный аппарат» для энергоносителя. В имперских новостях недавно промелькнуло сообщение, что он уволен из флота за «нарушение субординации». А здесь, поди-ка, служит! Что ж, придётся упокоить и тебя, кореллианец. Я отключил дефлекторные щиты: вот они мы, любуйтесь! — Зачем? — воскликнула Падме. — Пусть думают, что у нас армейская система. Когда он расстреляет ракеты, мы его подловим. Сейчас посмотрим, что у него там… Стрелять Соло начал с пятидесяти километров, это означало, что у него на подвесках «ближний бой», восемь штук. Трюмный отсек, был, очевидно, пуст, иначе противокорабельная пошла бы в нас немедленно, как мы «проявились» на сканерах. Двигатели в ноль, ручку плавно от себя, «зарываемся носом», и обе вывернутые в тыл спарки бьют по ракетам. Одна тут же вспыхнула облаком разрыва. Правильно, ведь башенки «сотки» и задумывались как противоракетные! Вторая купилась на классический «отстрел», распустившийся за нами, как крылья ангела. Здесь, над планетой, какая-никакая атмосфера ещё была, и вихревые токи от наших двигателей закрутили магниевые патроны причудливым узором. — Эклипс, видишь его? — выкрикнул Соло. — Свяжи боем, разберёмся, — отозвалась женщина. — Пуск, сразу четыре! — предупредила Падме. Что ж, я знал, что он так поступит: не делиться же славой с этой бабой? Поэтому стигиевое ядро не обесточивал. Маскировка! И четыре ракеты бесславно ушли в «молоко» мимо исчезнувшей из видимости «Амидалы». Совершив изящный пируэт, я вновь отключил дефлекторы, находясь со стороны планеты от имперца, и ударил из пушек, присовокупив к длинной очереди два плазмоида. Падме изумлённо ахнула. Соло увернулся! Будто был джедаем, хотя мы-то точно знали, что он им не был! Что ж, покувыркаемся! Но желательно недолго, там на походе ещё решительная девушка с семью подчинёнными. Дуэль двух кораблей, обладающих почти одинаковой манёвренностью, очень рискованное занятие, здесь всё зависит от квалификации пилота, а в этом, я отдавал себе отчёт, мистер Соло превосходил меня, а, может, и Падме, несмотря на то, что она сама была кораблём и чувствовала свои системы безупречно. Мы сбросили часть инерта, чтобы уравнять шансы: судя по эволюциям, «Мгла» имперца была заправлена на две трети, а значит, оказывалась почти на двести тонн легче нас, что давало ему преимущество. Трижды мы сходились на дистанцию эффективного огня носовыми. Трижды имперец попадал нам в щиты. И только один раз мне удалось зацепить его плазмоидом. Теперь мы держались на расстоянии, ожидая ошибки противника. Точнее, ошибки ожидал я, Соло, с высокой долей вероятности полагал, что при наличии у него ракет и отсутствии оных у меня я предпочту удрать, а посему отсекал меня от открытого пространства. Давай-давай. Я уже обратил внимание, что при прошлых залпах он опускал щит, чтобы выстрелить, следовательно, ракеты у него стандартные, без «миномётного старта». Ну, иди сюда, красавец… Понадобилось подпустить его на восемь тысяч, чтобы кореллианец повёлся на уловку. В тот самый миг, когда он отключил носовой щит для пуска, я довернул «Амидалу» носом и надавил наружную гашетку. Прекрасно зная характеристики своего собственного корабля, Соло упустил из виду, что однотипный может быть вооружён иначе. Две танковые пушки в крыльях «Амидалы» в вакууме доставали не на пять с половиной, а на одиннадцать тысяч метров. Это и стало гибельным для имперского офицера. Плазменные болты энергией 230 тэрг, или, переводя на земные меры, 23 мегаджоуля каждый, уже при третьем попадании разрушили верхнюю часть корпуса, а четвёртый заряд угодил в один из генераторов. По крайней мере, для экипажа это было мгновенно. Разбираясь с двумя звеньями истребителей, я вообще не испытывал ни малейшего сожаления, Падме, думаю, тоже. Судя по имени командирши, перед нами была «чёрная восьмёрка», личная эскадрилья Вейдера – те самые, что участвовали в сожжении целого города на планете Фоллин, бомбили собственных солдат, стоящих в оцеплении карантинной зоны. «Амидала» прошла сквозь строй, как щука сквозь дырявый невод, оставив за собой два быстро тающих облака взрывов. Третий истребитель напоролся на мину-сеть, выброшенную за корму. Остальные пытались клевать нас сверху, находясь на пределе дальности турели и в мёртвой зоне спарок. Пришлось показать им классическую «бочку», и ещё один имперец рассыпался в прах. — Прошу прощения, господа и дамы, — криво усмехнулся я, — а не на исходе ли у вас инерт? Словно в подтверждение моих слов, истребители начали торможение, бросая нас и уходя в направлении планеты. — Так-то, мисс Эклипс, — напутствовал я уходящих. И повернулся к Падме: — Давай-ка, вводи координаты, курс на Шалстайн. Надо дозаправиться. — Хорошо. Ох… — Что? — Снова нейтринный скачок. Со стороны звезды. Видимо, локальное искажение метрики угодило в корону. Сейчас здесь будет жарко. — Уйти не успеваем? — Нет. Быстрее! В лифт! Я подчинился, не раздумывая. Солнечные нейтрино сами по себе не опасны, слишком слабо они взаимодействуют с веществом, но лавинообразное нарастание их потока – верный предвестник серьёзных неприятностей вроде быстрых нейтронов. Влетев в кабину, я обернулся и, прежде чем сомкнулись металлические аварийные створки, успел увидеть, как рассыпалось на мозаичные точки изображение кузины. Наступила темнота.