Зима плохих мальчиков

Негромкий стук в дверь выдернул Шона Ренарда из вязкого болота вечерней дремы. За окном сгущались сумерки, а почти потухший камин в гостиной давал скудное освещение. Стук повторился. Ренард потер сонные глаза, сбросил плед и поднялся из кресла. Открыв дверь, он сначала решил, что на пороге стоит манекен, и лишь приглядевшись, опознал в ледяной статуе Ника Бёркхардта. — Что ты?.. — оторопело спросил Ренард. А Ник взмахнул заиндевевшими ресницами, приоткрыл синюшные губы и прохрипел: — Холодно, — а затем начал заваливаться. По босым ступням Ренарда прошелся порыв ледяного ветра, когда он шагнул вперед, подхватывая подчиненного. Вспоминая, что нужно делать при переохлаждении, дотащил Ника до кресла, в котором дремал до этого, и усадил холодное неподатливое тело. Сняв промерзшую верхнюю одежду и укутав Ника в теплый плед, Ренард пошел на кухню, чтобы поставить чайник, а следом заглянул в ванную комнату — набрать теплой воды в ванну. — Ник, не спи, — Ренард мягко похлопал Бёркхардта по щекам. — Давай, просыпайся. Сейчас пойдем отогревать тебя. Тот приоткрыл сонные глаза и слабо улыбнулся: — Дошел. — Да, Ник, ты дошел. А теперь сделай последнее усилие над собой и немного помоги мне. Подняв ослабевшего Ника из кресла, Ренард довел его до ванной, прислонил к стене и принялся раздевать. — Какие у вас руки горячие, — Ник навалился на капитана, чтобы не касаться спиной холодной стены. — Руки у меня обычные, просто ты перемерз. Давай, лезь в ванну. Ник сунул ногу в воду, но тут же отскочил, едва не сбив его с ног. — Ай! Капитан, там же кипяток. — Какой кипяток? — Ренард протиснулся к ванне и попробовал рукой воду. — Едва теплая, Ник. — А я говорю горячая. Когда вода была разбавлена до нужной температуры, Ник забрался в ванну и блаженно откинулся на бортик. Пока он отогревался, Ренард принес ему чистое полотенце, пижамные штаны, футболку, свитер и теплые носки. — Как ты? — поинтересовался он, когда Ник вышел из ванной комнаты. — Великовато немного, зато тепло и сухо. — Я не об одежде спрашиваю, а о том, как ты себя чувствуешь? — Да нормально я себя чувствую, только спать хочется, — Ник пожал плечами и зевнул. — Пойдем, проведу тебя в спальню. — Не надо в спальню, — заупрямился Ник, подтягивая постоянно сползающие пижамные штаны. — Я по делу приехал. Нам надо поговорить. — Хорошо, — кивнул Ренард, поднимаясь из кресла. — Садись и рассказывай. — А вы как же? — поинтересовался Ник — в гостиной больше не было никакой мебели. — На полу посижу. Не хочу идти за стулом. Так о чем ты хотел со мной поговорить? — Вас хотят убить. — Свежая информация, — усмехнулся Ренард. — И кто на этот раз? Королева, принц Виктор, Феррат, или на меня ополчилось Сопротивление? — Не думаю, что это связано с делами Королевских Семей. В куртке во внутреннем кармане материалы по делам. Ник собирался продолжить, как вдруг замигала лампочка, и погас свет. — Черт, это он, — ругнулся Ник, вскочил с кресла, сбросив при этом плед на пол, и в два шага оказался у камина, пытаясь прикрыть собой по-прежнему сидящего на полу Ренарда. — Это перебои с электричеством, — негромко и спокойно ответил тот. — На улице метель, здесь часто такое происходит. Сейчас принесу свечи. — Стойте! Я с вами. Где мой пистолет? Ренард поднялся и, взяв с каминной полки оружие, передал его Нику. Вместе они прошли на кухню: впереди капитан, прекрасно ориентирующийся в темном доме, за ним — Ник, обеспечивая прикрытие и периодически наступая начальнику на пятки. Сделав еще несколько шагов, Ник неожиданно уткнулся носом в широкую спину Ренарда и ткнул его в лопатку дулом пистолета. — Ник, может, уберешь пистолет, пока случайно меня не подстрелил? — Извините, сэр. Просто темно очень. Ренард мягко отвел руку с оружием и шагнул куда-то в сторону. Послышался шорох и негромкий стук, затем чиркнула спичка, и комната озарилась неярким светом свечей. — Сиди здесь, — приказал Ренард и, усадив Ника на стул, направился в гостиную. Вернувшись, он укутал Ника в плед, а сам зашуршал чем-то в кухонных шкафчиках. — Рассказывай. — Капитан, мы все знаем, как много и тяжело вы работаете, и мне очень не хотелось мешать вам во время заслуженного отпуска. Поверьте, если бы не обстоятельства, я бы никогда не решился приехать сюда. — Очень интересное начало, но мне кажется, ты не за этим приехал. Да, кстати, как ты меня нашел? Об этом доме никто не знает. — Вернее, никто не знает, где он находится, — усмехнулся Ник. — Но всему отделу известно, что во время своего ежегодного рождественского отпуска вы уезжаете из Портленда в свой охотничий домик. Я нашел таксиста, который привез вас сюда, и узнал у него дорогу. Вот только машина у меня застряла, и последние несколько миль мне пришлось пройти пешком. Ладно, теперь о деле. Вы уехали двадцать третьего декабря, а двадцать пятого произошло первое убийство. И каждый день совершалось новое. Вам о чем-то говорит имя Кристофер Джонс? — Нет, впервые слышу, — ответил Ренард, нарезая апельсин. — А ведь вы жили в одном доме. Только его квартира была на пятом этаже. — Я не знаю имен всех жильцов. Возможно, видел его. — Он был журналистом «Портлендского вестника». — Я понял, о ком речь, — кивнул Ренард и откупорил бутылку вина. — Он как-то пришел ко мне около полуночи и очень хотел взять интервью. — Ему удалось? — поинтересовался Ник. — Ему удалось ничего себе не повредить, когда я спускал его с лестницы. Кто еще в списке жертв? — Первым был Малколм Паркер — двадцать пятого декабря, начальник службы безопасности ювелирного магазина. Кристиан Коллинз — двадцать шестого. — Бывший военный врач, вышел на пенсию по ранению в звании лейтенанта, — сказал Ренард и поставил кастрюлю на плиту. — Этого я знаю — познакомились на пробежке. — Колин Стюарт — двадцать седьмого. Пластический хирург. Райан Стивенсон — двадцать восьмого. За ним убийца поехал в Хомстед. И вчера, двадцать девятого, Кристофер Джонс. Все убитые жили одни, были высокими и темноволосыми. Вы последний в списке жильцов подходите под этот типаж. — Поэтому ты приехал сюда? — Я думал, что вы в безопасности вдали от Портленда, но Стивенсона убийца нашел в другом городе, поэтому я не стал рисковать. Всё равно с вами связаться нельзя ни по телефону, ни по электронной почте, а предупредить надо было. — Ясно. Как их убили? — С помощью ультразвука вспороли грудную клетку и вырвали сердце. Заживо. — Ник помолчал. — А перед этим их изнасиловали. — Они были гомосексуалистами? — Нет, ни один из них не был. — А камеры в доме? — Те, которые не расплавил убийца, зафиксировали Санта-Клауса. Ренард замер с ложкой в руке и медленно повернулся к Нику: — Ты хочешь сказать, что я был настолько плохим мальчиком, что меня хочет изнасиловать и убить Санта? Ник подавил нервный смешок. — На самом деле я хочу сказать, что в рождественские праздники это отличная маскировка. Камеры на входе, которые должны были зафиксировать убийцу без маскарадного костюма, расплавлены. А все консьержи, которых мы допрашивали, говорят, что думали, это жильцы устроили костюмированную вечеринку, поскольку Санту они видели уже в коридоре. — Входил он, я полагаю, через вход для обслуживающего персонала. — Да. Вы глинтвейн варите? — поинтересовался Ник, когда по кухне поплыл пряный аромат. — Да. Меня когда-то так мама поила, чтобы простуды не было. Ну, а свидетели, следы? Есть какие-нибудь зацепки? — Нет, убийца действовал очень осторожно и аккуратно. Ни отпечатков, ни биологических следов. На теле жертв только ворсинки с костюма. Хэнк проверил список обслуживающего персонала и отложил досье на новеньких в отдельную стопку. Я сделал ксерокопии, но еще не смотрел. — Хорошо, потом вместе посмотрим. А сейчас пошли греться. Ник забрал подсвечники и, путаясь в пледе и капая воском на руки, первым пошел в гостиную. Они сели на большую шкуру у камина. Говорить о работе не хотелось. Хотелось молчать и наслаждаться вкусным терпким напитком. — Почему ты приехал один, Ник? — спросил Ренард. — Не хотел терять время, объясняя капитану Моргану, что убийца придет за вами, где бы вы ни находились. Всё равно он бы не поверил. Так что я оставил ему заявление с прошением предоставить мне неделю отгулов, а сам сбежал. И еще, я думаю, что убийца — везен. — Какой? — Не знаю. Сначала думал, что Крампус, но на него не похоже, да и время уже прошло — он теперь обычный человек. Потом решил, что это Вихрекрыл — они тоже убивают ультразвуком. Монро устроил мне с одним встречу. Но оказалось, что, в силу физиологических особенностей, такую аккуратную работу они бы сделать не смогли — у них радиус поражения шире. Больше никого я в книгах не нашел, но думал еще о Ведьмах — может, ритуал какой-то? Ренард задумался, выглянул в окно, посмотрел на луну и снова сел. — Вряд ли это Ведьмы. Ритуалы, для которых нужно еще живое человеческое сердце, зимой проводятся на растущую луну, а не на убывающую, как сейчас. Убийца забирал сердца с собой? — Нет, резал на кухне на мелкие кусочки и оставлял. — Тем более Ведьмы не оставили бы пропадать ценное сырье для ритуалов и зелий. Так же как и Стервятники или Вендиго. — Это понятно, а вот зачем он их насиловал? Видели бы вы, с какой счастливой улыбкой они умирали, а кровь у всех чистая. — Утешительный приз перед смертью? — пожал плечами Ренард. — Утешительный, как же. Там такие повреждения прямой кишки, что ни о каком удовольствии даже речи быть не может. Особенно учитывая то, что никто из них не занимался анальным сексом постоянно. А в первый раз знаете, как больно? — Не знаю, — хмыкнул Ренард и улыбнулся, глядя, как смутился Ник. — Но ты можешь просветить меня. — Да что там просвещать, — буркнул Ник, отпил глинтвейна и вытащил изо рта бутончик гвоздики. — Был у меня печальный опыт. Еще в колледже, потом больше не рисковал. — Бывает, но если сделать всё правильно, то опыт будет далеко не печальным. Голос у него при этом стал таким манящим, многообещающим, что Ник неловко заерзал. — А вы-то откуда знаете? Вы же снизу не были — сами сказали. — Ну, на меня еще никто не обижался. А снизу, к счастью, не был. — Почему «к счастью»? Страшно? — Ну, знаешь ли, когда тебе тринадцать и тебя хочет изнасиловать собственный брат, хоть и сводный, то страшно. И мерзко. — Эрик? Постойте, но вы же братья, почему он так? — опешил Ник. — Хотел унизить, показать, что для него я родственником не являюсь. — И что вы сделали? — Сломал ему нос и челюсть. Он наплел неизвестно что королеве, и матери пришлось спешно увозить меня из Швейцарии, чтобы спасти мою жизнь. И лишь через несколько лет, когда нас нашел король и лично со мной поговорил, открылась правда. Покушения прекратились, и мне был отдан во владение Портленд. В качестве платы за моральный ущерб. — Ваш брат и так образцом для подражания не являлся, но это вообще переходит все границы. Ренард пожал плечами: — Пойдем лучше спать. У тебя был трудный день, нужно набраться сил — ты же меня спасать-защищать приехал. Только кровать у меня одна — гостей я сюда не приглашаю. — Разберемся, — хмыкнул Ник. Ренард расстелил постель и пошел принимать душ. Ник взбил себе подушку, залез под одеяло и моментально уснул. Сильное жесткое тело прижалось к Нику со спины, рука пробралась под футболку, огладила торс, сжала сосок. Ник попытался отстраниться, но его прижали еще крепче. Губы мягко, почти невесомо, коснулись уха, обжигая дыханием, прикусили мочку. — Ты ведь сам этого хочешь, Ник, — прошептал Ренард. Ник хотел, и скрывать это было бессмысленно, потому что Ренард уже просунул руку в его пижамные штаны, подушечками пальцев провел по низу живота и обхватил член, обводя большим пальцем головку. Теперь Ник сам прижимался к нему. А Ренард второй рукой погладил его ягодицы, сжал, раздвинул, лаская пальцами, еще не проникая, а лишь поддразнивая. Ник повернул голову, насколько это было возможно, и Ренард поцеловал его, сразу же скользнув языком в рот, изучая. Ник простонал и толкнулся в обхватывающую его руку, движения ускорились, доводя его до пика. Он вздрогнул, изливаясь… и проснулся. Во сне он прижался к Ренарду, используя его плечо вместо подушки, уткнулся ему в грудь и просунул ногу между коленями. Ренард, похоже, не был против и крепко обнимал Ника за плечи. За завтраком Ник чувствовал себя крайне неловко: уже вторую ночь ему снился секс с Ренардом. И если дома он был один, и оправдываться ни перед кем не надо было, то сегодня Ренард не мог не заметить его состояния. Впрочем, тот никак не комментировал утреннее пробуждение: пил спокойно кофе и ел сэндвич с ветчиной, а после завтрака оделся и ушел на улицу. Ник вымыл посуду, застелил разворошенную кровать и, собравшись, отправился искать начальника. Тот колол дрова за домом, и Ник невольно залюбовался точными, выверенными движениями. Интересно, было ли хоть что-то, чего Шон Ренард делать не умел? — Если сегодня не исправят поломку на линии, — сказал Ренард, опустив топор и вытирая пот со лба тыльной стороной предплечья, — придется переносить матрас в гостиную и спать у камина: отопление не работает, дом выстывает. — Перенесем, — Ник пожал плечами. — Ничего сложного. Ренард неопределенно хмыкнул и снова поднял топор. Наколов достаточное, по его мнению, количество дров, он отдал половину Нику, остальные забрал сам, сложил в кованую дровницу у камина, и попросил принести материалы по делам. Наспех ознакомился с ними и вслух прочитал имена новых сотрудников в доме. Ник внимательно слушал, стараясь ничего не упустить из краткой характеристики. — Стойте. Райли Бэйли. Что-то знакомое. — Он проводил у нас осмотр вентиляции, — припомнил Ренард. — Нет, не то… Сейчас, минуточку… Райли Бэйли, двадцать три года, студент технического университета. Мой первый «висяк» — объяснил Ник. — Вы уже отправились в отпуск, а тут он с заявлением об изнасиловании. Экспертиза показала, что присутствовали повреждения стенок заднего прохода и мы, конечно, искали насильника, но не смогли ничего сделать, потому что этот Райли уничтожил все следы преступления. Ну, в смысле, вымылся хорошенько, одежду сжег, а лица насильника не рассмотрел. Так что, как мы не старались, дело осталось нераскрытым. — Значит, теперь он мстит всем, кто похож на его насильника. — Выходит, что так. Что будем делать? — Ждать — это единственное, что нам остается. В любом случае, за мной приедет или Райли, или такси послезавтра. — А еще мы можем попытаться вместе вытолкать мою машину, — предложил Ник. — Попытаемся, — кивнул Ренард. — А пока можем выйти на прогулку. Ник кивнул, и, одевшись, они вышли на улицу. Метель давно утихла, снег скрипел под подошвами ботинок; припорошенные деревья и затерянный в глуши домик казались нарисованными на рождественской открытке. Ренард привел его к большому озеру, скованному льдом. На этом берегу росли ивы, которые спускали ветви к самой воде, некоторые тонкие прутики даже вмерзли в лед. С другой стороны были сосны: тянулись вверх, как свечи. Ник шагнул вперед, с интересом разглядывая сказочную картинку, и вытащил из кармана мобильный, желая запечатлеть эту красоту. Лед под ногами затрещал. — Ник, стой! Ни шагу больше, — предупредил Ренард и, подойдя к самой кромке, протянул руку. Как только Ник крепко ухватился за ладонь, Ренард резко потянул его на себя, и, не удержавшись на ногах, они вместе упали в сугроб. — Почему в условиях дикой природы ты такой безалаберный? — поинтересовался Ренард, не пытаясь сбросить Ника с себя и подняться: — То едва насмерть не замерз, теперь чуть не утонул. — Я просто неопытный. — Это я уже понял. Пойдем домой. Электричества все еще не было, и пока Ренард готовил нехитрый ужин в виде омлета с беконом, тостов и кофе, Ник перетащил в гостиную матрас и одеяло с подушками, устроив на шкуре у камина некоторое подобие гнезда. Они уже собирались ложиться, когда Ренард вздрогнул, огляделся по сторонам и нахмурился: — Ник, кажется, у нас гость. И он знает, что я не один. — С чего вы взяли? Я ничего не слышу. — И не услышишь, — Ренард снова беспокойно завозился, — наш преступник — Сирена, а у Гриммов к их зову иммунитет и человеческий слух ультразвук не улавливает. Ну, и зовут ведь не тебя. — Ждите здесь, я за ним. — Нет, будь здесь и говори со мной, отвлекай. Если я останусь один, боюсь, не смогу сопротивляться зову. И тогда у Бэйли будет союзник. — Но это же не вариант. Я буду вас отвлекать, вы будете сопротивляться, Райли будет стоять на улице и звать вас — замкнутый круг. Надо что-то делать. — Возможно, ему надоест звать меня, и он войдет. Или сбежит, чтобы напасть позже, когда тебя не будет рядом. А ты говори, Ник. — Я не знаю о чем. — Да хоть Уголовный кодекс по памяти пересказывай — мне сейчас всё равно, главное отвлечься от зова, — Ренард выглядел неважно: бледный, покрытый испариной, он всё время массировал виски и облизывал пересохшие губы. Ник послушался совета и говорил обо всем, что приходило в голову. О том, что чувствовал, когда впервые увидел везенов, о тете Мари и матери; о том, что поссорился с Джульеттой, и она уехала на Рождественские праздники в Ванкувер и теперь не может вылететь оттуда из-за непогоды; о том, что ему нравится перспектива встречать Новый Год с Ренардом, только жаль, что в домике нет ни ёлки, ни украшений. — Шампанского тоже нет, — прошептал Ренард, сжал виски, словно опасался, что голова лопнет, и потерял сознание. В этот же момент с грохотом упала входная дверь, и на пороге показался Санта-Клаус. Из-под пышной бороды были видны сложенные трубочкой губы, но Ник не слышал ни единого звука. Зато Ренард внезапно выгнулся, и из носа у него потекла кровь. Голова гудела, перед глазами всё плыло, но Ник упорно пытался поймать в прицел Сирену, пока пистолет не раскалился до такой степени, что пришлось его отбросить подальше. Убийца присел около Ренарда, тратя теперь всю силу на него, свистнул как-то особенно пронзительно, разрезая рубашку и кожу, и пропустил сокрушительный удар кочергой по голове — Ник, как только Сирена прекратил на него воздействовать, поспешил помочь начальнику. — Гримм? — удивленно и, кажется, даже обиженно воскликнул Сирена и бросился бежать. Ник, пошатываясь, направился за ним, но на пороге опомнился: Сирену он всё равно не догонит, а Ренарду нужна помощь.

***

— Да, такого Нового Года у меня еще никогда не было, — усмехнулся Ник, отпивая виски из стакана. После того, как Сирена сбежал, Ник привел Ренарда в сознание, продезинфицировал круглую резаную рану на груди и собрался в погоню, но Ренард его не пустил. Дверь из-за петель, оплавленных Сиреной, на месте не держалась, и в гостиной стремительно холодало. Пришлось им возвращаться в спальню: Ник постелил постель, а Ренард снова зажег свечи и принес бутылку виски и два стакана — снимать стресс и праздновать Новый Год. — Зато будет что вспомнить. — Это точно: Райли в костюме Санта-Клауса, вы с дырой в груди, как Тони Старк, и я с кочергой, как Тайгер Вудс с клюшкой. Отличная компания подобралась. Надеюсь, он сбежал куда-нибудь подальше, а не сидит в засаде рядом с домом, выжидая, пока мы уснем. — Мне кажется, он сильно испугался, увидев Гримма. Так что не думаю, что он здесь. Когда вернемся в Портленд, разошлем ориентировки, чтобы арестовать его, пока никто не пострадал. Некоторое время они пили молча, затем тишину развеял звуковой сигнал наручных часов Ника — полночь. Ренард разлил по стаканам остатки виски и задумчиво сказал: — Знаешь, у русских есть примета: как встретишь Новый Год, так его и проведешь. — Провести следующий год в постели с вами? — усмехнулся Ник. — Заманчивое предложение.