История одного безумия

Кто сказал, что время лечит, по-настоящему, наверное, не болел.

– Мне нужно, чтобы ты вернулась. Миссис Малфой усмехается, изучая взглядом собеседницу. Все такая же красивая. Но совсем другая. Лили помнит их прошлый разговор. Сейчас видит его перед глазами ясно, как будто держит колдографию. Мисс Виктория Забини, только пару месяцев назад ставшая миссис Поттер, ворвалась в ее крохотную квартирку на окраине Лондона. Не спрашивая разрешения, она прошла в гостиную и устроилась в самом удобном кресле у журнального столика. – Ты должна исчезнуть, – бросает она, бесцеремонно вытащив сигарету из пачки на столе и с наслаждением закуривая. Ошарашенная такой наглостью, Лили на пару секунд просто застыла. – Это почему же? – Ой, да брось, – развязно махнула рукой Викки, ее глаза угрожающе сузились. – Будто ты не понимаешь. Я все знаю, Лилз, – она с отвращением сплевывает искаженное имя. Лили откидывается назад, сжимает в пальцах виски. – И что это такое ты знаешь? – растягивающие малфоевкие интонации. Она слишком долго общалась со Скорпиусом. Викки в ответ смеется. Резко. Деланно. – Не строй из себя дурочку, Поттер! – она быстрым движением тушит сигарету и тянется за другой. – Я все знаю про вас с Джимом. Лили разом отнимает от лица ослабшие руки. – Я не понимаю… – Хватит, – отмахивается Виктория. – Оставь эти игры для своих наивных родственничков. Я все знаю про вашу связь, и представь, даже знаю, куда пропал Джим в ночь нашей свадьбы. Ты что, правда, считаешь меня такой дурой, Поттер? Я не одна из твоих однокурсников-гриффиндорцев, я все поняла сразу. Сейчас нужно вскочить на ноги, и вышвырнуть нахалку вон. Или залепить ей пощечину так, чтобы в ушах зазвенело. Лили не шевелит и пальцем, только распрямляется в кресле. Лили молчит и загнанно смотрит перед собой. Проходят долгие минуты. Она сглатывает. – Я даю тебе слово, – голос дрожит как у истерички. – Никогда… Викки улыбается. Как-то особенно по-змеиному. – Нет, – темперамент итальянских предков уступает слизеринскому хладнокровию. – Мне не нужны такие обещания. Пока ты будешь рядом, мы не сможем даже начать. Он будет помнить. – И чего… – Ты должна исчезнуть. Скажи, например, что решила лечить маггловских деток где-нибудь в Штатах, или укрощать драконов с дядечкой, мне плевать. Потом мы с Джимом тоже куда-нибудь переедем. Можете видеться на семейных праздниках, но если я что-то узнаю, все ваше очаровательное семейство узнает со мной. Виктория отбрасывает бычок прямо на пол, и неотрывно смотрит на Лили. – Тебе нужно время, чтобы решить? – участливо-бессмысленный вопрос, она уже знает, что победила. Из горла не удается вытолкнуть ни звука, и Лили только качает головой. – Тогда даю тебе пару недель, – взгляд вдруг смягчается, и она хочет что-то добавить, но прикусывает губу. – Удачи. Лили помнит, как в тот день так и не вышла из дома. Одну за другой выкуривала сигареты из той самой пачки, а когда они закончились, кинулась на кухню, вытащить огневиски. Глотки прямо из бутылки жгли пищевод и рассыпались мурашками по телу. Лили думала, как ненавидит эту Викки, Скорпиуса, даже Ала – всех этих чертовых слизеринцев, всю жизнь методично ее растаптывавших. Где-то за этой ненавистью, спрятан острый стыд и вина. Где-то из их сквозного зеркальца несколько раз ее зовет голос Джеймса. По-хорошему надо было разбить эту стекляшку, но пока рука не поднимается. Сейчас Викки другая. Лицо бледное, с глубокими тенями под опухшими веками. Пальцы судорожно сжаты в замок. Миссис Малфой, откидывается в кресле и вытаскивает тонкую сигарету. Закуривает и замечает, как еле заметно поморщилась миссис Поттер. – Сколько месяцев? – равнодушно спрашивает Лили, туша сигарету о дно пепельницы. – Четыре. – Это не игрушки, Лили, – пробормотала Роза, найдя ее на следующее утро скрючившейся на кухне. Она хлестала ее по щекам и отпаивала каким-то зельем. Потом уложила на диванчик в углу, накрыв пледом. А сама начала что-то готовить, отчитывая «избалованную, взбалмошную, эгоистичную и глупую девчонку, которая думает только о себе». От запаха еды мутило. – Джим уже знает? Брат терпеть не мог, когда Лили его так называла. – Конечно, – слабо кивает Викки. – Ты хоть понимаешь, что творишь? – в ярко-синих глазах ясное неодобрение. – Ты уже не в школе. Вся эта глупая месть зашла слишком далеко. Роза приехала из Берлина, спустя несколько часов после семейного скандала, специально, чтобы поговорить с сестрой. Вправить мозги, как называет это Лили. – Подумай, скольким людям ты портишь жизнь. – Я люблю его. Фраза бы прозвучала мелодраматично, не будь произнесена таким равнодушным тоном. Роза закатывает глаза, и, развернувшись, уходит, захлопнув за собой дверь. После это случая они не разговаривали почти год. – Чего ты от меня хочешь? Викки всплескивает руками. – Разве не ясно? Чтобы ты поговорила с братом, ему… – она вдруг выдыхает и ее взгляд становится отчужденным. – Я устала, Потт… Лили. Ему тяжело без вас… без тебя. Он не показывает, но я вижу. Я думала, что смогу все изменить, но все только хуже. Он убивается на этой чертовой работе. Мне надоело получать звонки из Мунго, – Викки вздыхает, судорожно и как-то по-детски. – Я боюсь, что однажды мне позвонят и скажут, что его убили на каком-нибудь из этих дурацких заданий. А у меня ребенок. Лили отстраненно смотрит на содрогающуюся напротив женщину. Хочется подойти, сесть с ней рядом, обнять и успокоить. Но трудно даже шевельнуться. А еще по телу слабостью расползается страх. Она играла в свои игры, и ей никогда даже в голову не приходило, что Джеймса может не быть. Невозможно представить. Бред ополоумевшей итальянки. Но от одной мысли так страшно, что она еле размыкает губы. – Я сделаю, что смогу.