Мятежное сердце

      Я стою, переминаясь с ноги на ногу, в церкви. Сегодня день похорон моей тети, которую, в сущности, я плохо знала. Наверное, поэтому у меня нет слез, и я не подавлена атмосферой скорби. Но все же мне несколько волнительно. Не из-за того, что она умерла, а из-за того, что тетя была моим единственным живым родственником.       Не знаю, сколько я простояла поодаль от всей толпы, размышляя над своей будущей жизнью и не находя правильного ответа на самый важный вопрос: что со мной теперь будет? Помню лишь, что мне было страшно, я не знала, какое будущее меня ждет, что произойдет дальше. И от неизвестности становилось еще тяжелее. Мне еще даже и 16 нет, а я уже не знаю, как жить дальше. Нет, совсем не из-за того, что у меня никого не осталось (я давно свыклась, что кроме тети у меня никого нет), а потому, что теперь я не знаю, какое будущее меня ждет. До моего шестнадцатилетия осталось буквально чуть меньше месяца, а потом и Церемония выбора не за горами. Но что же мне делать?       Как вдруг мои размышления прерывает мужчина, неожиданно появившийся в поле зрения. На вид ему лет 35, а может и больше.       - Ты Кимберли?       - Да, - я удивленно разглядываю мужчину.       Смуглое темное лицо, твердый, даже стальной взгляд пронзительных темных глаз.       - Я Макс, твой единственный оставшийся в живых родственник.       - Родственник? – переспрашиваю я, не веря своим ушам. У меня есть еще кто-то? Но как это? Да и какой из него родственник, я же на него совершенно не похожа. У меня светлая кожа и я невысокого роста и тощая. По сравнению с ним. Кого я обманываю, я, и правда, маленькая и хрупкая. И грудь у меня маленькая. Чертова самооценка поехала опять вниз.       - Не кровный, как ты уже заметила, - усмехается он, и я вижу его белоснежные зубы, - Я твой сводный брат.       - Брат? Но… как так?       - Может, пройдемся и я все тебе объясню?       У меня ступор, я ничего не могу сказать, лишь неуверенно киваю.       Чувствую, как сердце бешено колотится в груди, а губы пересыхают. Не такого я ожидала. У меня никого нет, кроме этого странного, угрюмого Бесстрашного? Все происходящее кажется абсолютно нереально. Словно это все сон и стоит мне захотеть, я проснусь. Но жизнь – не сон. От нее нет спасения.

***

      Мы идем по центральной улице, которая сейчас забита людьми всех возрастов и фракций. И те, кто проходят мимо с интересом оглядывают нас. Ну, конечно, не часто встретишь Отреченную, неспешно идущую рядом с Бесстрашным.       - Кимберли, сколько тебе?       - Через месяц будет 16.       - И ты уже знаешь, какую фракцию выберешь?       - Нет. Я… я, - кошусь на моего спутника и шепотом произношу, - я не знаю, что будет со мной теперь, когда я осталась совсем одна.       В Отречении учат забывать о себе, заботиться о других в ущерб своим интересам. Поэтому я так стесняюсь открыто выражать свое мнение.       - Об этом я и хочу с тобой поговорить, - ободряюще улыбается Макс, - И ты можешь мне говорить все, что считаешь нужным. Даже, невзирая на правила твоей фракции.       - Не считаю, что это правильно, - нерешительно говорю я.       Макс хмыкает.       - Твой отец был женат на моей матери.       - Нет-нет, он был женат на моей маме, - поправляю его я.       - Твою мать он встретил гораздо позже. Кстати, он бросил нас ради нее.       - Прости… - я виновато вжимаю голову в плечи.       - Это было давно и они все мертвы. Дети не виноваты в глупости своих родителей. Но давай вернемся к твоему будущему, - мягко улыбнулся Макс, внимательно смотря на меня, - У меня к тебе деловой предложение. До момента Церемонии ты будешь жить в приемной семье, а потом выберешь фракцию, в которой уже и станешь полноправным ее членом. Я не буду возражать, если ты захочешь остаться в Отречении, но я предлагаю перейти тебе в Бесстрашие. Я возьму на себя обязанность заботиться о тебе.       Какое-то время мы идем, не произнося ни слова, а я стараюсь переварить полученную информацию, попутно украдкой разглядывая своего сводного брата. На нем кожаная куртка и штаны свободного кроя. Он высокий. Нет, он не просто высокий, он громадный. И даже не в росте дело, а в его мускулатуре: широкие плечи, переходящие в накаченные руки, узкие бедра и, я думаю, сильные ноги. От него пахнет ветром и дождем. Странное сочетание для Бесстрашного. А может эта такая туалетная вода? Мне казалось, что все Бесстрашные пахнут потом, потому как все время находятся в движении.       Макс такой сильный, такой уверенный в себе. Он похож на воина, смело шагающего по трупам врагов. И меня это восхищает! И всегда трепетала перед Бесстрашными, но никогда не осмеливалась даже открыто взглянуть на них. Только наблюдала со стороны. Но теперь у меня есть возможность стать одной из них: дерзкой, смелой и свободной.       - Почему? – решаюсь задать вопрос, мучающий меня.       - Почему я решил взять опекунство над тобой?       - Да.       - Буду с тобой честен. Мне не нужна лишняя проблема в виде тебя, но долг лидера требует, чтобы я заботился о тебе. Ты моя единственная родственница, к тому же тебе еще нет 16, и по правилам наших фракций, я обязан приютить тебя. А мне, как одному из лидеров Бесстрашных, важно сохранить свою репутацию и, так сказать, свое лицо перед другими лидерами.       - Ты лидер Бесстрашных?       - Да. Один из пяти.       - Ясно, а у меня есть время подумать?       - Нет. Решить нужно сегодня.       - Прости, я не понимаю, почему сегодня?       Макс раздраженно вздыхает. Прямо как тетя. Она тоже не любила, когда я задаю много вопросов. Но сейчас от моего решения зависит не просто то, кем я стану, а то, какой станет моя жизнь. Поэтому я подавляю порыв прикусить язык и продолжаю сверлить взглядом сводного брата.       - Если ты выберешь мою фракцию, то тебе нужно как следует подготовиться к инициации, - Макс неодобрительно оглядывает меня с ног до головы, - А судя по тому, в какой ты форме, на подготовку понадобится много времени.       Под его пристальным взглядом я опускаю голову и тереблю край рукава длинного серого платья. Мне неуютно, когда кто-то вот так оценивает мое тело. Лицо начинает гореть от стыда, когда я представляю себе то, что мог увидеть Макс.       А лидер тем временем продолжает:       - Я не хочу, чтобы ты позорила меня, ясно?       Я киваю.       - И тебе придется научиться, не только хорошо драться и стрелять, но и уметь отстаивать свое мнение. Уж больно ты серая, - он ухмыляется такому сравнению, очевидно, довольный собой.       Я, и правда, одета во все серое – это отличительный цвет моей фракции и я обязана носить его, невзирая на то, что он мне уже до чертиков надоел. А все потому, что моя фракция призвана заботиться о равенстве и покорности. Все люди равны в свои правах и бесправие. Все заботятся друг о друге. Все призваны найти свое место в жизни. Все. Кроме меня.       Я люблю мою фракцию. Правда. Всем сердцем. Но иногда мне не хватает здорового эгоизма. Например, в те моменты, когда я обязана отдавать последний кусок хлеба изгоям, хоть сама остаюсь голодной. Но таковы наши правила. Что ж, тем лучше: я сохраню стройную фигуру. Хотя, о какой стройности может идти речь, когда я вешу всего-то 40 килограмм при росте метр шестьдесят восемь. Я тощая и нескладная. И временами меня это пугает. Возможно, я болею? Или со мной что-то не так? А причина проста – я недоедаю, почти все время голодная. У меня перехватывает дыхание от негодования, когда я вижу, как кто-то отдает еду изгоям. Почему мы обязаны отдавать то, что по праву принадлежит нам? Мне тяжело не думать о себе. И в этом моя главная проблема.       - Макс, расскажи мне, пожалуйста, каково это, быть Бесстрашным.       - Это каждый день бороться с судьбой за свое место в этом мире, рисковать жизнью в те моменты, когда это от тебя требуется, исполнять приказы и все время находиться в тонусе, быть готовой в любой момент схватиться за оружие и убить. Даже своего друга. Если того требует долг.       - А ты убивал?       - Да.       - Много?       - Много.       - Ооо… - все, что я могу произнести в ответ.       - Ты перечислил не слишком радостные моменты жизни Бесстрашного. А есть ли что-нибудь хорошее в твоей жизни?       - Выбор.       - Что? - непонимающе моргаю.       - Полная свобода выбора. Ты вольна выбирать то, что хочешь, то, что заслужила. В Бесстрашие все зависит только от тебя. От того, кто ты на самом деле. Если ты смелая и упорная, то сможешь пробиться в лидеры, если слабая и жалкая, ты, либо умрешь при инициации, либо станешь изгоем.       - Если я останусь во фракции, мне не придется больше никогда видеть изгоев?       - Если наберешь достаточно баллов при инициации, то сможешь выбрать работу, не связанную с ними.       - Ооо… - в который раз повторяю я, вдохновленная словами Макса.       - Что ты ценишь больше всего в людях? – спрашиваю я мужчину.       - Отвагу.       - Как ты считаешь, я справлюсь?       - Только выбрав нас, узнаешь на что способна. Но если в тебе есть хоть что-то от твоего отца, то ты справишься.       - Я хочу быть Бесстрашной, - меня удивляет твердость в собственном голосе, и я улыбаюсь.

***

      Макс сказал, что я должна забрать все свои вещи, потому как с этого дня больше не принадлежу Отречению. Хотя, как я поняла, это неофициально, но спорить с ним я, если честно, боюсь.       Мы подходим к моему дому.       Дома в Отречении все одинаковые – так мы боремся с завистью; они серые, как и наша одежда. Такой же, как сине-белый у Эрудитов и черный у Бесстрашных. Так вот, дома, кроме того, что одинаково-серые снаружи, однотипные внутри. У нас все по-минимому, только самое необходимое для жизни. Нет. Не так. Все самое необходимое для выживания. Один стол, два стула, две кровати – большая для тети и маленькая для меня, узкий холодильник, две тумбы и один шкаф. В доме всего одна комната, не считая кухни и ванной, в которых вода льется тонкой струйкой, словно вот-вот прекратит идти из крана.       У нас всего одно зеркало, в которое я могу смотреться один раз в три месяца. В этот же день тетя подстригает мне волосы. А я каждый раз гадаю, изменилась ли я за эти месяцы или нет. Хотя иногда мне все же выпадает шанс разглядеть себя в мутном отражении стеклянной двери в кабинете директора нашей школы. Я не частый гость у директора, но иногда моя бунтарская натура (теперь я начинаю понимать, от кого я ее унаследовала) вырывается наружу и тогда я, позоря всю свою фракцию, плетусь в ненавистный мне кабинет и выслушиваю нелицеприятное взыскание в мой адрес от директрисы.       Мои кровные мама с папой умерли, когда мне было три года, и растила меня тетя. Я ничего не помню о родителях, лишь смутные воспоминания скорее похожие на обрывки давно забытого сна. Но, как бы то не было, тетя была добра и не отдали меня изгоям, а приютила у себя. К моменту, когда я, не понимая, что происходит, вошла в лишенную изысков жизнь Отреченных, меня невзлюбили в родной фракции. Ну, еще бы! Ведь они – истинные Отреченные, а я, рожденная от изгоев, выбравших любовь вместо крови. Даже дети сторонились меня, не принимали в свои игры и всячески давали понять, что я недостойна их. Наверное, так оно и есть. Я не знаю. Но они все моя семья. Были моей семьей.       И сейчас, стоя посреди своей бывшей комнаты с серыми стенами, меня накрывает чувство облегчения. Я больше не должна подавлять свои истинные чувства. Я больше не Отреченная и от осознания этого я чувствую себя такой свободной! И такой счастливой! Что хочется расцеловать весь мир!       Я быстро собираю небольшой рюкзак и, закинув его за плечи, выхожу на улицу, где меня ждет мой сводный брат.       - Это все, что у тебя есть? – удивленно вскидывает брови Макс.       Я лишь пожимаю плечами, мол, это же Отречение, а ты чего ожидал.       - Ладно. Иди за мной. Ты прыгать умеешь?       - Немного.       - Немного, - холодно отзывается мужчина, - да, уж. Кажется, ты все-таки станешь моей проблемой.

***

      Мы подходим к станции, от которой отправляются поезда до Бесстрашия, как говорит Макс.       По пути он рассказывает, где я буду жить и чем заниматься. И после его слов я понимаю, что придется мне нелегко. Хоть жить мне придется в Отречении, но каждый день вплоть до Церемонии выбора я должна буду полностью посвятить себя тренировкам. Как сказал Макс «Я подготовлю тебя к инициации. Ты обязана ее пройти. Иначе я убью тебя». И отчего-то мне верится, что он исполнит свою угрозу.       Приближается поезд, и я внимательно слежу за каждым движением Макса. Он расслабленно подходит ко мне и кладет руки на талию. От этого прикосновения я инстинктивно вздрагиваю и съеживаюсь, готовая в любой момент обороняться. Но этого не требуется. Макс ловко подкидывает меня и я, пролетев пару секунд в воздухе, падаю прямо попой на железный пол старого вагона. Макс впрыгивает следом и подает мне руку.       - Привыкай, это обычное дело для Бесстрашных.       Я поднимаюсь и тру ушибленную пятую точку. Все-таки я слабовата для Бесстрашной.       - Зачем ты везешь меня в Бесстрашие, если я все равно останусь жить в Отречении?       - Я везу тебя не в Бесстрашие. С сегодняшнего дня начинается твоя тренировка.       - Но… но… ты же не предупредил, что будет тренировка… я думала… - растерянно лепечу я.       - Привыкай, - ухмыляется Макс, весело сверкая глазами, - тебе многому нужно научиться. И в первую очередь, понимать меня.       Ох, ну и достался же мне родственник.