Без надежды на лучшее II: Новая жизнь

Сакура сокрушенно выдохнула и, с тяжестью закинув на стол немалую стопку чистых листов А4, рухнула в кресло. Четыре часа. Уже целых четыре часа она носится по офису, выполняя мелкие поручения матери и передавая их остальным. Всего за два месяца, в течение которых она иногда забегала на работу к Мебуки, чтобы помочь, она познакомилась здесь почти с каждым, кто имел хоть какое-то отношение к развитию бизнеса. Работа с ней плечом к плечу приносила одно удовольствие. Нет, нельзя сказать, что Сакура не уставала — после тяжелых часов такой загрузки головы утопала в болезненных спазмах, прося пощады, но на душе становилось как-то легче. Ей нравилось находиться здесь, в просторном кабинете, выделанном в кремовых тонах с огромными во всю стену окнами, нравилось понимать, что она хоть как-то помогает, ведь Мебуки нужна была поддержка. И тем не менее, Харуно замечала, что проблем не убавляется, а трудности плывут на них нескончаемым потоком. Держать фирму было тяжело, но довериться было некому. Девушка повертела головой из стороны в сторону, когда поняла, что начала дремать. Тяжелый день сказывался на организме, ведь сейчас уже было восемь вечера, а Сакура после школы почти сразу пришла сюда. В кабинете было тихо, посторонние звуки сюда почти не проникали, а за окном уже почти село солнце. Как красиво было наблюдать за этим отсюда, с девятнадцатого этажа, когда никакие рамы не закрывали от глаз разлитых на весь горизонт закатных красок. Постепенно темнело, день подходил к концу. Дверь скрипнула, и в кабинет вошла Мебуки, занимая свое законное место за столом и моментально уткнувшись в монитор компьютера. Сакура собиралась что-то спросить, но вопрос почему-то вылетел из головы, и в воздухе повисла пауза. Она сложила руки на спинке кресла и положила на них голову, продолжая смотреть в окно. Минут через пять зазвонил телефон, и женщина взяла трубку. — Слушаю... — какое-то время в трубке звучал неразборчивый голос, искаженный сигналом. — Тогда предложите ему что-нибудь, скостите пару процентов, но не более пяти. Мы не можем предоставлять ему такие скидки... Да, я понимаю, — Харуно старшая тяжело вздохнула и положила трубку. — В чем дело? — поинтересовалась Сакура. — Клиент отказывается совершать сделку на предложенных условиях... Это не было бы большой проблемой, но в последнее время их становится все больше. Я не знаю, как с этим бороться, мы уже полгода теряем немалые деньги. — Тебе не хватает характера, мам. Плевать, пускай уходит, если что-то не устраивает! Не нужно цепляться за каждого, как за спасительную ниточку. Он ведь потом распустит слухи, что мы уступаем в цене, и каждый будет вытягивать из тебя все больше, ты разве не понимаешь? Около минуты женщина молчала, проглотив слова дочери. Конечно, Сакура была права, и она знала это. Но вряд ли что-то смогла бы изменить. — У твоего отца отлично получалось управлять фирмой. Я рада, что эта жила есть в тебе, Сакура, — Мебуки надломлено улыбнулась, в зеленых глазах читалась усталость. — Ты унаследовала скрытый характер Кизаши, и, в отличие от его, твой больше вылазит наружу. Это полезное качество: упорство, жаль, что я стала замечать его в тебе только недавно. — Ты так считаешь? — Безусловно! — Харуно вдруг помрачнела, и Сакура не могла не заметить этого. — Что такое? — с ноткой волнения спросила она. — В любом случае, это уже не так важно. Я планирую продавать бизнес. — Что?! — девушка подскочила с кресла. — О чем ты говоришь? Это же бизнес отца, который он развивал долгие годы, наш бизнес! Ты думаешь, папа хотел бы этого?! — Мы несем убытки, и скоро их станет еще больше. Я не могу держать фирму, Сакура, через какой-нибудь год или полтора она просто развалится! Нам предложили продать ее еще неделю назад. Тогда я отказалась, но только теперь поняла, что это необходимо. Они готовы заплатить большую сумму, и я уверена, что ни от кого больше мы столько не получим. — Кто — они? — Люди из консалтинговой кампании, ведущей в нашей области. Послушай, я знаю, что ты хочешь сказать. Я очень хотела оставить тебе этот бизнес, потому что ты действительно могла бы его развивать, у тебя есть к этому способности, но боюсь, что к этому времени оставлять будет просто нечего. Я ценю твою помощь, но сейчас это уже ничего не меняет. Фирма покатилась под откос еще год назад, когда... — Мебуки осеклась и тактично закончила: — Поэтому нам больше ничего не остается. — Ты хочешь продать бизнес первым попавшимся людям?! Думаешь, отца бы это устроило? На твоем месте он бы... Сакура замолчала, заглянув в глаза матери, такие глубокие, вымотанные и усталые. И сразу все стало понятно. Она не имела права осуждать ее, ведь Мебуки и без того выкладывалась по полной. Сакура знала это лучше, чем кто-либо еще. Опустив голову, она встала с места и подошла к двери. — Я пока еще ничего точно не решила, Сакура. Это просто мои планы, — виновато сказала она. — Я иду домой. Надеюсь, что ты придешь не позже девяти. — Конечно, иди, я тебя не держу. Ты очень устала, и я вижу, что ты должна отдохнуть. Жди меня через полчаса. Девушка покрутила круглую ручку до щелчка и медленно приоткрыла дверь. Внутри ее булькало какое-то поганое чувство, будто она сделала не все, что от нее зависит, как будто она должна была сделать большее. А еще она чувствовала вину. — Прости, — Сакура виновато посмотрела на мать через плечо. — Все в порядке. Спасибо за работу, Сакура. — Не за что. Ведь действительно — не за что. Вся ее воля, все непомерное желание помочь, облегчить труды матери сгорели, не возымев действия. Теперь они ничего не стоили, и будущее, уготованное девушке ее отцом, как верткая рыбешка, выскальзывало из рук, просачивалось сквозь пальцы, как песок. Сакура чувствовала себя ужасно. Выйдя на улицу, она вдохнула свежий воздух и поправила сумку на плече. На горизонте сквозь высокие дома просвечивалось закатное зарево, яркое, широкое, созданное красивым сочетанием ярко-розового и оранжевого. Оно, как фонарь, освещало город и постепенно затухало, оставляя за собой приходящую ночь, что так старательно вытесняла всякие следы солнца. Высоко в небо поднялась луна, начинали зажигаться звезды. Харуно шла вдоль улицы и смотрела на горящие уличные лампы, которые светлячками сливались вдали, то зажигались попеременно мигающими разноцветными огоньками, то потухали. Город продолжал жить, как живет любое существо, питаемое стремительно текущей по организму энергией, а в душе у Сакуры будто что-то умерло. С ее далекого детства отец всегда ассоциировался у нее с дорогим черным костюмом, хорошей, врезающейся в память, туалетной водой, книгой в руках со сложными непонятными словами и рабочим интерьером офисного кабинета, где она часто любила бывать еще маленькой. Тогда ей было лет пять, и Кизаши, чтобы она не мешала работать, садил ее за свой стол сбоку, давал ей разноцветные гелиевые ручки и маркеры, которыми пестрил его офисный органайзер, и Сакура тихонько рисовала, временами показывая отцу свое творчество. Навсегда в память врезался запах темного дерева стола, на котором она иногда засыпала и который часто изрисовывала вместе с бумагой. А когда наступало время уезжать домой, она нередко закатывала истерики, потому что на работе у отца ей было весело. Так и зародилась ее экономическая жилка. Сакура жалела о том, что не смогла раскрыть ее при отце, ведь возможно тогда все закончилось бы по-другому. Кизаши завещал фирму ей, но явно не рассчитывал уходить из жизни так рано, поэтому и не позаботился о возможных трудностях, которые сейчас здорово портили все планы. Немного успокоившись и все продумав, девушка поняла, что другого выхода просто не было, разве что в самые ближайшие сроки на них свалится с неба океан удачи. Нет, они живут не в сказке. Сакура прогуливалась медленно, потому что не спешила домой. Она отдыхала уже тогда, когда дышала свежим воздухом, когда голова не была занята тяжелыми мыслями, и можно было с легкостью на душе разглядывать все, что угодно — вот, что ей было нужно. Осень пробиралась в город медленно, незаметно, и хотя и температура была довольно низкой для начала сентября, окружающая атмосфера напоминала скорее позднее лето. Солнце уже полностью зашло, когда Харуно пересекла очередной жилой квартал и направилась по мосту через реку. Примерно в этот момент она обратила внимание на кого-то, кто, как ей показалось, уже какое-то время разделяет с ней один путь. Обреченно выдохнув, она начала мысленно ругать себя за нарастающую паранойю: «О боги, до чего докатились... Слежка? Да кому ты нужна, Сакура?! Так, спокойно. Сейчас заверну, и он просто пройдет мимо». В таком же спокойном темпе дойдя до конца моста, девушка перешла дорогу и завернула налево, куда и лежала обыденная дорога к ее дому. Однако человек не свернул. Он последовал по ее следам, остановился перед дорогой, делая вид, что осматривается по сторонам, хотя машин не было слышно, затем перешел ее и завернул туда же, направляясь вслед за Сакурой. Вот теперь розоволосая начала нервничать. Она как раз вошла в район, где людей было не так много, и поэтому ее прогулочная скорость перемещения показалась ей совсем черепашьей. Харуно немного ускорилась, делая все больше заворотов, но преследователь оказался настойчивым. Во время очередного поворота ей удалось незаметно обернуться и немного рассмотреть неизвестного, однако ей это ничего не дало. Одет он был неприметно: черная кожанка, черные штаны, да и плюс ко всему капюшон, полностью скрывающий лицо в тени. Зачем весь этот маскарад? Очевидно, чтобы Сакура не смогла ничего увидеть, и плевать, что он выглядел подозрительнее во всем этом. Вспоминая все недавние события, девушка лихорадочно перебирала в голове, кому она могла понадобиться, но в таком состоянии не могла никого вспомнить. Еще страшнее стало после того, как Сакура явно заметила, что преследователь начал ускоряться. Не думая больше ни о чем, она перешла на бег и сразу скрылась в ближайшем закоулке, петляя между зданиями, чтобы наверняка скрыться от преследования. Сердце стучало как бешеное, отбивая болезненный ритм в висках, ноги болели от беготни, но более остального Сакура боялась быть пойманной. Она не знала, от чего бежала, но за последнюю минуту ее окатил такой страх, что из-за адреналина она не замечала ничего. Сознание отчего-то рисовало ужасные картинки, в ушах отдавались частые звуки спешных ударов кроссовок об асфальт и тяжелого дыхания. Девушка забежала за очередное здание в узкий проулок и остановилась, прикрывшись стеной. Она полностью замерла и стала вслушиваться в ночную тишину. Под действием адреналина сердце, казалось, отбивало чечетку. Сакура чувствовала сырость кирпичной стены под своими пальцами, чувствовала, как подрагивающие от усталости ноги пытались устоять на месте, как страх все еще поглощал ее душу, противными щупальцами забираясь в самые чувствительные и болезненные ее уголки. Вокруг все стихло. Девушка упорно вслушивалась в отдаленный гул машин, приглушенные шаги пешеходов, шорох осенних листьев на ветру, едва уловимый, и пыталась вычленить из всего этого хоть какие-то звуки преследователя, желательно безвозвратно уносившиеся вдаль. Еще минуту назад он гнался за ней, но теперь как будто исчез, и это пугало. Действительно пугало. Сглотнув, Харуно попыталась убедить себя, что все хорошо. Наверняка он просто потерял ее из виду и упустил, а теперь либо выжидает, пока она покажется, либо уже ушел отсюда. Плотнее приложившись к стене, Сакура медленно и бесшумно подобралась к самому краю, откуда искрился тусклый свет фонаря, находившегося на улице, там, откуда она и прибежала. И оттуда все еще веяло опасностью. Девушка осторожно высунулась, открыв для обзора снаружи лишь малую часть лица, и стала всматриваться в пустующую улицу. Здесь почти никого не было, за поворотом мелькал свет фар, метрах в двухстах через дорогу шли двое мужчин и о чем-то громко спорили. Большинство окон здешних пятиэтажек горели домашним уютом, сочившимся сквозь темные занавески, ветер тихо завывал, бившись о здания в узких закоулках. Кажется, ничего опасного. Облегченно выдохнув, Сакура все же решилась выйти из своего «убежища» и мало-помалу, пробравшись как можно скорее к более людным местам, выйти на центральный проспект, который вел к ее дому. Очередной раз поругавшись на себя за то, что направилась домой иной дорогой, чем обычно, Харуно ступила на пешеход, вытягивающийся параллельными линиями вдоль улицы. Где-то вдали послышался скрип железной двери, и скоро на улицу вышла еще одна женщина неподалеку от Сакуры и направилась в ту же сторону, что и она. Вот теперь было уже спокойно. Девушка выпрямилась и направилась вслед за ней, державшись метрах в пятидесяти. Изумрудные глаза метнули взгляд вверх, в чисто черное небо без единого облака, усеянное тысячами звезд. И снова стало тихо. Розоволосая шла вперед, больше не поддаваясь страху. Она ловила в волосах вечернюю прохладу, подаваясь лицом вперед, чтобы глубже вдохнуть, и уже скоро набрела на маленькую аллею прямо посреди города. Удивительно. Несколько десятков деревьев росли двумя ровными рядами по обеим сторонам тротуара, закрывая своими кронами небо и создавая тем самым подобие тоннеля. Девушка улыбнулась и, закрыв глаза, медленно прошла по нему, касаясь тонкими пальцами мягких, чуть пожелтевших листьев. Осенью они всегда были очень приятны на ощупь, и Сакура знала это. Сорвав с собой маленькую веточку, она пошла дальше и вновь вышла к многоэтажкам. Здесь было больше фонарей, через дорогу даже светился продуктовый магазин с яркой, горящей разноцветными огнями вывеской, однако людей больше не стало. Девушка поймала себя на мысли, что здесь она если и была, то всего пару раз, а потому совсем не знала это место. И как раз в этот момент, когда в ее сознание проникла совсем маленькая долька паники, она заметила краем глаза, что в тени ближайшего от нее дома кто-то стоял. Сакура видела силуэт, видела темные штаны и кофту, серые ботинки и блеск светлой кожи лица, лишь только кончик носа, который торчал из-под тени черного капюшона, плотно надвинутого на голову. Сердце в одно мгновение ушло в пятки, ноги как будто окаменели, превратившись в свинец, а сама Сакура не могла издать ни звука. Она смотрела на него, дрожа от страха, а он продолжал спокойно стоять в тени, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. Медленно, через силу повернув голову в направлении, куда она двигалась еще минуту назад, Харуно больше не видела женщины, за которой шла, чтобы быть в безопасности. Почему ее преследователь стоял на месте? Сакура слышала чей-то голос позади себя, голос, который, она поняла, и спасал ее. Он не мог броситься за ней, пока рядом были люди, которые могли заступиться за нее, но это ожидание разрушало ее изнутри. Девушка не могла сделать и единого шага от страха, пуще прежнего окутавшего ее тело, как бы ни заставляла себя. Это был ее единственный шанс скрыться, но похоже, что парень напротив так не считал. Едва только голоса позади скрылись за тяжелой дверью подъезда, как он сорвался с места, большими шагами преодолевая считанные метры до своей цели. Только теперь Сакура запищала и со всей своей скоростью бросилась вперед, хоть куда, лишь бы скрыться. Попытаться скрыться. Она слышала топот тяжелых ног прямо позади себя. Всего в нескольких метрах. Она считала секунды до того, как чужая рука схватит ее за шиворот, и она больше не сможет убегать. Страшно. Очень страшно. Перед глазами все плыло, все сливалось, мешая видеть. Девушка извивалась в сетях страха, пытаясь сопротивляться, петляла между зданий, рывками меняла направление, только уменьшая расстояние между ними. Тяжелое дыхание, вырывающееся из мужских легких, доносилось до ее ушей. Сакура едва успевала продумывать свои действия, рвалась вперед и с замиранием сердца считала секунды, но все еще не была схвачена. В какой-то момент, такой же, как и остальные, когда в висках стучала кровь, а руки тряслись, в беге сменяя положение друг друга, девушке показалась, что она оторвалась, но за следующим же резким заворотом она на всей скорости влетела в высокого парня и, громко вскрикнув, рухнула на землю. Это конец. Легкие рывками поглощали необходимый воздух, мышцы непроизвольно дергались от усталости. — Сакура? — удивленный голос прорвался сквозь оболочки ее страха, заставив опешить, содрогнуться от неожиданности и внезапно вспыхнувшей надежды. Знакомый голос. Девушка подняла голову, глядя на спасителя и одновременно пытаясь отдышаться. И тут же, вспомнив о погоне, начала с ужасом оглядываться по сторонам, ожидая самого страшного. — Что произошло? — Саске помог ей подняться на ноги, с интересом вглядываясь в ту сторону, откуда она выбежала. — Там... там... какой-то человек, он... бежал за мной, и... — Так, спокойно. Отдышись. Тебя преследовали? Сакура кивнула. — Кто? Ты его знаешь? — Нет, я... первый раз его видела... На нем был черный капюшон... Парень снова вгляделся в темноту закоулка и без осторожности спешно направился к нему, ожидая встретить преследователя «с распростертыми объятиями». — Саске, стой. Не надо, мне страшно... Мало ли у него будет нож или... — Не беспокойся. По мере движения Учихи его поглощал мрак неосвещенного проулка. Сакура вцепилась в его руку, временами оборачиваясь и все еще колотясь от пережитого шока, но теперь она была в безопасности и начала понемногу успокаиваться. Кажется, здесь никого не было. Человек в капюшоне скрылся, вероятно, заметив Саске и решив не рисковать. Девушка с облегчением выдохнула. — Кажется, его здесь нет, — заметил брюнет, когда они вернулись и еще раз окинули взглядом улицу. — Эй, ты в порядке? Харуно обняла себя на плечи, пытаясь унять дрожь. От всего произошедшего вдруг закружилась голова. — Да, я... в целости... вполне. — Сильно напугалась, я вижу. Пойдем, здесь может быть опасно, — бросив последний недоброжелательный взгляд вдоль дороги, Саске повел ее к соседнему дому, где находилась его квартира.