Clarity

Курт, утирая грязь с лица, возвращался из автомастерской. Да, именно он помогал отцу с работой, не смотря на то, что не являлся любителем покопаться в грязном карбюраторе, но с его деткой было что-то не так, и шатен решил пригнать ее в мастерскую и заодно помог папе. После смерти матери подобное времяпровождение являлось нередким, можно сказать, вырос здесь. Берт считал себя виноватым, что не может дать всю родительскую любовь, в которой, как считал, нуждался Курт, беря его с собой практически везде, не был против покупать диски с бродвейскими мюзиклами и даже иногда смотрел их с мальчиком. Берт старался быть лучшим отцом для сына, который уже в нежном возрасте понимал – отец давал более, чем достаточно, будучи внимательным ко всем проблемам юноши, что иногда приводило к проблемам, так как синяки и последствия нападок скрывать становилось все труднее и труднее. Курт очень благодарен Хаммелу-старшему за все эти знаки внимания и заботы. После смерти мамы они поддерживали друг друга во всем. Хаммел вернулся уставшим и, быстро сходив в душ, переоделся в чистую одежду, садясь искать варианты для дуэта. Иногда уголки его губ дёргались вверх, при представлении, как они с Паком будут петь ту или иную песню. Спустя несколько мгновений пришло осознание – все написанное чистейший бред. Курт просмотрел весь список и, недовольно хмыкнув, стал бессмысленно черкать по листку, рисовать звездочки, сердечки, цветочки. Когда, балуясь, дошел до конца листочка, он заметил песню, которая нравилась больше всех. Слегка улыбнувшись, парень медленно провел линию зачеркивающую слово, снова посмотрев на составленный им «репертуар», зло скомкал его и кинул куда-то в сторону кровати. Он ничего не мог придумать и от полного отчаянья стал просто глупо крутиться на стуле. Сейчас все, что творилось в голове, превратилось в чистую пустыню, где изредка появлялось фантомное перекати-поле. Курт отвлекся от безделья мыслью о том, что Пак должен скоро прийти. Часы показывали без пятнадцати семь. Парень тяжело вздохнул и, взяв новый листочек, стал писать новый список, совершенно отличающийся подбором песен от первого. - Пусть этот придурок сам думает, - разозлившийся шатен отшвырнул от себя карандаш, надувая губы. Тем временем, в доме Хадсон-Хаммелов раздался звук дверного звонка. Берт крикнул Курту, что откроет дверь сам и быстрым шагом отправился к входу, ничуть не удивляясь гостю. - Привет, парень, - задорно поздоровался мужчина. - Здравствуйте, - улыбнулся Пак, поправляя портфель на своем плече. - Ты, наверное, к Финну? – почесав голову, Хаммел-старший надел кепку обратно. Брюнет открыл рот, дабы возразить, но не успел. - Он тебе не сказал? Он у той девушки, как ее там… - Сантана, - продолжил Пак. - Да, точно. Они готовят какое-то задание по хору… - Дуэт, - поправил хулиган. - Тебе виднее, - улыбнулся мужчина. Пак опустил голову, переступил с ноги на ногу и посмотрел на мужчину исподлобья. - Да, только я, эм... Не к нему, - неловкость проскользнула в голос. Пак смутился сильнее, при виде недоумения на лице Хаммела-старшего, а Курт видимо ничего не сказал отцу. - Пап, он ко мне, - из-за спины Берта показался одноклассник, за ухом которого торчал карандаш. Он схватил еврея за край рукава и затащил в дом. Берт в недоумении открыл рот, пытаясь что-то спросить. Вопрос крутился на языке, но никак не получалось его сформулировать. - Пап, мы с Паком будем делать задание по хору. Нас не беспокоить, - раздраженно проговорил Курт, толкая Пака в сторону своей комнаты. - Да не толкайся ты! – тихо рыкнул Пак. - Заткнись и шевели ногами, давай! - прошипел шатен, упираясь изящными руками в мускулистую спину футболиста. Со стороны это выглядело невероятно мило. Пак – высокий, сильный, загорелый и маленький миленький Курт, пытающийся сдвинуть его с места. - Ну, удачи вам, - крикнул Берт, больше не зная, что сказать. Ему не особо нравилось думать о том, как может сжать и сломать в своих руках рослых школьник хрупкого сына. - Да-да, конечно, - в ответ бросил Курт, все еще пытаясь зачем-то перебороть Пакермана. Наконец, молодые люди оказались в комнате шатена. Здесь все выглядело не так, как представлял Пак: никакого розового цвета, постеров с Леди Гагой и прочей женской херни. Комната выглядела очень стильно и интересно. По одному виду мебели можно сказать, что она очень дорогая – стены светло-серых тонов, но это никак не предавало мрачности, даже, наоборот, делало ее более светлой и добавляло простора. В левом углу стоял столик с зеркалом и кучей всяких тюбиков, мазей и кремов. Названия некоторых из них Пак даже выговорить не мог. В правом углу находилась кровать двуспальная кровать, аккуратно застеленная хозяином мягким на вид бежевым одеялом, и рабочий стол со странной настольной лампой. Возле кровати находилась стеклянная дверь, слегка приоткрытая, и Пак сразу понял – что-то вроде кладовой–шкафа. Так оно и было, но Ноа сразу понял, что в этом шкафу спокойно могла уместиться Нарния, потому как даже из-за маленькой щелочки виднелось огромное количество одежды шатена. Если эти шмотки начать раздавать людям, то, возможно или даже точно, Курт смог бы одеть половину Лаймы. Причем в эту половину входили бы и женщины, и мужчины. В общем, это место напоминало Паку те красиво оформленные комнаты и дома из дизайнерских журналов, которые частенько листала мама. Брюнет кинул портфель рядом с кроватью и бесцеремонно плюхнулся на кровать. Курт не обратил на это внимания и, подойдя к рабочему столу, стал убирать беспорядок, состоявший из нескольких сломанных карандашей, домашней работы по алгебре, и кучей каких-то принадлежностей. Копошась и усердно выкидывая мусор, он вздохнул, когда на столе остался один листок с злосчастным списком песен. - Почему ты с портфелем? – задумчиво спросил Курт, снова и снова перечитывая текст. - Я только с футбола. Тренер задержал нас потому, что скоро матч, - уныло ответил Ноа и по-хозяйски разлёгся на кровати Курта, с легким удовольствием вдыхая запах кондиционера для белья. - Куртку сними, - раздраженно бросил Хаммел, даже не обернувшись. Пак послушался и кинул свою кожанку на кресло возле кровати, продолжая разглядывать интерьер комнаты и замечая все больше и больше мелких деталей. - Подожди, а тебя разве не выгнали из команды? Ну, знаешь, колония, да и с оценками у тебя сейчас не очень, разве это не плохая репутация для группы? – с интересом стал расспрашивать Курт. Усаживаясь за компьютерный стул. Много слухов ходит по школе, так что не сложно быть в курсе событий, а про оценки Пака легко догадаться. По алгебре еле-еле наскребается тройка, остальные предметы в еще более плачевном состоянии. - Да, тренер собирался убрать меня сначала на скамейку запасных, а потом и вовсе из команды, - вздохнул Пак, потягиваясь, словно футбол нечего не значит. Хотя Курт точно знал, что Пакерману неплохо было бы, если бы они выигрывали матчи, ведь тогда возможно он сможет поступить в колледж и получать футбольную стипендию. Это бы создало хоть какой-то статус для него в будущем. - Ну, ты же понимаешь, что они не могут убрать такого крутого парня как я? – усмехнувшись, брюнет указал пальцами на себя. Курт закатил глаза, но на лице заиграла улыбка. Пак был очень забавным, особенно когда говорил что-то подобное. - Кстати, Хаммел, может, ты захочешь сходить на игру? Я могу достать тебе билет, - как-то уж слишком по-дружески и серьезно сказал Пак. - Ну, уж, н-е-ет. С меня футбола хватит, - заулыбался Курт еще сильнее, вспоминая, как они всей футбольной командой, в которой, на то время находился Хаммел, танцевали под «Single Ladies» прямо посреди матча. Как сказал отец: «Такого странного футбола я еще ни разу не видел». - Да ладно тебе, ты был великолепен! – вскрикнул еврей, приподнимаясь на кровати. Школьник немного смутился и удивился. Видимо, Пак сам сейчас не понял, что сделал комплимент, но все равно приятно. - Сначала вся эта идея с Beyonce мне, конечно, не понравилась, и она была очень гейской, но потом было весело, - засмеялся Пак, однако поняв, что слово «гейской» все испортило, ведь он говорил с Куртом, Ноа опомнился. – Чувак, извини, я не хотел… - Да все в порядке, ты же у нас пытаешься исправиться, тем более ты назвал меня великолепным, как я могу злиться на человека, который восхищается мной? – Курт улыбнулся самой милой улыбкой, которая только была в его репертуаре. Пак улыбнулся в ответ, явно радуясь тому, что Курта не задело сказанное, и взял протягиваемый лист. - Что это? – в недоумении спросил Пак. - Это список песен, который я составил пока ты бегал на поле, - закатил глаза Курт. Взяв лист, футболист начал внимательно вчитываться, не обращая внимания на замершего шатена, ожидавшего вердикта. Для него было это важно, хотя заранее предвидел ответ. Пак выглядел таким напряженным и заинтересованным, что казалось, он читает докторскую работу о квантовой физике. Курт ни чуточку не преувеличивал. Ноа нахмурился, на лице, за то время пока он читал, промелькнула куча эмоций, и они были не самыми положительными. Пак поднял взгляд на Курта и слегка выгнул бровь. - Серьезно, Хаммел? Серьезно? – со странным сожалением в голосе проговорил Пак. Курт тяжело вздохнул и, подойдя к кровати, резким движение вырвал список из рук Пакермана. Он ненавидяще посмотрел на злосчастный листок, словно пытаясь испепелить его взглядом. - Что так плохо? – нотки надежды скользнули в голос. - Ужасно, - не щадя парня, отрезал хулиган. Хаммел взвыл и скомкал список в комок, после чего выкинул его в урну и зарылся изящными пальчиками в каштановые волосы. Пак мимолетно подумал, что мальчик приложил столько силы, будто пытался прессовать алмаз. - Ненавижу свою жизнь... - прошептал Курт. Дальнейшее нытье о том, что у них ничего не получится, Пакерман благополучно проигнорировал, признаваясь про себя в чертовски милом зрелище – видеть Курта таким домашним, не с вечно уложенными волосами, а просто со странным шухером на голове. Еще более милым было то, как этот парень нервничал. Просто очаровательно не находил себе места, бегал из угла в угол, обвиняя весь мир, в частности Пака в своей, как шатен ее называл, ничтожности. Паку хотелось сказать, что Хаммел очень мил, но не мог позволить себе это, хотя бы по двум причинам. Первая, все положительные эмоции и мысли в сторону Курта, брюнет никогда не озвучит потому, что это будет выглядеть странно. И вторая – Ноа просто не мог отказаться от прекрасного созерцания рассеянного Курта. Все эти нелепые высказывания о собственной бесполезности и обвинения Пака в том, что он вообще даже не старался, вызывают смех, но в хорошем смысле. Ноа просто глупо улыбался, смотря, как Курт метается туда-сюда в поисках новой песни, которая понравилась бы им обоим и подходила под вокальные способности. Курт предлагал и тут же отвергал свои же идеи, не давая Паку и слова сказать. Это честно выглядело потрясающе. Юноша с криком «святая Гага!» уселся за ноутбук, но после пяти минут безуспешного поиска, сильно хлопнул крышкой ноутбука и, надув губки, сложил руки на груди. Пакерман пытался скрыть смех, видя испепеляющий взгляд шатена направленный на него, и отвернулся, покачав головой, но тут внимание привлекла одна вещь. Пак взял в руки еще один скомканный листочек, лежавший рядом с ножкой кровати, тем временем, Курт снова стал возмущаться, не обращая внимания на действия одноклассника. Ноа развернул листочек и стал внимательно высматриваться в каракули на нем. Он ничего не мог разобрать, и только последняя песня была зачеркнута лишь одной аккуратной линией. - Как насчет этой? – хулиган протянул смятый листок Курту, отвлекая монолога. Курт удивленно посмотрел на Пака, а потом на листок. В глазах заиграло какое-то новое чувство, невиданное раннее – невыносимая боль с оттенками счастья и горечи от потери близкого человека. На голубых глазах мигом выступили слезы. - Эй, чувак! Все хорошо? – очень мягко спросил Пак. Он слишком много боли причинил этому парню, и хоть одно неправильное слово спугнет его на всю жизнь. Курт не знал, что ответить, просто застыл. Почему именно сейчас? Это странно, такого никогда не происходило с ним. Курт очень сильный, но, видимо, слишком долго держал в себе все те невыносимые страдания, которые одной волной нахлынули на сознание. Все, что Курт смог ответить на вопрос Пака – это отрицательный кивок. - Тихо-тихо. Спокойно, - прошептал Пак, паникуя, и аккуратно сжал худые плечики, усаживая рядом с собой. Курт задрожал от неожиданного прикосновения, но сопротивляться не стал. Сейчас он должен рассказать кому–то все что чувствует и этим человеком оказался Пакерман. Курт не знал, можно ли доверять этому парню, всего пару часов назад он считал его полным уродом, а сейчас уже колеблется между «сказать - не сказать». Можно ли рассказать Паку о том, почему он сейчас задыхается, словно от приступа астмы, сердце пытается вырваться из груди, и читается невыносимая боль в каждом движении? Глаза Курта выглядели не такими прекрасными голубыми огоньками, которые сверкают словно два глубоких океана, больше были похоже на небо затянутое тучами или совершенно серую улицу, заполненную туманом. Он сомневался, сомневался настолько сильно, что был готов выгнать Пака из дома, чтобы тот никогда не видел его в таком состоянии. Одно мгновение, и все сомнения рассеяны, рука Пака оказалась на плече шатена и мягко сжала в дружеском жесте. - Расскажи, - прошептал Пак, настолько тихо, что едва разберешь. Курту было достаточно, чтобы расслышать и довериться. - Моя мама, - тихо сказал Курт. – Она часто пела мне эту песню перед сном… Когда меня обижали, когда я нуждался в чей-то поддержке. Это была её любимая, - шатен провел пальцем по названию песни. – А еще приговаривала что-то вроде: «Но я всегда буду с тобой». И ее просто не стало. Она будто знала, как будто чувствовала все, что чувствую я, знала заранее, мне даже не нужно ничего говорить, она знала. Шатен прикрыл глаза, собираясь с духом. От потери контроля над эмоциями, вместо слов, он стал бессвязно лепетать, и теперь пытался выровнять дыхание. - Она знала тогда, когда даже я сам не понимал этого, того, что я другой. И это даже не то, что мне нравятся парни, - усмехнулся шатен. – Это то, что я не такой как все. Просто другой. Я не знаю, что она имела в виду, что-то плохое или хорошее, но эта песня, казалось, самое реальное воспоминание о ней, - к концу рассказа голос Курта стал хриплым и тихим. Наконец, подняв взгляд, Хаммел встретился с ореховыми глазами, полными сожаления и понимая. - Я уверен, что твоя мама была права, что ты другой... Но она точно не имела в виду что-то плохое. Ты классный, чувак. То как ты поешь, а про танцуешь я вообще молчу. Думаю, ты просто любишь не те вещи, которые нравятся другим. Ты просто смотришь на весь мир под другим углом, совершенно по-иному. Обычные люди так не могут. Это делает тебя особенным, делает тебя другим. Может, даже ты сможешь изменить мир, - закончил Пак. Курт тихонько рассмеялся в ответ на заключение Пака. Он был весьма польщен и удивлен, а еще спокоен, ему было комфортно, уютно и, может, даже хорошо? Да, просто хорошо. Просто отлично. Шатен счастлив, что рассказал все кому-то, словно сбросил гигантский груз со своих плеч. Сердце, наконец, успокоилось и перестало плясать чечётку. Да, спокоен. Юноша рад, рад освободиться. - Да и... Если ты не хочешь петь эту песню, то мы... - Нет-нет-нет! Все в порядке! – улыбаясь и махая руками, заговорил школьник. – Это отличный повод почтить память моей матери, и, я считаю, что ничего другого лучше мы не найдем. Она идеальна. - Тогда давай репетировать? - улыбнулся Пак. Шатен в ответ коротко кивнул.

* * *

Курт попрощался с Паком и захлопнул дверь. Как только Пакерман оказался за порогом, парень ураганом понесся в свою комнату, неуклюже повалившись на кровать, закутываясь в одеяло и хороня себя под кучей подушек. Мысли превратились в кашу, скорость развивающихся событий пугала и сбивала с толку. Так что все, что сейчас требовалось - это разложить все по нужным полочкам и правильным местам. Ну, во-первых, Пак и Курт поют, дуэт вместе из-за дурацкого задания в хоре – понятно. Второе событие, которое стало большой неожиданностью для парня, это то, что одноклассник искренне извинялся перед ним, кстати, что было самым странным и сбивающим с толку. В-третьих, Курт рассказал Ноа то, что не рассказывал никому уже очень большой промежуток времени. Стало легче, но тот факт, что он раскрыл душу Пакерману, все равно пугал. В любом случае, благодаря этому они смогли выбрать песню. Как ни странно, но песня устраивала обоих полностью, и Курт рад – они нашли компромисс. Правда, успели только распределить строчки, и пока спеться не получалось, но Курт надеялся и верил в то, что они станут превосходным дуэтом. Сейчас нужно очистить голову, прогуляться. Шатен мигом переоделся из домашней одежды в парадную, потому, как считал Курт, всегда надо выглядеть прекрасно. Выбор остановился на привычных узких джинсах, синей рубашке в клетку и красной бабочке. Поправив прическу, парень вышел из комнаты и тихонько прополз мимо кухни, где находился отец. Он станет задавать слишком много вопросов, на которые и у самого Курта нет ответов. Взяв немного наличных, шатен все же решил оповестить Берта о том, что уходит. Быстро крикнув, Курт вылетел из дома, даже не дождавшись ответа отца. Юноша одиноко шагал по просторной улочке, уже давно успело стемнеть, так что тротуар освещал лишь тусклый свет фонарей. Курт много думал, для него все происходящее было невероятным. За один день он пережил массу эмоций и такое, честно говоря, не часто случалось. Все эти размышления завели парня в очень милый район. Маленькие улочки, красивые домики, что-то вроде пародии на мини-Италию. Странно, но Курт никогда здесь не был. Видимо, это окраина города, что интересно так это то, как парень даже не заметил, как пришел сюда, удивляло то, что Лайма оказалась не таким уж маленьким городом. Хотя возможно так казалось только из-за того мира Хаммела, ограничиваемого домом, мастерской, школой и кафешкой возле нее. Он огляделся по сторонам и заметил небольшую кофейню на другой стороне улицы. Парень решил передохнуть и, перейдя дорогу, Курт прошел внутрь. Само кафе, так же как и район, было очень миленьким. Оформление в светлых тонах, но все выглядело очень современным и молодежным. Стены украшены работами художников-абстракционистов, а у персонала была очень симпатичная форма, но кое-что в интерьере кафе сразу же кинулось в глаза и понравилось. Сцена. Она прекрасно вписалась в дизайн заведения. Сейчас на ней симпатичный парень напевал под гитару строчки из Led Zeppelin, в каком-то своем особом стиле. Хаммел любил эту группу, музыку своего детства. Курт очень стереотипный гей, но от прекрасного рока AC/DC и Metallica отказаться не мог. Все-таки он вырос на этой музыке. Тряхнув головой и отогнав воспоминания, Курт заказал себе капучино, присел за стол, который располагался ближе всего к сцене, чтобы наслаждаться прекрасным голосом парнишки, поющего Stairway to Heaven. Молодой человек спокоен и совсем не хотелось думать ни о школе, ни о Карофски, ни о хулиганах, и даже об этом чертовом Пакермане. Хотя последнее два часа поменяли мнение об это парне навсегда. Кстати говоря, вот и он. «Стоять». Курт резко повернул голову к окну, куда мельком бросил взгляд, и в удивлении рассматривал еврея. « Черт, что он тут забыл?» - единственные слова, которые крутились сейчас в голове шатена. Пак стоял и говорил с какой-то темноволосой девушкой. Кстати говоря, очень-очень симпатичная молодая особа. Красивая фигура, модно одета и поражала великолепием своих смолистых волос. Она что-то зло говорила Паку, а тот лишь в ответ вяло и без интереса отвечал. Хоть Курт и не мог слышать этого разговора, было прекрасно понятно, что эти двое ругались. Девушка топнула ногой и ткнула своим изящным пальчиком в грудь Пака, сорвавшись на крик. Пак лишь холодно молчал, но потом с усмешкой что-то ответил. Как бы Курту хотелось знать, что это было, ведь после слов Ноа ему влетела такая пощечина, что казалось, след останется на несколько дней. Пак прошептал что-то с улыбкой и брюнетка просто опешила, развернувшись на каблуках, быстро зашагала в неизвестном направлении. Пак пару минут наблюдал за ее удаляющейся фигурой, а потом просто, улыбнувшись, почесал затылок и совершенно случайно кинул взгляд в сторону кофейни. И тут у Курта в голове что-то щелкнуло и он, словно собираясь оправдаться перед Паком, стал беззвучно шевелить губами. Пак в недоумении открыл рот и, хоть Хаммел не обладал техникой чтения по губам, прекрасно понял, что Пак сказал что-то вроде «какого хрена?», только в более грубой форме. Осмотревшись по сторонам, Ноа направился к входу в кафе. Курт стал молить всех известных богов, надеясь о благоразумии Пакермана. Он ведь не могу подумать, будто Курт за ним следит? Парень подошел к столику, за которым сидел шатен и, бросив свою кожанку на один из стульев, присел напротив Курта. - Что, следишь за мной, Хаммел? – вскинул брови Ноа. Сказано без доли усмешки или презрения, лишь дружеский, шутливый тон. Курт мысленно вздохнул. - Нет, спасибо. Есть кандидаты получше, - улыбнулся шатен. Сам того не замечая, кинул взгляд на парня на сцене, но Пак увидел это и с недоверием покосился на сцену. - Хаммел, серьезно? У тебя вообще нет вкуса. Я бы лучше принял то, что ты тайно влюблен в меня, - усмехнулся Пак, еще раз взглянув на блондина на сцене. Курт повернулся и пару секунд разглядывал объект их с Паком обсуждения, потом перевел свой взгляд обратно на Ноа, который кривлял певца, и рассмеялся, чем вызвал неодобрительные взгляды других посетителей. - Да пошел ты, - наконец закончив смеяться, ответил Курт. - За такое можно и горячим кофе в лицо. - У тебя нет кофе, - улыбнулся Курт. - Я могу использовать твое оружие против тебя, - показав на стакан юноши, парировал Пак. Курт снова рассмеялся – глупо и странно, но ему нравилось так говорить с Паком. Сказанное не было направлено на то, чтобы обидеть, заставляя чувствовать себя безопасно, в своей тарелке. Немного успокоившись, Курт вспомнил о той брюнетке, с которой говорил Пак. Шатен не знал, можно ли и нужно ли спрашивать у Пака об этом, но все же решился. - Эм… Пак, а что это за девушка влепила тебе пощечину? Только через несколько мгновений, он чудом не выплюнул кофе обратно, понимая, как ужасно прозвучал вопрос. Ноа вздохнул, забирая свой заказ у официанта, и отпил из своего стакана прохладный сок. - Это моя девушка. Ой, извиняюсь, ошибочка вышла. Уже бывшая девушка, - улыбнулся Пак. - Извини, - слышались нотки стыда. - Да, не извиняйся, это я ее бросил. - Она выглядела как твой идеал, - удивился Курт. - Да грудь третьего размера, умная и плюс еврейка, - еще раз вздохнул Пак, но совсем не было похоже сожаление. - Тогда почему ты бросил ее? – шатен вскинул брови. Пак долго молчал и, просто задумавшись, смотрел в окно, переводя взгляд с лукавой улыбкой на Курта, которому стало немного не по себе от такого пристального внимания. Ореховые глаза полные чувств и одновременно пустоты. Контртенор только сейчас присмотрелся к лицу парня, отмечая столь порочно-мудрые, необычного оттенка глаза Ноа. - Я думал, что, наконец, полюбил кого-то, но она всего лишь очередная девушка в моей жизни. Мне все равно на нее. Я так ей и сказал «мне плевать». Пусть знает, какой я козел. Она достойна лучшего. Чего-то получше, чем я. Курт молчал, пытаясь, желая понять. - Эй, - заговорил шепотом школьник, чтобы никто не мог услышать. – Ты лучше, чем думаешь, - прошептал он. - Это не так, - усмехнулся уголками губ еврей. - Прошел один чертов день, а я уже понял, что ошибался в тебе. Ты не плохой человек, Пак. Ноа удивленно вскинул брови. Такого еще никто и никогда не говорил. Ноа знал, что Курт всегда поддерживает друзей, но ведь они не были друзьями. Или уже были? Пак хотел бы сказать спасибо и смог выдавить кивок. Курт все понимал, и тоже лишь кивнул, за что брюнет неимоверно благодарен. - Слушай, дело в том, что я не помню, как сюда пришел и... Ты не мог бы провести меня? – аккуратно уточнил Хаммел, решив перевести тему. Пак не очень понял, однако все же согласился сопроводить одноклассника домой По дороге домой Пак и Курт много говорили, обсуждали хор и школу, вспоминали смешные случаи или просто молчали. Молчание не казалось неловким или напряженным: оно было вполне обыденным и, казалось, будто так и должно быть. Обоим очень нравилось проводить время друг с другом. Курт сильно удивлялся тому, как они с Паком сблизились за один день, это странно, но парню нравилось. Их нельзя было назвать друзьями, всего пару часов назад они ненавидели друг друга. И то, что они уже идут по улице, весело смеясь, честно говоря, просто удивительно. Парни не знали, куда все приведет, выиграют ли они или потерпят поражение, будут ли они вообще общаться после недели дуэтов и что их ждет дальше... Одно Пак знал наверняка – даже с Финном он никогда не вел себя так, как с Куртом. А Курт знал, что никогда никому не рассказывал то, что рассказал Паку. Возможно, случайность, ни шатен, ни Ноа не верят в этот бред с везением и прочую чепуху. Кто знает, что будет, если в школе узнают об их внезапной дружбе, но в данный момент это не имело значения. Сейчас в этом мире находились только два силуэта, идущие по парку и освещаемыми тусклыми фонарями, есть только задорный смех и звуки проезжающего мимо транспорта. Возможно, все не так плохо, как кажется.