Clarity

Завтра пятница – последний день сдачи дуэта, но, к сожалению, сегодня Финн решил привести Сантану домой для прогонки номера. Для избежания подколов и не очень уместных шуток со стороны бойкой латиноамериканки, парни решили репетировать у Пакермана. Курт пытался одеться проще, не желая производить сильного впечатления на родителей, хотелось выглядеть хорошо, но не настолько, чтобы мать Пака сделала о нем поспешные выводы. Нет, он не зависел от мнения общества или что-то подобное, если бы интересовали мысли серой массы людей, то школа бы точно не знала о его ориентации, но мама Пака – совсем другое. Возможно, не в последний раз придется видеться с ней. Тем более, кажется, одноклассники вполне могут стать друзьями, так что пусть его мать не удивляется знакомым Пакермана. В конечном итоге, выбор остановился на футболке с графическим принтом, бежевой кожаной куртке и узких темных джинсах. Все равно, внешний вид был далек от среднестатистического облика подростка. Может, идеальная укладка выдавала или те же брюки, которые, наверное, не каждая девушка решилась бы надеть? Однако от этих двух вещей Курт не мог отказаться. Попрощавшись с отцом и Финном, молодой человек вышел из дома. Конечно, он объяснил отцу, что ему, как и сводному брату, нужно петь дуэт, чьим вторым участником, по счастливой случайности, оказался первый хулиган МакКинли. Берт одарил Курта недоверчивым взглядом, но, махнув рукой, дал свое согласие. Курт запрыгнул в свой автомобиль, включив музыку, завел мотор и отправился к Паку. В голове крутился всего один вопрос: «Реально ли это?». Они с Паком стали друзьями. Это звучало как-то слащаво и даже вызвало у самого парня отвращение. С одной стороны Паку и Курту было весело вместе, а с другой, всё это было похоже на глупый сон. Уже невозможно сосчитать, сколько раз за эти несколько дней, промелькнуло это слово. «Глупо». Он слишком много думал об этом. Это пугало и одновременно забавляло. События развивались так стремительно, что их уже давно стоило оштрафовать за превышение скорости. Курт внезапно обратил внимание на проигрыватель - в нём зазвучала незнакомая ему песня, но чем-то она его затронула. Scan the horizon / Вглядываюсь в горизонт, I can't seem to find the big reveal / Но, кажется, мне не увидеть просвета, It's all so unreal / Всё так нереально Последняя строчка пробила стену мыслей и заполнила сознание до краев. В голове стала играть только эта строчка, всё повторяясь и повторяясь, словно исчезло и осталось только это. Курт, тряхнув головой, пытался выйти из гипноза и решил просто переключить радиостанцию. Заиграла Lady Gaga, и он спокойно стал наслаждаться прекрасным голосом любимой исполнительницы. Под приятные мелодии оставшийся путь стал незаметно коротким. Казалось, молодой человек пришел в себя, стоя на пороге дома Пакерманов. «Все так нереально». Строчка песни отдалась эхом в сознании, волнение превратилось в неприятное покалывание в сердце. Хаммел все же отогнал от себя это и уверенно нажал на звонок. Через пару секунд стали слышны шаги, дверь с легким скрипом аккуратно отворилась. Перед ним стояла маленькая девочка лет восьми-девяти с двумя длинными черными косами, очень красивыми карими глазами, в руках она крепко держа белого плюшевого мишку. Девочка странно осмотрела парня и ещё сильнее сжала медвежонка. - Ты кто? – недоверчиво спросила она. - Я - Курт, а как тебя зовут? – мягко поинтересовался шатен. От милой улыбки в исполнении школьника девочка засмущалась, на ее щеках показался румянец, однако недоверие все еще скользило в карих глазах. - Элли, - грозно ответила брюнетка, безумно похожая на Ноа. – Что ты здесь забыл? – миленьким злым голоском она вывела парня из мыслей. Элли была такой забавной, что Курт просто не мог сдержать улыбки, внезапно подумав о том, что, возможно, Пак тоже, когда-то был таким же маленьким милым ребёнком. - Я друг Пака, - все также мягко говорил Курт, попутно думая, правильно ли он употребил слово «друг». В смысле, являлись ли они с Паком друзьями? Что вообще происходило, возможно, это лишь временное помутнение, что-то вроде обмана зрения. Они вроде хорошо относятся друг к другу, а на самом деле всё иначе. «Всё так нереально». Девочка все так же недоверчиво смотрела на парня, словно он задолжал ей пятьдесят баксов. - Кто там, Элли? – из-за двери показался источник женского голоса, оказавшийся мамой Пакермана. Кареглазая брюнетка приветливо улыбнулась, вытирая руки от муки полотенцем. От нее пахло свежей выпечкой и вареньем. Видимо, она что-то готовила, Курту стало немного неловко, что отвлек ее. На красивом лице проступала усталость и парочка морщинок, женщина не выглядела молодой или бодрой, но что-то подсказывало, что она очень счастлива, буквально источая уют и тепло. - О, ты должно быть друг Ноа? – весело спросила миссис Пакерман. И снова это «друг». – Курт, если я не ошибаюсь? - Так и есть, - шатен слегка кивнул. Теперь было ясно, в кого у Пака такая безупречная внешность. - Тогда не стой на пороге и бегом в дом, - пригрозила женщина, мягко улыбаясь. Курт послушался и прошел внутрь, сняв куртку, направился в комнату Пака, по указаниям миссис Пакерман. В доме у них было очень уютно. Курту нравилось здесь. Семья у Пака наимилейшая – красивая мать и потрясающая сестренка. Наконец, он нашел комнату одноклассника и тихонько приоткрыл дверь, желая поздороваться, но услышал звуки гитары. Странно, почему шатен не заметил их раньше? Видимо, слишком был занят своими мыслями. Пак сидел на кровати, спиной к Курту и наигрывал знакомые строчки. Контртенор вслушивался в его голос, отмечая незамеченную раннее красоту. Когда парень дошел до припева, приятно защемило сердце. Someday I'll be living in a big old' city / Когда-нибудь я буду жить в большом городе, And all you're ever going to be is mean / А все, чем будешь ты - жалким... Курт любил эту песню, поэтому моментально подхватил. Someday I'll be big enough / Когда-нибудь я буду достаточно сильным, So you can't hit me / Таким, что ты не сможешь ударить меня, And all you're ever going to be is mean / А все, чем будешь ты - жалким... Брюнет развернулся к шатену, и они с улыбкой пропели последнею строку. Why you gotta be so mean? / Почему ты должен быть таким жалким? Парни засмеялись, и еврей отложил гитару в угол, рассматривая Хаммела. Тот глупо улыбался, держа в руках сумку с нотами. Пак улыбнулся в ответ. Самая лучшая улыбка одноклассника, которую кто-либо видел. Курт просто потерял дар речи. Убивали мысли о том, какой Пак классный, но тут контртенор вспомнил, что думает о первом хулигане школы, и сразу все мечтания испарились. - Привет, - мягко сказал Пак. - Привет, - прошептал Курт. Одноклассники еще минуту просто молчали. Тишина не была неловкой, будто они забывали слово «неловко», когда находились вместе. Именно в такие моменты у Курта испарялись все сомнения насчет фальшивости дружбы. - Садись, - Ноа похлопал по пустому месту рядом с собой, дождавшись, пока Хаммел сядет рядом, и вновь потянулся за гитарой. – Репетируем? – вскинул брови Пакерман. Получалось прекрасно, голоса сливались, образовывая потрясающую комбинацию. Ангельский голос Курта и великолепный тембр Пака звучали как единое целое. Они хорошо сработались. «Новые направления» ещё никогда не видели подобного дуэта. Возможно, или даже не возможно, а точно все думали, что Пак и Курт давно забыли про этот конкурс и, просто забив на все, продолжали спокойно существовать, но не тут-то было! Хорошо потренировавшись, парни решили передохнуть, но вместо перерыва спели еще. Пак просто стал наигрывать первые аккорды на гитаре, и шатен сразу узнал эту песню. You’re better than the best / Ты – лучшая из лучших, I’m lucky just to linger in your light / Я счастлив просто стоять в твоём свете, Cooler than the flip side of my pillow that’s right / Где прохладнее, чем под подушкой, это так. Completely unaware / Ты об этом не догадываешься, Nothing can compare to where you send me / Но ничто не сравнится с тем местом, куда я попадаю благодаря тебе. Let me know that it’s ok yeah it’s ok / Скажи мне, что всё хорошо, да, всё хорошо, And the moments where my good times start to fade / Это последние мгновения моей безоблачной жизни. Это было весело, Курту нравилось, а еще он и представить не мог, что Пакерман знает эту песню. Парни улыбались от чистого сердца, никто сейчас не видит, они могут быть сами собой. Для шатена большой шаг – он не слишком часто сближается с людьми или даже вообще никогда, но что-то подсказывало Паку можно доверять, сказать все. Да, между ними много разногласий, однако Курт готов забыть обо всех обидах и ссорах, как только видел искреннюю улыбку брюнета. You make me smile like the sun / При мысли о тебе я сияю, как солнышко, Fall out of bed sing like bird / Встаю с кровати и пою, как птица, Dizzy in my head spin like a record / В голове шумит, словно от заевшей пластинки. Crazy on a Sunday night / В безумии воскресной ночи You make me dance like a fool / Ты заставляешь меня бестолково танцевать. Forget how to breathe / Я забыл, как нужно дышать, Shine like gold buzz like a bee / Сияю, как золото, суечусь, как пчела. Just the thought of you can drive me wild / Одна лишь мысль о тебе сводит меня с ума. Ohh you make me smile / Ооо, ты вызываешь на моём лице улыбку... Закончив петь, парни вновь заулыбались и стали смеяться. Глупо, только слово «глупо» подходило под их поведение. Курт с потоком смеха повалился на кровать, держась за живот, Пак упал рядом с ним, и они продолжали хохотать, неизвестно из-за чего. Ноа понял, что пора заканчивать с этим нелепым кошмаром. - Так, все, хватит, - Пак помахал рукой пред лицом Курта, с наигранной серьезностью сводя брови к переносице. Юноша надул губки и, сложив руки на груди, отвернулся от Пакермана, удивленно посмотревшего в ответ. Еврей несколько секунд обдумывал ситуация, а после кинул в одноклассника подушкой, тут же получая от нерастерявшегося Курта в ответ этой же подушкой. - Это же мок лицо, Пакерман! Как ты мог кинуть в него подушкой?! Это же вторая самая прекрасная вещь во мне, - засмеялся Курт. - После задницы? – пошло подвигал бровями брюнет. - Идиот… Я говорил про голос! – Курт стал беспощадно избивать Ноа подушкой, на что тот лишь дико смеялся. - Хаммел, еще хоть один удар – поверь, еще твои правнуки будут визжать «ай» при рождении, - Пак не мог отбиваться потому, что шатен просто непробиваем, сейчас же еще и выглядел просто потрясающе. Волосы уже не уложены столь идеально, из них торчали пару перышек из подушки, на щеках красовался румянец, а новенькая футболка вся измята. - Ты что мне угрожаешь? - спросил Курт, чуть-чуть склонив голову на бок. - Хаммел, еще одна из твоих фирменных мордашек и я клянусь... - Это угроза! Я засужу тебя, - зло прошипел шатен, на минутку сделав такое лицо, словно перебирает все существующие планы мести для этого парня. Пак просто не мог смотреть на это без улыбки. - Заткнись уже, - засмеялся тот, снова падая на кровать и утягивая за собой несопротивляющегося Хаммела. К сожалению, дружескую идиллию прервала вошедшая в комнату Элли. - Эй, Ноа, мама приготовила ужин, так что тащи свою задницу и задницу своего бойфренда на кухню, - уныло проговорила девочка, потом одарила их непонятным взглядом и слегка хихикнула. – Ну, и заканчивайте... Чем бы вы тут не занимались. После последних слов девочки в нее полетела подушка, но она, хихикая, успела скрыться. Задорный смех доносился до комнаты. Пак долго сверлил взглядом дверь, за которой скрылась Элли, потом с глазами полными недоумения, посмотрел на Курта. - Маленькая позерша, - возмутился Пак. - Вся в тебя. - Хаммел! – воскликнул оскорбленно еврей, хватаясь за сердце. Курт вскочил с кровати, быстро подойдя к двери, развернулся к Паку. - Ноа Пакерман, твоя мать приготовила ужин, так что не будь козлом и соизволь спуститься, - серьезно сказал шатен. Пак медленно встал с кровати и вплотную подошел к Курту, нависая над ним. - Тогда ты не будь сукой и не трещи о том, что в стэйке слишком много калорий, - Пак был слишком близко, опасно близко, но контртенора это ничуть не смущало, и он без опаски смотрел в ореховые глаза. - По рукам. Курта и Пака уже на лестнице поджидал приятный запах. Шатен с улыбкой взглянул на Ноа, как бы всем своим видом показывая «это прекрасно», получив в ответ скептический взгляд. В последний раз Курт чувствовал такую идиллию, когда они в первый раз после свадьбы Берта и Кэрол ужинали всей семьей. Именно тогда сводные братья уже окончательно помирились и разрешили все разногласия. Миссис Пакерман вовсю хозяйничала на столе, расставляя оставшиеся тарелки и столовые приборы. Увидев парней в дверном проеме, она по-доброму улыбнулась и позвала к столу. Они подошли и уселись рядом друг с другом напротив Элли и её матери. Семья и гость спокойно стали есть, во время ужина Курту задавали совершенно обыденные вопросы о школе, хоре, футболе, об оценках Пакермана, где приходилось выкручиваться, чувствуя опасную близость огромной руки на своей спине, про то, как там поживает Финн. Кстати, миссис Пакерман с удовольствием рассказала очень забавную историю про сводного брата. Курт с улыбкой слушал, а Пак посмеивался в кулак, вспоминая события того вечера. Финн, как и контртенор, оставался на ужин и случайно пролил себе сок на штаны и испачкал толстовку кетчупом. Ну, а когда пошел отмываться, сломал полочку в ванной. После этого рассказа Хаммел, в который раз, убедился, что брат – неуклюжий Франкенштейн. Они мило болтали, пока вдруг не настало время вопроса, пугающего больше всего. - У такого симпатичного парня, должно быть, очень симпатичная девушка? – совсем как Ноа, поиграла бровями женщина. У Курта пересохло в горле, сейчас просто нужно собраться. Он просто не мог сварить в своём мозгу легенду о прекрасной даме, которая, на самом деле, окажется постером Рики Мартина на двери его шкафа. Курт давно не стыдился своей ориентации, но в данный момент цвет щек выдавал с головой. Шатен самым умоляющим взглядом посмотрел на Ноа, который лишь усмехнулся и переживал кусочек брокколи, кстати, выглядел в тот момент, словно скунса ест. - Мам, Курт – гей, - вздохнув, Пак закатил глаза, словно это ничего не значило. Больше всего ненавидим такой Пака, безразличный. С одной стороны приятно, что он теперь так просто говорит об этом, но с другой просто хотелось разорвать этого парня, в голове крутились слова: «Почему же несколько месяцев назад тебя это так тревожило?!» Курт пытался себя успокоить, ведь Пак извинился, пытается стать лучше, но, скорее всего, шатена больше всего бесит одно чувство – метание от доверия к недоверию, даже примерно охарактеризовать точнее не получится. Чаще всего выбирая первое, юноша просто выкидывал из своей головы воспоминания о том, как сдавливает легкие, когда тебя засовывают в собственный шкафчик, и тщетно пытаясь стереть из памяти эти моменты. - Тогда, может, молодой человек? – все также улыбаясь, спросила женщина. Курт где-то в глубине души вздохнул, словно от горла нож убрали. Правда, второй вопрос все равно не радовал. «Может придумать историю про Рики Мартина?» - пронеслось в голове шатена. Кровь прилила к щекам парня так же быстро, как и осознание всей неловкости ситуации. Спас телефонный звонок. - Ох, извиняюсь, это меня, - вновь улыбнулась брюнетка, быстро подбежав к телефону и уходя вместе с ним. Курт вздохнул полной грудью и услышал смешки Пака. - Заткнись, идиот. Все вообще из-за тебя произошло. Если бы не твой язык, мне бы не пришлось краснеть на глазах у твоей матери, - хрипло прошипел Курт, пытаясь словно прожечь дыру в Паке своим свирепым взглядом. - Да ладно тебе, Хаммел! Зато тебе не надо притворяться натуралом. А я помню, чувак, это было ужасно. Правда, лучше трещи целый день о сексуальном теле Криса Эванса или о новом наряде Леди Гаги, чем притворяйся, тем, кем ты не являешься, - серьезно сказал Пак. Курт удивился. Видимо, Пакерман даже не подозревал, что только увеличил уверенность шатена в себе в несколько раз. Он решил сменить тему, не хватало говорить с Ноа о прекрасном торсе Криса Эванса. - А тебя не смутило то, что тут твоя сестра? – Хаммел вопросительно поднял бровь и кивнул в сторону Элли, которая пыталась накормить своего плюшевого медведя, не имеющего шанса на отказ. - Эта малявка знает больше, чем ботаны о дешевом любительском порно, - усмехнулся Пак, смотря в сторону сестры. - Ты о том дешевом любительском порно, хранящиеся у тебя под кроватью? – без тени эмоций поинтересовалась девочка, все так же разглядывая в свою тарелку. Курт одарил Пака непонимающим взглядом, в ответ получив ошарашенные ореховые глаза. Даже показалось, что тот покраснел. - Эл, закрой хлебалушку, - зло прошипел Пакерман. - Это мне говорит мой голубой братишка. - То, что мой друг - гей, ещё не значит что я гей. Тупица, - фыркнул Пак, откусывая очередной кусочек мяса. И вот снова Курт поражен, в легком шоке. Рот не закрывается около пятнадцати минут, и это не потому, что он слишком болтлив или много ест. Просто удивлен, сильно удивлен. Пак стал абсолютно по-другому относиться к Курту, а еще он назвал его другом. Хаммел покраснел, в который раз за вечер, было приятно, словно самая сладка лесть. Совершенно случайно в голову к Курту забралась не утешительная мысль: «Все так нереально». А что если Пак возиться с ним только из-за того, что хочет потешить внутреннее «я»? Чтобы в своих же глазах не казаться придурком и перестать чувствовать себя отстойно из-за всех тех вещей, которые он вытворял с Куртом и прочими школьниками, которые раньше, по его мнению, были просто неудачниками и отбросами? В сердце стало неприятно покалывать, а внутри словно образовалась странная пустота. Курт отпил из стакана с водой, нервно сглатывая, ощущая то же чувство, как и тогда в комнате, это уже похоже на какие-то астматические приступы, но у него никогда не было астмы. - Эй, чувак, все в порядке? – обеспокоено спросил Пак, пытаясь поймать взглядом помутненный взгляд шатена. Курт ошарашено посмотрел на Пака, пытаясь кивнуть, что вообще с ним происходит? – Эй, леди Хаммел, ты уверен? Выглядишь ты не оч... - Да. То есть, всё в порядке, - Курт сглотнул и снова почувствовал сухость в горле. Парень быстро дёрнул рукой, и случайно задел стакан, разлетевшийся вдребезги. – Пак, прости, мне очень жаль. Я, правда, случайно. Я не хотел. Это все просто... Боже, - парень стал неразборчиво нести кучу извинений и, быстро спрыгнув со стула, пытался начать собирать осколки. Шатен слишком сильно сжал одно из стеклышек, и с руки стали скатываться струйки красной жидкости. Пак встал следом и, увидев то, что Курт просто сидит на полу и смотрит на руку, из которой, как казалось Ноа, уже вытекло пол литра крови, он резко присел рядом. - Блять, - выругался Пак. – Хаммел, смотри на меня, слышишь? Просто посмотри на меня! – ореховые глаза встретились с ярко-голубыми, полными паники, непонимания и страха. Ноа положил свою руку на руку шатена, которая все еще сдавливала стекло, словно не было ни чуточки больно. Паническая атака? Почему шатен никогда не рассказывал о подобных приступах? Или это единичный случай? - А теперь просто разожми руку, хорошо? – голос сочился нежностью, словно Курт – маленькая фарфоровая чашечка, которую даже подержать нельзя, хотя в этот момент выглядел именно так. Юноша разжал ладонь. - Эл, быстро сгоняй за аптечкой, - грозно бросил Пак, накрыв руку шатена своей, получив еще один непонимающий взгляд в ответ. - Не называй меня Эл! Это имя для мальчиков, - крикнула девочка, топнув ногой, видимо, ничуть не удивляясь, что здесь происходит. - Эл, аптечка! – Пак сорвался на крик. Элли немного испугалась, Пак не кричит на нее почти никогда. Она все же побежала наверх в поисках бинтов и перекиси. Курт смотрел на Пака очень стыдливым взглядом, а тот даже головы не поднимал, просто смотрел на капли крови, медленно падающие на холодный паркет. Контртенор тихо прошептал имя парня, смотрящего глазами полными вины, словно он виноват в том, что Курт психованный идиот. - Пак мне жаль. Я придурок, - улыбнулся Курт, пытаясь хоть как-то разбавить обстановку. - Ты просто долбоеб, Хаммел, - усмехнулся Пак, все же подняв свой взгляд на шатена. – Вставай, - тихо сказал он, поднимая Курта за целую руку и усаживая его на стул, после чего аккуратно стал собирать оставшиеся стеклышки. - Может, я все-таки помогу, там просто царапина, а у меня еще вторая рука есть. - Помог уже, - отрезал Ноа, даже мне задумываясь над предложением одноклассника. Курт сразу замолчал и, немного краснея, стал наблюдать за Паком, который убирал последствия странного приступа, не зная, почему с ним такое случается. В такие моменты начинает пугать стук собственного сердца. Звук становится все сильнее и сильнее, как будто Курт приближается к колокольне, чем ближе он, тем сильнее звук – разрывает барабанные перепонки. Шатену страшно. В первые панические атаки стали беспокоить его, после смерти матери, а эти воспоминания отнюдь не радостны, но не понятно одно – почему мысль о дружбе с Пакерманом вызывает подобную реакцию? Возможно, все дело лишь в том, что он впервые за долгое время открылся кому-то, раскрыл душу, открыл сердце. - Пак, вот аптечка. Кстати мама ушла, она сказала, что ее вызвали по работе и это на всю ночь, - вздохнула Элли, ставя белую коробку на стол. - Эл, какого хрена так долго? – Пак быстро подошел к столу и стал рыться в аптечке. - Я не виновата, что твой бойфренд псих! - крикнула девочка, топая ножкой. - А я не виноват, что тебе девять, а ты до сих пор возишься с этим медведем, - прошипел Пак, кивнув в сторону плюшевого мишки, который удобно устроился на стуле Элли. - Хаммел, промой пока рану, - все еще пытаясь найти перекись среди кучи других баночек, Ноа бросил угрожающий взгляд на шатена, ясно говорящий – спорить не стоит. Курт послушался и неуверенно открыл кран левой рукой. Струи воды потихоньку очистили кожу от крови, и парень смущённо развернулся к Паку. Это не выглядело неловким, ведь слово неловко просто испарялось, когда они были вместе. - Пак, правда, не стоит - это всего лишь царапина, так что... - Хаммел, или ты заткнёшься, или я тебе ещё и лицо разобью, - Пакерман закатил глаза. Элли тихонечко хихикнула, доставая конфеты из холодильника. Пак сказал это так, словно и вправду собирался это сделать. Зная брюнета, Курт решил не рисковать, просто сел напротив и выставил порезанную руку вперед. Ноа стал аккуратно обрабатывать рану перекисью, Курт закусил губу и слегка дернулся, кожу стало неприятно пощипывать. - Хаммел, не будь бабой, - фыркнул парень, продолжая протирать перекисью порез. - Пошел ты, - шикнул Курт, все еще закусывая губу. - Хаммел. - Молчу-молчу. Через пару минут Пак закончил и сказал подождать в гостиной, пока они с Элли уберут со стола. Шатен сидел на диване, пока из кухни доносились разные крики и ругательства. Милая семейка. Курт посмотрел на перебинтованную руку, испортил прекрасный ужин психическим припадком. Хорошо хоть мама Пака ничего не видела, зато Элли считает Курта сумасшедшим. Отлично. «Я идиот». Курт ударил себя ладошкой по щеке, пытаясь прийти в себя. Слишком много нервничал, слишком много думал. Жизнь менялась, перетекала в совершенно новое русло. Это выбило из колеи. - Дурак. Курт вышел из своих мыслей, заметив, что рядом с ним плюхнулась маленькая девочка. - Что-то случилось? – спросил Курт, улыбнувшись. Он был без ума от этой малышки, которая выглядела так невинно, но за всей этой невинной красотой, скрывался просто дьявол во плоти, отя что-то подсказывало шатену, что она не такой уж и дьявол. - Пак – придурок, - фыркнула девочка. - Ну, это я знаю, - закатил глаза шатен. – Что конкретно? - Постоянно говорит, что я мелкая, что мешаюсь под ногами, безрукая, что слишком взрослая, чтобы играть в игрушки! – возмущалась девочка, очень активно жестикулируя, закончив свою жалобу, сложила ручки на груди и надула губки. – Он просто идиот. - Но ты любишь брата, - Курт не спрашивал, а утверждал. - Только ему не говори, - тихо сказала девочка, заливаясь краской. Школьник улыбнулся, думая насколько все-таки Пакерманы интересные люди. - Можно? – вскинул бровь Курт, смотря в сторону плюшевого медведя, который лежал рядом с Элли. Девочка странно посмотрела на Хаммела, потом на мишку и неуверенно кивнула. Курт потянулся за медведем, но тут остановила рука малышки. - Только аккуратно, - шепнула она. - Конечно, - серьезно кивнул Курт и взял медведя в руки. – Как его зовут? - Джордж, - ответила девочка, улыбаясь. - Джордж, значит, - тихо повторил Курт. – Очень красивый медведь, тебе его кто-то подарил? – спросил он, рассматривая плюшевую игрушку. Это был обычный белый мишка, слегка потрепанный, видно, что ему пара лет. На шее красовался красный бантик, а на одной из лапок нарисовано сердечко. Глазки разные – один голубой, а другой карий. Скорее всего, так не было задумано. Курт улыбнулся, вспомнив, что у него тоже когда-то была любимая игрушка. - Паки, Паки мне его подарил, - вздохнула девочка, закидывая ноги на диван. - Я думал, он ненавидит Джорджа, - удивленно замер Курт, гладя мишку по голове. Шатен снова заулыбался, думая о том, как мило звучит это «Паки». Это можно было бы использовать против Пакермана. Курт закусил губу, представляя, как он будет беситься, это забавно. - Я не очень хорошо помню, когда Паки подарил мне его, просто помню, что я плакала тогда. Он подарил его мне просто, так ничего не сказав, а потом обнял, очень крепко обнял. Больше я нечего не помню. Видимо я тогда была маленькой. Ну, то есть, еще меньше. А недавно мама говорила, что Джордж когда-то принадлежал ему, - девочка вздохнула в конце рассказа. Курт смотрел на неё пару секунд, просто обдумывая слова Элли, а потом обнял её. Так крепко, как только мог, она не сопротивлялась, даже обняла в ответ. Курт отстранился, отдавая медведя Элли, и улыбнулся ей, дождавшись ответной улыбки. - Прости, что назвала тебя психом. - Я вел себя как псих, не извиняйся, - еще сильнее улыбнулся шатен, вдруг он заметил Пака. - Эл, тебе пора в кровать. Так что бегом, и то, что мамы нет, еще не значит, что начался хаос. - Ладно-ладно, уже иду, - засмеялась девочка, вставая с кровати. – Пока, псих. - Спокойной ночи, принцесса, - подмигнул шатен. Та покраснела и побежала по лестнице вверх, в свою комнату. Пак засмеялся, падая рядом с Куртом на мягкий диван. Наступила тишина. Шатен все думал, спрашивать или нет о том, что рассказала Элли, можно ли вообще спрашивать? - Спрашивай, - словно читая мысли парня, сказал Пак, смотря в потолок. Курт удивился и странно посмотрел на Пака. - Как ты... - У тебя на мордашке все написано, - сказал Пак, переводя взгляд на Курта. Шатен немного поёжился и посмотрел на перевязанную руку. Она предательски покалывала, напоминая о порезе, который испортил потрясающе мягкую кожу рук. - Мне кое-что рассказала Элли, - вздохнул Курт. – Просто интересно, но если не хочешь, можешь не говорить. - Что она рассказала? – тихо спросил Пак, вглядываясь в точеные черты лица. Несмотря на то, что одноклассники в последние дни проводили много времени вместе, Пакерман не замечал насколько Курт красивый. Ничего личного, просто Курт был и вправду потрясным. Он бы не сказал, что есть какие-то особенно красивые черты, просто все казалось идеальным, слишком, просто невероятно идеальным, ни малейшего изъяна. Пак словил себя на том, что пялится на Курта, и быстро отвернулся в сторону. - Нечего особенного, просто она рассказала, что её мишка когда-то был твоим. Мне было интересно, с первого взгляда не кажется, что ты обожаешь привязанность своей сестры к этому медведю, - сказал Курт, наконец, решившись поднять свой взгляд на Пака. Ноа слегка приоткрыл рот, словно не понимая, о чём говорит Курт, но мгновенно выражение его лица переменилось, он вспомнил. Пак провел ладонью по лицу и закусил губу, немного подождав, посмотрел на Хаммела и решил рассказать. - Это случилось давно. Да, это был мой медведь, мне было тогда восемь, а я до сих пор возился с ним. Это был подарок отца, - Пак рассмеялся сам своим мыслям. – Он бросал маму не один раз. Первый – моё рождение, - Курт смотрел на Пака глазами полными сожаления. – Потом он вернулся, когда мне было семь, сказал, что всё будет хорошо, что больше никогда не оставит нас, что он теперь семейный человек, а в подарок мне привёз этого медведя. Кривая усмешка исказила красивые черты лица, заостряя и делая хищными. - Он прожил с нами год, а потом, узнав о том, что мама снова беременна, этот подонок свалил, - Пак нервно водил рукой по дивану, пытаясь хоть как-то успокоить себя. – Видя, как моя мать убивается и страдает, я просто возненавидел его, но эту чёртову игрушку я выкинуть не смог, не знаю, почему. Возможно, из-за того, что, несмотря на то какой он урод, я любил своего отца, - Ноа вздохнул, сжимая ткань джинсов на своём колене, он почувствовал, как Курт придвинулся ближе, Пакерман не отстранился, ему стало даже легче. Хаммел же пытался как-то приободрить одноклассника, слушая внимательно и ловя каждое слово. Конечно, подозрения о нелегкой судьбе брюнета имелись, но таких подробностей юноша вообще не ожидал. - Когда Эл было четыре, мама сказала, чтобы я забрал её из садика. Он находился по пути из школы, но когда я пришел туда, Эл была вся в слезах. Я спросил: «Что случилось Элли?», а она рассказала мне, что другие ребята дразнят ее, потому что у них есть папа, а у неё - нет. Я не знал, как её успокоить, но вспомнил про мишку у меня в портфеле. Я даже не знаю, зачем таскал его в школу. Представляю, что бы было, если бы кто-то увидел, - засмеялся Пак, смотря на Курта. – Я отдал ей его. Я не знал, что сказать и просто обнял Эл. Просто обнял. Я был тогда отвратительно бессилен. Пак просто смеялся над собой, а что ещё мог сделать? Брюнет не может плакать. Ему сейчас не двенадцать лет, и он выплакал всё уже довольно давно. Неожиданно Пак почувствовал теплое прикосновение на своих плечах. Курт обнял его. Это было очень аккуратное прикосновение и очень значимое. Было ли это странно? Да. Был ли Пак против? Нет. - Тогда, этого было достаточно, - тихо сказал Курт, сжимая плечо футболиста. – Пак, ты никогда не будешь виноват в том, что твой отец моральный урод. Возможно, ты мне вмажешь, но это так, - шатен пытался поймать взгляд Пака, хотел увидеть глаза. – У тебя прекрасная семья, и это твоя заслуга. Ты поддержал свою мать, когда твой отец ушел от вас, и в первый, и во второй раз. Ты защищал сестру и до сих пор защищаешь. Я уже говорил это, но ты не бессилен и ты не плохой человек, Пак. Ноа поднял взгляд и посмотрел в ярко-голубые глаза. Курт никогда не шутил про такое. Пакерману стало легче только от его взгляда. Всё же он ошибался, у контртенора есть черта, которая выделялась и так же выделяла из толпы. Глаза. Глаза - зеркала души, а у Курта душа невинно-чистая. Его голубые глаза, которые были словно два океана, в которых хотелось тонуть. Такую смерть можно назвать блаженной, захлебнуться голубизной океана, утонуть в красоте души. - Я бы никогда не ударил тебя, - улыбнулся Пак. - Правда? Лучше бы ты это сказал года два назад, - усмехнулся шатен. Парни рассмеялись, Курт уже убрал свои руки с плеч Пака, и тот заметил, как он немного скривился, когда положил перебинтованную руку на колено. - Как твоя рука? – поинтересовался одноклассник. - Нормально, - быстро ответил шатен, отводя взгляд. - Давай договоримся не врать, - сказал Пак, потирая глаза. - Вообще? - Хотя бы друг другу. Курт немного удивился, видимо Пак и вправду иногда не понимает, что говорит. - Болит. - Сильно? - Ну, так себе… Да. - Я отвезу тебя домой, - бескомпромиссно заявил Пак, вставая с дивана. Курт удивленно уставился на Пакермана. - У тебя нет прав. И машины, - Курт слегка выгнул бровь, не понимая, каким образом парень собрался доставить его домой. - Аргумент, - уныло кивнул в ответ брюнет. – Тогда я отвезу тебя на твоей машине, а потом пройдусь пешком, - он сказал это так, словно придумал величайший план захвата мира. - Пак, у тебя все еще нет прав, плюс с кем ты оставишь Элли? – закатил глаза Курт. - Но водить-то я умею, Хаммел, не тупи. А Элли уже дрыхнет, просто запру дом и всё, - парировал Пак. - Ну, ладно, только, пожалуйста, осторожно. Если с деткой что-то случиться, ты домой будешь не идти, а ползти, - надменно бросил юноша. - Идем уже, - сдержал улыбку еврей. Пакерман запер дверь, после чего они быстро запрыгнули в автомобиль и поехали по темным улицам, на которых не было ни души. Курт заснул по дороге, а Паку не хотелось его будить, и он решил подождать, пока они приедут к дому Хадсон-Хаммелов. Было время подумать. Подумать о том неожиданном объятии, ну, или полу объятии. Объятие, оно и в Африке объятие. Пак не был против. Ему нужно понимание, нужна поддержка, и почему-то Курт являлся тем человеком, который может все это дать. Контртенор отзывчивый человек, добрый, а самое главное, умеющий прощать и не смеющий осуждать. Курт понимал брюнета и не судил по паре совершенных ошибок. Ноа даже казалось, что шатен стал по-другому относиться к нему, поменял своё мнение. Футболист был рад, просто рад этому. Так он и не заметил, как подъехал к дому одноклассника. Пакерман аккуратно разбудил мило спящего Курта и сообщил новость, наблюдая за лениво потягивающимся и выползающим из машины юношей, который, поблагодарив, сказал, что сам загонит машину в гараж. - Слушай, будь осторожен, - Курт слегка нахмурился, оглядывая темные улицы. - Хаммел, я просто зверь, так что не волнуйся, меня не побьют и не ограбят, - усмехнулся Пак. - Нет-нет, я серьезно. Пак, просто будь осторожен, - в голосе и вправду слышались нотки волнения. Аккуратная ладошка коснулась горячей ладони Пака, просто без всякой причины, ему захотелось. Прикосновения между ними всегда казались какими-то особенными. Нет, не неловкими, особенными, своими, чувственными. Даже, по-своему, настоящими. Пакерман удивился тому, что сделал Курт, но ничего не сказал по этому поводу. - Хорошо, - хрипло рассмеялся и улыбнулся Ноа, а контртенору стало легче, ведь улыбка значила, что он вправду побережёт себя. Они попрощались и разошлись. Было не очень поздно, но следовало отдохнуть – завтра ждет тяжелый день.